"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Значит, не желаешь признаваться, что передавал данные отсюда в Город.
– Я? Никогда. Вы бы лучше выяснили, кто шарит по комнатам и ковыряется в чужих компьютерах.
– Что же ты мне раньше не доложил?
– Не знаю, как рапорт подписывать. Никакого Албана Дагласа не существует в природе, а киборг номер такой-то – не человек и не личность, чтоб что-то заверять подписью. Вот если б меня кто-нибудь заверил, тогда другое дело. А до тех пор – ни-ни. Я кто? Никто.
  
Албан почти с приязнью поглядел на Норра.
– Вообще-то я добрый. Людей не бил, кошек не мучил. Но вдруг мне пришло в голову: если я вас сейчас убью, мне ничего не будет. Ни суда, ни наказания. Пустое место не судят. Думаете, не смогу поднять на вас руку?.. Да вы охнуть не успеете, не то что удрать. Я быстрее вас. Один удар, и ваша башка превратится в кашу. А потом спляшу манки-дэнс на трупе. Минуты полторы у меня есть, пока раки прибегут.
– Оригинальная перспектива. – Норр остался спокоен, хотя сознавал, что образец II говорит голую правду. Результаты драки пилотов, особенно ярко заметные на Альфе, не просто потрясали, а ужасали. Норр даже не стал интересоваться у роботехников, насколько питомцы Джомара сильнее людей.
– Меня пожурят, – продолжал фантазировать Албан. – Отстранят от полётов на сколько-нибудь; я буду горевать в карцере… Но конструкторы придут к Мошковицу и спросят: «По какой причине отлынивает образец II? Подумаешь, кого-то затоптал! Погорячился парень, с кем не бывает». Я вернусь на полигон, а вас заменят.
– Почему ты решил, что не заменят тебя?
– Будь это легко, нас изготавливали бы десятками, сотнями. А Мошковиц за два года смастерил всего шесть штук. Интересно, сколько безопасников обучили в Федерации за то же время?
– Знаешь, я не придаю значения словам. То, что ты наплёл об убийстве, останется в категории «Если бы». Ты уравновешенный, не склонен к импульсивным поступкам и не хуже меня понимаешь, что такую потеху тебе не простят и к работе больше не допустят, а для киборга это означает одно: в утиль. Ты всё сказал?
– Ммм… да. Даже чуточку стыдно. Это всё от телевидения и от оружия. Должно быть, знаете – нас готовят к стрельбам, на «флэши» ставят ракеты и сквозные орудия. Когда в руках такая мощь, даже нормальный озвереет.
– Вот и прекрасно, что ты держишь себя в рамках. С тобой возможен конструктивный диалог.
«Струхнул? – Норр улыбнулся в душе. – Ишь, размечтался – я! тебя! мне ничего не будет!.. Индивидуализм хорош, когда ты зарабатываешь в свой карман. Упрёшься в Систему – почувствуешь, что в одиночку её не свернуть. Её преимущество именно в том, по поводу чего ты пытался съязвить – безопасников МНОГО, а ты ОДИН. Даже толпой нас не свалишь. Смотришь новости? там, в Городе, повстанцев перемешивают со щебёнкой».
– Эпизод с чипом остаётся камнем преткновения. Он нам мешает – и тебе, и мне. Если наказания не будет – что же мешает сознаться? Все улики налицо: запись из мозга, передающее устройство, мотивы…
Но снова – взгляд исподлобья. Образец II ещё не сдался.
– В суде бы вас слушать не стали. Домыслы, предположения, не больше. Запись могла быть сделана трэком, камерой слежения, носимым визором. Откуда я знаю, кто её снял и как подал?.. Чип вынули и поставили на кабель ваши сообщники. Мотивы… их у меня нет. Я мёртв, мне всё по барабану. Единственное, чего я хочу – летать в космосе. В Даглас-центре тесно, узко; я ползаю по этим щелям со скоростью микроба. А в космосе я – молния.
«Джомар знал, что делал. Мастер! Их затягивает страсть к полётам. В утиль – страшно, но остаться без неба – мучительно. Раскрутим это».
– Должно быть, сильное впечатление.
– Я не могу им поделиться. У нас разные органы чувств. Как сказал один плотник: «Между нами и вами утверждена великая пропасть».
– Я оставил тебе канал «Религия». Ты часто входил на него; это полезное увлечение…
– Спасибо. У меня есть просьба…
– Все просьбы – после признания своей вины. Уверен, ты встречал книжки, где приводится текст: «Знаю, что я грешник, но сожалею о своих грехах. Отрекаюсь от своих грехов и принимаю спасение прямо сейчас». Покаяние – и лишь после этого прощение и допуск в небо. Логично?
