"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Не всем же быть постниками, как ты! Потягиваешь одну воду без газа... Ты ешь когда-нибудь?
«Надо что-то съесть. Только не мою пасту».
— Меня не устраивают общие трапезы. Они какие-то рефлекторные, вроде зевоты; один зачавкал, следом остальные. Куда ни зайдёшь, все сидят с кусками и жуют... тебя этот процесс затягивает в момент, с порога.
— Да, что-то и мне захотелось пирожка навернуть, — рассеянно проговорил водила.
— Слыхал? даже разговор влияет на желудок. Развивается приступ обжорства...
— Самое человеческое желание. Меня ни одна юбка так не волнует, как полная тарелка. Ты в меньшинстве, капитан! Не пойму, с чего тебе вздурилось соблюдать имперский имидж; он до добра не доведёт. Есть по крошке того, по щепотке сего — малокровие будет! Взгляни на себя — ты как туанец вне фазы или неплод!
— Сейчас как дам за неплода...
— ...то есть я хотел сказать — весь гладкий, красивый и правильный, как нарисованный.
— Чем и горжусь.
Вдалеке громыхнуло; слева над высокой стеной каньона, образованного шеренгами судов, поднялось зеленовато-белое зарево, в свете которого виднелись летящие вверх обломки.
— Резчики. — Водила вздохнул. — Спешка! им за скорость платят... Опять напоролись на бак с гидратилом. Погодим, господа; надо помолиться.
Пара осколков величиной с джип обрушилась где-то совсем рядом. Форт — автоматически сказался пилотский навык маршрутного счисления — принялся определять, успел бы он выскочить из машины, отследив радаром траекторию летящего на него куска обшивки, или нет. Водила бубнил, касаясь лбом сложенных ладоней, а Буфин с задором бывалого зеваки глядел туда, где в небе полыхал отсвет бушующего пламени.
— Съездим, что ли, посмотрим?..
Не переставая, лопотал приёмник в приборной панели. Судя по отрывочному, беспорядочному содержанию передачи, некая вольная студия собирала с носимых телефонов новости, подхваченные кем попало, и обыгрывала их в меру фантазии ведущего. Съёмка с телефонных камер, поданная на экран, отличалась преотвратной операторской работой.
— Ой-е! Только что нам передали с корабельного могильника— там шандарахнуло по-бешеному! Вот какая пришла картинка. Пока неизвестно, кого разорвало. Сами понимаете, в радиусе полуверсты всех измельчило и смело. Подождём, пока туда сбежится публика.
Далёкое пламя как-то по-особенному осветило застывшие, искорёженные суда.
Смерть вспыхнула и пронеслась взрывной волной, но ей досталось мало добычи — разметав что поближе, она угасла в недвижимом покое, захлебнувшись сама собой.
Выгорит ядовитое топливо, дождь омоет закопчённые изломы разорванного корпуса, вытащат заваленные и спалённые тела или махнут рукой: «Не достать!» — и вновь установится равновесие изъеденной микрометеоритами судовой брони, прогнувшегося под гнётом корпусов грунта, ливня, солнца и ветра.
Разряд смерти, озаривший кладбище, на мгновение вернул космическим бродягам цвет и объём, вызвав из небытия тени былого могущества. Световой импульс выхватил из темноты полости кабин, помнившие стук шагов и голоса. Холодные дыры дюз были раскалёнными жерлами, пылавшими солнечной плазмой, трубы дрожали под напором жидкостей; сила лилась по жилам судов. Эти титаны вылетали из эйнштейновского мира, пронизывали гиперпространство, несли тысячи тысяч тонн груза от звезды к звезде. Какой-то человек правил исполинским судном, едва двигая пальцами, предельно заострив ум и зрение.
Вот их последняя гавань. Конец пути скитальцев Большого Космоса. Истерзанные резчиками, они потеряли имена и честь мощнейшего транспорта цивилизации. Из их останков чёрные деляги собирали имитации судов, чтобы загнать шкиперам-контрабандистам с фальшивыми дипломами. Никто не задумывается, долетят эти суда-химеры или рассыплются на облака хлама.
