"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Но самым шокирующим стало знакомство с собственным лицом. Человек в зеркале повторял его мимику, синхронно с ним шевелил руками, поворачивал голову – но это был не он. Незнакомый молодой мужчина. Албан подолгу всматривался в это лицо, пытаясь убедить себя: «Это я, это я» – но идентичность с изображением не приходила. Он почти не верил в своё существование. Во всяком случае, испытывал на сей счёт сильное сомнение. Легко догадаться, что подъёму настроения оно не способствовало, а вот упадок был налицо, да ещё с мыслями, которые могут расщепить сознание.
  
«Я ли это?.. или я – кто-то другой? Какая-нибудь лягушка. Она сидит у меня в черепе, сдвигает рычаги и коверкает мир моими глазами, притворяясь мной…»
Пудель, чёрный пудель. Он сужает круга, его следы горят, как угли в кострище.
Даже собственные мысли порой казались Албану наваждением. Но он не спешил выкладывать Джомару то, что думал. Внимание и забота, которыми окружили Албана в учреждении с названием Даглас-центр, походили на кольцо осады. Он пока полагался на свой рассудок, хотя полной уверенности не было.
«Почему Даглас?»
«Надо иметь фамилию. Правда, выдумал её не я. Этим занимается номинационный отдел. Было решено, что люди, протезированные в проекте „Сефард", могут пользоваться фамилией Даглас. А имя – на выбор, какое захочется. Выбрать надо в течение суток, чтобы ускорить оформление».
«Я не стану менять имя. Оно мне нравится».
«Пожалуйста; тогда – Албан Даглас. Вполне благозвучно».
«Я хочу остаться Албаном Хассе».
«Албан, давайте согласуем желания с возможностями. Проект бесплатно предоставил вам тело высшего класса стоимостью…»
«Я вам очень признателен. Цена, конечно, много выше потолка…»
«Вам знаком термин „военно-промышленный комплекс"? Здесь дёшево не бывает. Самый фешенебельный супермаркет сети „High Day" – уличный лоток в сравнении с рынком, на котором закупает технику Айрэн-Фотрис».
«Я полагаю, вы не шутили, сказав, что отрабатывать за тело не придётся?»
«Ничуть. Взамен мы ожидаем, что вы примете наши правила игры и участие в программе по телам нового типа».
«Но я не собираюсь наниматься в армию».
«А это не найм. Это обмен услугами – и, согласитесь, обмен взаимовыгодный».
«Говорю же – военная карьера не входила в мои планы».
«Албан, я уверен, что насильственная смерть в них тоже не значилась… Печально напоминать вам об этом, но приходится. Без вмешательства проекта вы стали бы пеплом в крематории или органической массой в могиле. Дальнейшая жизнь вам не угрожала».
«Разве я не могу сам выбрать, чем мне теперь заниматься?»
«Такой уж произошёл поворот, что за вас пришлось решать другим… Будем исходить из сложившейся обстановки. Вы живы и обеспечены престижной работой, это уже большой плюс».
«Но я должен уладить вопрос своего гражданского состояния. Это незаконно – жить и числиться в покойниках. Мне положено выдать паспорт, завести счёт в банке…»
«Паспорт будет. Прочие детали тоже утрясутся. Пока вам следует определиться с перечнем ограничений».
«Хм… Каких ограничений?»
«Рад, что наша беседа становится деловой. Всех запретов я сам не знаю, но подписку о неразглашении и режим военного спецобъекта обещаю твёрдо. Я им тоже подчиняюсь. „Сефард" входит в группу приоритетных разработок цивилизации землян, отсюда и строгости. Кстати, если носить мундир вам мешают убеждения, это легко уладить».
Казённая одежда. Пока его не провели по документам, пришлось пользоваться щедростью Айрэн-Фотрис. Албан железно решил: когда будут счёт и кредитка, немедля купит штатское платье по своему вкусу. Учитывая декабрь на дворе, он выбрал для прогулок утеплённый комбинезон авиатехника (северный вариант), ботфорты, шапку из плотной ткани с наушниками и форменную куртку. Баканар лежит на широте Сэнтрал-Сити, здесь полярных зим не бывает, но промозглый холод гарантирован, как подписка о невыезде.
Прогулка обернулась очередным разочарованием и новыми гнетущими думами о лягушке, засевшей глубоко в Эго и извредившей в Албане всё человеческое. Холод – это плохо, верно? Но когда и нагишом, и в зимней одежде ты чувствуешь всегда комфортное тепло запертой комнаты, становится невыносимо кисло на душе.
