"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Достичь белого облака внизу было не суждено; для Форта осталось загадкой, что представляет собой зыбкая туманная пелена — то ли муть от разложения органики на дне, то ли границу между пресной и солёной водой. Поток, будто ветер, стал увлекать Форта в зияющий зев; в сифоне пришлось двигаться, держась за прикреплённый к скобам ходовой конец. Фонарь Раха едва высвечивал завихрения воды. Пловцы плотно лепились к стенам, распластавшись по камню.
  
Пещера Водоворотного Стока открылась внезапно — свод над головой исчез, и Pax скомандовал всплытие. Поток из сифона замедлялся во впадине округлого пещерного озерца. Мокро блестящие партнёры выбрались на берег. Форт невольно обвёл пространство фонарём.
Величественный зал был украшен шпилями сталагмитов и сосульками сталактитов, кое-где соединявшимися в точёные столбы причудливой формы — словно колоннада готического храма. Наплывные камни в глазури тысячелетних натёков восходили ступенями к сказочным алтарям и кафедрам, выступающим из наклонных стен. Пологая гряда, на которой оказались напарники, разделяла дно пещеры на тихую заводь, уходящую под низко нависший скос стены, и широкий каскад. Вода, ускорившись на нескольких порогах, вливалась в чашу водоворота. Направив луч в зеркало заводи, Форт пронизал её светом до дна — там рос целый лес тонких сталагмитов травянисто-серого цвета. Вода, повинуясь многовековым колебаниям уровня и обвалам, изменяющим русла рек, однажды поднялась и затопила эту поляну каменных трав... Великанский размах сводчатого зала и хрупкая тишина серо-зелёной лужайки под слоем хрустальной воды очаровали Форта; он понял, что нетерпеливо ждёт нового погружения. Должно быть, так и заболевают дайвингом.
В тоннеле Кривая Кишка он увидел на дне череп ньягонца, а следом — костяк в колышущихся обрывках одежды. Голодные викусы и плавунцы давно обглодали всё, что смогли, оставив на скелете только несъедобное снаряжение: ремни, баллоны, шланги и гарпунное ружьё.
— Это не наш. — хрипло заметил Pax по телефону. — Чёрный лазутчик.
Зал Адских Челюстей был ниже; вид его подавлял сумрачной и угрожающей тяжестью свисающих зубастых гребней. Здесь Форт распаковал и надул лодку, а Рах приготовил горячий обед на топливных таблетках.
— Конечно, внешность сказывается на репутации. — Поев, Рах стал немного разговорчивей. — Рослые очень заметны...
— Я бы сказал — вопиюще заметны! мы прямо-таки в глаза бросаемся.
— ...поэтому жаловаться на рослых удобнее. Проще. Не «какой-то наоси Унгела», а «тот самый Пятипалый».
— И ты на эту кличку отзываешься?
— А что в ней особенного? Это самая яркая черта внешности. — Подняв левую руку, Рах весело пошевелил расставленными пальцами. — Как у вас говорят: «Что естественно, то не позорно».
— А корноухим не кличут?
Рах полуприкрыл глаза и молча повернул голову к левому плечу. Форт понял, что поступил невежливо, и надо либо промолчать, пропустив ход в разговоре, либо как-то оправдаться.
— Знаешь, люди всегда различали друг друга по цвету кожи, но с выходом в Большой Космос наша братия сплотилась крепче. Синие, красные, жёлто-зелёные — кого мы только не встретили... То выродком, бывает, обзовут, то недомерком. Порой приходится давать отпор. Так что — извини, если я некстати примерил на тебя свои проблемы. Может, у тебя на сей счёт всё давно уладилось.
— Пожалуй, да... — покивал Рах, словно прислушиваясь к внутреннему голосу. — Нареканий было много... поначалу. Но в нао жалобы граждан придирчиво анализируют. Известно, что половина доносов — всегда лживые, будь то в делах фиска или в делах нравственности. Если какой-то дознаватель допёк чёрных, подпольные торговцы могут подкупить лжесвидетелей и попросту выжить неугодного им офицера. Чтобы этого не случилось, жалобы расследуются. А потом на меня пошли заказы.
— Как — заказы?