«Кто здесь вообще о чём-нибудь задумывается?.. — Форт всмотрелся в трепещущее пожаром небо. — Режь по бакам, внутрь заглядывать некогда! Чего там, какие-то людишки... Ни еду на съедобность проверить, ни замерить, что излучает в башку телефон; никого не интересует, важно одно — деньги сейчас, остальное потом. Вырос рак в голове? гарантия давно истекла, судиться и не думай. Иди к докторишкам, опять плати... Вся наука — как формула Е = mc2, из трёх слов: „Прибыль любой ценой". Те же резчики — горбатятся, а чего ради? чтоб дотянуть до завтрашнего дня. Или даже о конце сегодняшнего не мечтают; так просто ковыряются, как роботы, ждут бабу с пирожками — и больше ничего. Ну, наймусь я капитаном, даже выживу, куплю коттедж на Пасифиде — а они никогда не вырвутся, не разбогатеют. Может, они хорошие люди, любят жён, растят детей, но работают — на преступный бизнес чёрных. Это не промышленность, а свалка, где орудуют старьёвщики. Здесь ничего не производят, ни гвоздя своего нет, есть только краденое. Весь результат труда уходит в бездну. И середина круговорота — Зверь».
Ему представилось, что судам, оказавшимся в могильнике, лучше было взорваться на лету, чтобы не доставаться чёрным. Все, кто сюда попадает, навек обесчещены и испорчены. Если кто-то выглядел довольным в Аламбуке, то либо пьяный, либо укравший и не пойманный; третьего не дано. Даже вообразить нельзя, что встретится честный человек; такие в грязи не водятся. Загляни в Аламбук праведник, он немедля должен плюнуть и уйти, пока не измарался. Тело-то можно отмыть — а душу?..
Корабли. На кладбище людей невольно думаешь о судьбах и пределах жизни; здесь мысль нет-нет да возвращалась к кораблям. Линии электропередачи. Бортовой дегейтор. Откуда у чёрных могло взяться сквозное оружие? где оно установлено?
И когда они нанесут следующий удар?
Если где-то растут деревья из металла, то как раз из такого жуть-дерева было изготовлено это бревно.
Никакого устрашающего дула. Оба торца представляли собой гнёзда из расположенных по кругу отверстий, что делало орудие похожим на револьверную пушку в цилиндрическом кожухе. В любое отверстие можно легко всунуть руку, но касаться орудия и даже подходить к нему лицам, не имеющим особого допуска, строжайше запрещалось.
— Длина — двенадцать с половиной метров, диаметр — сто семьдесят пять сантиметров, — рассказывал шеф конструкторов. — На сегодня «торхаммер» — самая миниатюрная модель, меньше уже нельзя. Прицельная дальнобойность — около пяти световых лет.
— Сколько выстрелов? — спросил киборг в светло-сером офицерском комбинезоне, условно обозначаемый как сэконд-лейтенант Албан Даглас или «образец II».
— Зависит от расстояния до цели и многих других факторов. Выйдя из квант-переброса на границе системы Диэ, можно выстрелить трижды, каждый раз покрывая на ТуаТоу площадь чуть больше Сэнтрал-Сити.
— На двадцать две сотых больше, — уточнил заместитель шефа. — Потом батареи «торхаммера» иссякнут, а туанцы откроют ответный огонь. Выход, стрелъба и уход должны уложиться в восемь секунд, иначе... Их главная корабельная модель «олаа-6» вдесятеро дальнобойней и может наводиться на объекты, движущиеся в пространстве квантового броска. Таких пушек на подступах к системе у них расставлено с полсотни.
— Олаа... это что-нибудь означает?
— Да; буквально — «священный свет».
— Похоже на имя их императора.
— Сколько стоит этот ствол? — поинтересовался киборг, зачем-то сделанный в виде изящной блондинки, зовущейся сэконд-лейтенантом Бланш Даглас, «образец III».
— Ты таких чисел не знаешь. — Главный конструктор даже не взглянул на слишком любопытную машину.
— Прошу прощения, сэр, — тепло улыбнулась киберблондинка, — при надлежащей поддержке я могу навести дегейтор на двухтомпаковую монету с расстояния в семь астрономических единиц и помню все звёздные координаты в радиусе килопарсека с учётом смещения на ближайшие двести лет. А вы?
«Бланш, не задирайся», — радировал Албан.
«Так его, Белянка!» — подбодрил Альф.