"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Ты их убил, ты! убил и обезглавил! И Шуламангу, и Лу Дархана!
— Ну да, всех я убил. Давай, вали на меня — и Буфина...
— И Буфина!
— И Зенона...
— Не надо, не бери себе лишнего, — почти дружески сказал Дука. — Зенона я убил.
— Сам? — Форт наградил его скептическим взглядом.
— Зачем? забойщика послал.
— А приказал ему — я, — закончил Папа. — Разве ты этим делом занимался? не полиция?
  
— Я слышал о деле случайно. — Форт вернулся в позу лотоса. — Полиция не разобралась с мотивами.
— Куда им с грыжей! они дальше носа не видят. Предложили этому оленю поработать на меня; я бы выкупил его кораблик. Но представляешь, дурень полез в амбицию — дескать, он честный.
— Ага! — хохотнул Дука. — Честный контрабандист, новинка на рынке! Чтоб случайно моего недоросля не раскрыл, пришлось убрать... Нет глупоты хуже честности! Честным надо быть только со своими, как я с Папой.
Едва Форт пообещал себе донести эту историю до ушей Раха и устыдить напарника, как Папа продолжил:
— И Фортуната Кермака, альтийца, ты убил. Видишь, я сижу в своей норе, но всё знаю. Убил, чтоб под его личиной въехать сюда и легально получить прописку.
Форт не нашёл, чем и как возразить. Уже второй раз его обвиняли в убийстве самого себя! Лучше согласиться.
— Да, я придушил его полотенцем. Труп спустил в сточную систему.
Дверь раскрылась, скорым шагом вошёл разгорячённый Зурек.
— Добрая ночь, Папа! — заговорил он ещё на ходу. — Мотаси Маджух, Дука — привет! Pax здесь? отлично! и головы предъявлены! Он сознался?
— Я бы на его месте отпирался, а не откликался, — заметил Дука. — Добрая ночь, Зурек! Хотя в его положении это бы ничего не изменило.
— Папа, — Зурек встал у помоста, — я в курсе, что Дука пришёл за наградой. Отдай ему, что обещал, и пусть уматывает. И продай Раха мне, — сверкнул он очами на Форта. — За те же сорок, чтоб не говорили, что ты нажился на сыне. Я-то знаю, как с ним поступить!
— Зурек, одумайся, что ты несёшь? — попытался урезонить его Папа. — Я могу наградить за возвращение сынка, но продать его — бесчестие! Сойдёмся на том, что я твоих слов не слышал.
Подали плетёнку; по уровню родства Зурек сел на помосте.
— Хорошо, я скажу иначе. Этот монстр, — с вывертом кисти, как-то особенно гадко согнув пальцы, указал он на Форта, — убил троих со стороны твоей сестры, моей матери. Не миновать ему расплаты! Я хочу крови. Наболело, сил нет. Поступи как мудрец, Папа! Отрекись от него! Не нужен тебе такой сын, а мне — брат! Из-за него на нас одни беды неисчислимые сыплются! а сколько позора мы приняли!
— Не отрекусь, он мне сын, — набычился Мусултын.
— Отрекись! И дай мне позволение стрелять в твоих покоях! Я не сдержу сердца, здесь его и порешу!
«Вот это я понимаю, истинная братская любовь! — восхитился Форт. — А Папа крепок в заблуждениях, надо его поддержать, иначе пристрелят. То есть не пристрелят — но как мне одному отсюда выбраться?»
— Отрекись, отрекись! — настаивал Зурек, а следом и Маджух заладил:
— Отрекись, Папа; зачем тебе с сестрой ссориться?
— Не стану отрекаться.
— Может, уступишь? — вкрадчиво спросил Форт. — Наверное, не чужие люди просят.
— Ты-то куда встреваешь?! — рыкнул Папа. — Умолкни, отщепенец! Ишь, лёгкой смерти захотел!
— Взял бы и отрёкся. При свидетелях расторг бы со мной родственные отношения. А то представь, сколько придётся по счетам платить. За мной много числится битой посуды...
Зурек воззрился на Форта не испепеляюще, как можно было ожидать, а с удивлением и даже с некоторой толикой приязни.
— Гляди, Папа, и он тебе дело советует. Сознаёт, что ему надо умереть. Внутри-то он наш, три года с твоей руки кормился, а потом полковник и Унгела его спортили. Мучается он от этого, пойми, умереть хочет. Не мешай ему. Все «за», один ты упёрся!