Ты видишь хмурое зимнее небо, побуревшие газоны и лужайки, мокрые голые сучья облетевших деревьев, ступаешь по лужам, оглядываешь зеркально-чёрные корпуса баканарских строений, между которыми огромными реками льётся воздух, – и не ощущаешь ни холода, ни сырости, ни ветра.
Ирреал. Ты – тень в пустом городе. Ветер дует сквозь тебя, а ты его не замечаешь. Позволь себе слабость, попробуй открыться погоде – вспыхнет белая сеть-сфера, воздух заклубится турбулентными вихрями, потусторонний свет зыбко всплывёт над трубами и кабелями, спрятанными в земле… Эльфийское зрение, чтоб его. Эльфы видят клады под землёй и суть вещей. Славный подарок судьбы, кому бы его сбагрить?..
Что толку проникать взором в сокровенное естество котлеты, если ты не можешь её съесть? Тело не примет. Питание стало процедурой, как приём лекарств по назначению врача. Жирная на ощупь, безвкусная и вязкая замазка валится куда-то внутрь и полностью усваивается. Конструкторы тела начисто упразднили радость опорожнения кишечника – облегчаться незачем и нечем; при несварении желудка срабатывает выброс через рот. Проточную систему выведения, над созданием которой эволюция трудилась миллиарды лет, инженеры копировать не пожелали, застряв умом на уровне кишечнополостных. Для мягкой посадки сохранили ягодицы – одновременно и массивы псевдомышц, и демпферы. Воды – стакан в сутки, вся уходит на химический обмен и испарение, поэтому нет сливной системы. Заглянув себе в трусы, Албан горестно поразился тому, как элегантен человек без ничего.
Беспокоили Албана и голоса. Какое же мистическое превращение без голосов! Тот, на кого наложены чары, непременно обзаводится незримыми спутниками. Если ты в упор не узнаёшь себя, ходишь, как на ходулях, видишь отсутствующую белую сеть и провода под полом, что-то должно случиться и со слухом. Вначале он полагал, что в здании плохая звукоизоляция, но позднее обнаружил, что голоса и музыка преследуют его повсюду. Они смешивались, складываясь в суммарную белиберду, и лишь большим усилием можно было от них избавиться – с тем, чтобы они вскоре возвратились. О голосах он тоже не рассказывал Джомару. Пока что голоса не приказывали никого зарезать, но настойчиво советовали купить то автомобиль, то свадебное платье, то гибкий 3D-телевизор.
Наконец, сон. Точнее, его отсутствие. Албан долго ждал, когда ж его сморит дремота, затем пожаловался на бессонницу. Его обрадовали тем, что она входит в подарочный набор от Министерства обороны.
«Попробуйте перевести функции в режим ожидания».
«А как это сделать? я не умею!»
«Подсказать сложно. Вы обучитесь сами, со временем».
Он брёл по просторам Баканара, заложив руки в карманы куртки и склонив голову. Куда ни взглянешь – пробуждается лягушка, трансформируется мир, и душу затмевает страх: «Я болен. Я ненормальный. Я схожу с ума!..»
«Не волнуйтесь. Албан, это трудности периода адаптации».
«Чем кончилось происшествие в „Римской Фортуне"? Убийц арестовали? Я готов дать свидетельские показания».
«О, этого делать нельзя. Мы не можем разглашать ваше участие в проекте».
«Мне можно связаться с матерью?.. с кем-нибудь из друзей?»
«Албан, будьте разумны. Ваше тело похоронено, формально вы мертвы. Это трагично, но такова реальность. Ваша нынешняя жизнь – государственная тайна со всеми юридическими последствиями. В дальнейшем положение изменится…»
  
«В дальнейшем! в каком? Я тем временем трижды рехнусь», – почти с отчаянием прогнозировал Албан, прогуливаясь в уик-энд по опустевшему городу военной науки. Бейдж позволял ему шляться в пределах зоны проекта, у четырёх смежных с Даглас-центром корпусов. Когда он подходил к границе зоны, вспыхивали огоньки и пищала сигнализация. Правда, кроме дорожек и лужаек, была территория позади корпусов, где зеркалом лежал пруд и живописно раскидывались парковые насаждения, но в декабре этот уголок природы мог привлечь лишь законченного меланхолика со склонностью к суициду. Деревья, склонившиеся над стылой водой, очень украсила бы парочка удавленников, а в пруду недоставало торчащих ног.