— Обычные заявки — граждане требовали, чтобы с их делами разбирался рослый, точнее — я, Пятипалый. — Рах лукаво улыбнулся, гордясь собой. — Это престижно, когда рослый занимается расследованием. В результате я довольно быстро выдвинулся в офицеры. Если говорить искренне, я бы предпочёл работу в дипкорпусе, не раз туда просился, но...
— Всё-таки дискриминируют? — спросил Форт с сочувствием и скрытой надеждой хоть так пробиться к братским чувствам землянина.
— Нет, сразу повышают на разряд в офицерском звании. — Почему-то в устах Раха это прозвучало печально. — Ещё два разряда — и я старший офицер, начальник отдела. Затем, по мере выслуги, — полковник... даже генерал; препятствий не будет. Но не дипломат. Наши стараются не допускать, чтобы я долго находился среди эйджи.
— По-моему, ваши боятся того, что в тебе заговорит кровь, — откровенно выложил Форт, поняв, что Раха не вдруг сломишь и принцип единства землян ему с разбега не внушишь. — Хороший ты малый — но слишком ньягонский!
— Как знать, — хитро усмехнулся Pax, — а вдруг это — моё преимущество?
Собрав вещички, напарники погрузились в лодку и поплыли по Пути Злых Смертей.
— Я уполномочена советом града Эрке вручить вам протест по поводу передачи неорганизованному населению так называемой гуманитарной помощи, — отчеканила наогэ Ава, твёрдо глядя на стоящих перед ней троих эйджи.
Ава держалась прямо и строго; гордая осанка подчёркивала её достоинство дамы клана. Её блуза, жилет, шаровары и туфли были протокольно тёмными и однотонными, отчего ярко выделялись клановые узоры на жилете. Разумеется, она явилась в кают-компанию носителя барж «Леди Гилфорд» со свистком и кортиком, а сопровождающие её наоси вдобавок были вооружены пистолетами-автоматами. На своей орбите, на луне и в колониях Ньяго люди нао вправе носить оружие, как это предписано традицией.
Один из тех, к кому обращалась Ава, был капитаном «Леди Гилфорд». Сердитая ньягонка, дружелюбная ньягонка, рогатая или хвостатая, орехового цвета или цвета морской волны — ему было без разницы. «Всеобщее Помилование» зафрахтовало носитель барж, судовладелец распорядился, значит, капитан должен доставить груз по назначению — и точка.
Другим был второй помощник капитана — суперкарго. На уме у него вертелась старая пословица: «Больше суток — больше денег». Плевать на всех, не различая ни видовой, ни половой принадлежности, и думать исключительно о приёме и выдаче грузов — вот каким было его кредо.
А третий являлся главным представителем «Помилования» на Ньяго — Борин Хау, полный блондин со светлым лицом и звучным, сочным голосом телевизионного проповедника, со здоровой чистой кожей, с ясными глазами и парой лишних подбородков, всегда в отглаженном костюме и при галстуке. Безупречная сорочка, чистый воротничок, белозубая улыбка, то возвышенное выражение лица и та работоспособность, что бывают лишь при внутривенном введении тэльхина, — вот слагаемые неизменного успеха.
Борин принял бумажный протест, с глубоким сожалением прочёл его — бегло, наискосок — и вздохнул:
— Мотагэ Ава...
— Эрке Угута Ава, — резко поправила его госпожа старшая секретарша совета.
— Да. Я так и хотел сказать. Если не ошибаюсь, от периметра международно признанных владений Эрке до Аламбука — около тридцати пяти вёрст. То есть Аламбук находится на нейтральной территории. Моя организация крайне возмущена тем противодействием гуманитарной миссии, которое вы оказываете нам через Триумвират.
— Объединённое правительство Трёх Градов может запрещать тому или иному судну посадку на Ньяго, тем более — в зоне стратегических интересов.
— Но на сей раз оно недолго злоупотребляло своей властью. — Главный представитель ВП смотрел на Аву ласково и снисходительно. — Всего две с половиной недели. Надеюсь, в дальнейшем проволочки будут становиться короче. Я искренне рад, что вы мало-помалу идёте навстречу международным усилиям, направленным на улучшение условий жизни тех, чьи человеческие права оказались ущемлены.
  
— Мистер Хау, здесь нет репортёров и телекамер. Мистер капитан и мистер суперкарго — наёмники, им всё равно, что и куда возить; идейные обоснования ваших гуманных акций им глубоко безразличны. Не так ли?..