– Вы-то здесь при чём? – вежливо удивился Албан. – Сдаётся мне, вы из конкурирующей фирмы; спасение – не ваш пароль. У вас так: «Всё это дам Тебе, если падши поклонишься мне». Отзыв помните? «Отойди от Меня, сатана».
– Жаль, – сквозь зубы молвил Норр. – Мне придётся поставить перед руководством проекта вопрос об особых режимных требованиях – применительно к тебе. Или об увольнении.
– Не возражаю. – Албан поднялся, поняв, что разговор окончен. – У всех нас свой служебный долг, его надо исполнять. Да, кстати! – задержался он на полдороге к двери. – Мы, Дагласы, договорились – кто первым попадёт к вам, тот выскажет одну штуковину. Досталось мне, надо вываливать…
– Только поскорее, я занят.
– Задерживать не стану. Лучше под запись; вон у вас пишущая игрушка… Итак: нам нужны документы и должности – хотя бы виртуальные, как у половины из вас, – затем зарплата, свобода передвижения – в пределах режима для сотрудников, – и доступ к Сети на общих для граждан правах.
– Всё?
– Ещё моя личная просьба – доступ в церковь.
– Нет. По всем пунктам – нет.
– Даём час на обдумывание. Если снова будет «нет», ни один из нас не сядет в симулятор и на стенд, не говоря уже про «флэш». Наше решение твёрдое. Силой вы ничего не добьётесь. Раков не присылайте; мы им оборвём хвосты и лапки, потом выкинем в окно. Ниже тяжёлых дистантов с пушками не кантовать.
Норр встал, наливаясь гневом, но Албан не закончил:
– Если Ирвин с Альфом подрались – это из-за женщины, чисто мужская ссора. Когда дело по-крупному идёт на принцип, все централы заодно. Вы ещё не вкатились? Мы БАСТУЕМ. Пусть проект встанет намертво, нам храть на это. Пока нам не дадут человеческих прав, пропадайте вы пропадом. Скоро поймёте, что вы без нас – ноль без палочки. С чем и до свидания.
– Ты ещё не знаешь, что случится через час! – крикнул Норр вслед.
– Зато знаю, чем кончили Кастельс и Реддэй! – донеслось из коридора. – Их лучевали! Вы лжец, мистер Норр, у нас взаимности не будет! Что я теряю? – иго фараоново?.. да шло бы оно в дырку! Жизнь удалась, я отомщён, могу умирать со спокойной душой.
Последние слова Албана долетели до Норра издалека, уже с лестницы:
– «Отпусти народ Мой, чтоб он совершил Мне праздник в пустыне!» А он мне в лицо: «Не знаю Господа, и народ не отпущу!» Каков египтянин!.. а знаешь, как раки моргают?
– Не верти радаром, стой и откройся на приём.
– Слышь, эта процедура мне не правится. А ты не хочешь влезть мне в голову? Если потом возникнут необычные желания, я спишу их на тебя. Стоп! Это законно или запрещено? Правда, что ваш язык никто не понимает? Ладно. Я готова. Вонзай. Уау! И как им пользоваться? Момент, сейчас настроюсь. Ох, ни фига себе!
– Освоилась? Попробуем в диалоге. Следи за речью, не переходи на линго. Когда тебя включили?
– Ой, это целая история! Я ведь следила за инфраструктурами блока бигхаусов в Синем, у западной границы, где Старые Руины. Конгресс как раз голосовал тот фыкин закон о жилье. Прикинь, чего я слышалаот жильцов. Мат-перемат в квадрате. Их поймёшь! Кто осилит такие деньжищи выкладывать? Причём коммунхозные системы в дым изношены, им сто лет, всё на подпорках и заплатах. Пристали: «Напиши – лифт аварийный, пусть за него меньше дерут». Я им: «Вы на днях сдурели или отродясь такие? Мутанты, думайте, что говорите! Я, муниципальный инженер, составлю протокол о гнилых лифтах, чтоб меня под зад коленом?» Они: «Это не лифт, а братская могила! Сели, нажали и мантры запели; если что – все оптом в небо Кришны. Доехали – кричим: „Джая! Джая!“ Мы тут святыми становимся». Залезла я в лифт с выборными от домового комитета…
  
– Нет, я спросил – когда тебя включили?