— Думать буду, — изрёк Мусултын, уткнув кулак костяшками в доски помоста в знак решимости развязать сложный семейный конфликт.
— Преосвященный Бо Арангак настоятельно просит допустить его до Папы! — возгласил охранник у дверей.
— Ещё покупатель явился, — тихо проговорил Маджух.
— Нет, этот потребует даром отдать. — Мусултын знал жреческую породу и никаких иллюзий насчёт Бо Арангака не питал.
Pax кое-что рассказывал о чёрных жрецах. Разве можно пропустить такой случай и не поглядеть на одного из верховных служителей Зверя? Но Форт решил сохранить весь внешний гонор приговорённого, выждать, пока Бо Арангак подойдёт ближе к помосту и окажется в поле зрения. Бо Арангак не обманул его ожиданий.
Таинственное существо, насылавшее страх и проклятие на Эрке, оказалось низкорослым, тощеньким и бледным, цвета картофельного пюре. Башка и хрящеватые ушные раковины его были тщательно выбриты, похожая на замшу кожа скальпа слегка шевелилась, образуя морщинки и складочки. Нижнюю губу жрец втянул в рот, словно постоянно сосал её, а толстая верхняя двигалась вместе с широким ноздрястым носом. Одеждой этой мелкой образине служил чёрный куль, книзу расширявшийся колоколом.
Жрец производил впечатление говорящего кота породы «сфинкс», но никак не великого злодея, приносящего людей в жертву преисподней тьме. Чаще всего великие злодеи на поверку оказываются жалкими слабогрудыми мозгляками с непомерным властолюбием, перерастающим в ненасытную манию. В самом деле, обиженному на весь белый свет человеку, жизнь и сознание которого состоят из проблем с внешностью, перхотью, грибком на ступнях, гнилыми зубами, желудком, плоскостопием и врождённой недостаточностью половых желёз, остаётся либо податься в неудачники, либо стать фюрером.
Форт поискал в словаре корни последнего слова, откуда-то ворвавшегося в строй мыслей. «ФЮРЕР, — пояснил словарь, — от латинского furor — неистовство, беснование. Лидер, пользующийся восторженным одобрением своих сторонников. См. также ФУРИЯ».
За котом-фараоном тянулся шлейф из неслышно ступающих фигур, чёрных с головы до пят. Под их одеждами сканер видел оружие.
— Папа Мусултын, тебе моё благословение! — пропел кот в сапогах, воздев руки-сучья. — Здесь находится небом отверженный и бездной проклятый Дух Бесследный. Вручи его мне — и будешь навеки осиян Чёрной Звездой. Мы его умертвим после длительных пыток.
— Я пришёл раньше, — твёрдо заявил Зурек. — Моё право на месть бесспорно. Маджух и Дука Подвальный подтвердят это.
— Моё право выше твоего, — парировал чёрный фюрер. — Бесследный осквернил храмовую территорию, нанёс несмываемое оскорбление нам, молящимся о благоденствии Аламбука.
— Преосвященный, — вежливо, но непреклонно обратился к жрецу Папа, — судьба моего сына принадлежит единолично мне. Твоё право вторично относительно моего.
— Папе решать! — гнусаво поддакнул Дука, перебирая пачки денег в поданном ему кейсе.
— Папа, осмелишься ли ты отрицать факт убийства двух преосвященных...
— А ты — видишь ли эти головы? они принадлежали моим...
— Папа — авторитет и мудрец, знаток права удальцов, не раз званный на сходки и правилки для решения спорных...
Претенденты на цанцу Форта сцепились не шутя; гремели неотразимые аргументы, разбиваясь об искусно обоснованные возражения. Форт, сколь ни напрягался, не мог воспринять их балансирующий на грани корректности спор как прения важных и почтенных особ. Казалось, хапцы поссорились при игре в кругляшки.
— Остерегись, Папа! Не принимай неверного решения! Помни, мы наблюдаем за тобой! — Кот-фараон со своими хищными котятами двинулся на выход, так и не переубедив Мусултына. Убрался с ним и Дука, обняв наградной кейс.
— Боюсь, у твоего дома уже выстроилась очередь, — предположил Маджух без риска ошибиться. — Я могу на память привести кланов двенадцать, которым Pax много или мало насолил.
  
— Приём окончен! — распорядился Мусултын. — По вопросу Раха больше никого не допускать!
— Остались только свои. — Зурек, пока не состоялось отречение, причислял к своим и Раха. — Решим по-семейному. К чему ты склоняешься, Папа?