"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Ты будешь ходить в мехах и шелках, — правдиво обещал он, — я дам тебе личную охрану и служанок, сколько пожелаешь. Идти на рынок не придётся — продавцы сами придут к тебе, кланяясь, и к каждой покупке прибавят подарок. Тебе не придётся считать крины и агалы — ты сможешь тратить, не глядя. Для тебя будут петь и танцевать. Лучшие курорты Галактики ждут, когда ты посетишь их, — Пасифида, летняя сторона. Атлара и Таласса... даже ТуаТоу. Всё это ты получишь в Чёрном городе, когда станешь моей.
Она изо всех сил старалась сохранять невозмутимость и твёрдое выражение лица, но на её личике появлялись то мимолётная истома, то едва скрытая ребячья проказливость. Хадарк мысленно целовал её покорный рот, шею, плечи — как хороша! как вкусна! Она поддастся, придёт. Вздохнув без слов, положит голову ему на плечо, а он обнимет её за талию... Она замрёт, ощущая, как изнутри подступает волна размягчающей слабости, делающая тело масляным и невообразимо податливым.. Надо ей рассказать об этом....
— Ты будешь извиваться, как пойманный викус, ощущая свою гибкость, силу своих ног, оплетающих меня, нежность своих рук. Наши чувства так сблизятся, что сольются в одно, и ты начнёшь осязать себя могши руками, касаться моими губами, моими ноздрями вдыхать свой будоражащий запах, моими ушами слышать свой бессвязный быстрый шёпот, свои тихие вскрики и свой срывающийся с губ слабый смех, похожий на плач...
У Тими предательски раскраснелись уши, но она не зажимала их, а слушала, ненасытно слушала, погружаясь в бесконечный кладезь воплощающихся грёз. Хадарк беспрепятственно овладевал ею, словами по Сети подчиняя её тело своим желаниям и вызывая ответную жажду наслаждения.
— ...два-три глубоких вдоха — и, теряя рассудок, ты выгнешься со сдавленным криком., забьёшься — а потом. бессильно обмякнешь... Со стоном уткнёшься мне в плечо; я обниму и поглажу тебя, хорошую, от ушей до пяток. Подмяв под себя подушку, ты зароешься в неё лицом, но вскоре с улыбкой на припухших губах поднимешь глаза и без малейшего стыда...
Слух прорезался внезапно, будто от ушей отпали оглушающие ватные тампоны. Шорох. Дверь. Бросив Хадарку невнятное: «Постой! Минутку!..» и отключив микрофон, Тими ринулась к двери. Рванула створку в сторону. Так и есть!
— Пятипалый, ты подслушивал!! как тебе не совестно!
— Тими, он врёт. Это технология. Их специально учат, как заманивать девчонок в Чёрный город. У них есть кассеты устной порнографии, чтобы...
Она своей четырёхпалой ладошкой влепила ему пощёчину. Pax едва шелохнулся, сохраняя жёсткое, непоколебимое выражение лица, столь неподходящее юнцу.
— Не верь ему. Нельзя верить пиратам. Знаешь, как это будет? Он выманит тебя в какой-то городец, назовёт место встречи...
— Ты ничего не понимаешь! Он отличный малый! я его люблю! — Лишь огненный пыл ярости мешал Тими зарыдать. Прогнать Раха ей не хватало сил — отпрыск рослого народа тяжёл и силён, не своротишь.
— …оттуда тебя проведут в Аламбук. Почести и всё такое. Вас окрутит главный чёрный жрец, потому что Хадарк Гасила — родовитый лиходей и удалец из семьи Неминучих Ножей. У него семь боевых кораблей. Ты будешь жить на женской стороне его норы и ходить в маске, под конвоем. Госпожа пиратская жена! Он подарит тебе серьги, вырванные из ушей, и кольца, отрубленные с пальцами. А когда родишь, Хадарк велит тебе вернуться в град, чтоб его сын стал гражданином, и Гасила сможет приезжать в Эрке легально... даже поселиться здесь — «воссоединение семьи», знаешь? И заведёт новых жён. Закон Чёрной Звезды позволяет...
— Убирайся прочь, курсант Унгела, — почти прорычала Тими, оскалившись. — Ты мне противен! мерзок!
— Он обманет. Они всегда обманывают. Он сломает тебя. Берегись! — отступал Pax.
Чёрный город! мечта девиц, стеснённых запретами, рамками жилплощади, разметкой коридоров и столовок, строевой ходьбой и коллективными забавами по свистку! Сюда выходят замуж самые смелые, решившие переиначить свою жизнь. Они ходят с вооружённой охраной, с закутанными лицами, в развевающихся семицветных шёлковых накидках, метущих пол и не позволяющих увидеть даже пальчики их ножек. До сотки слуг и служанок доходит штат господских жён! видано ли такое в аскетичном, чуждом роскоши граде?!
А вот и мужья семицветных дам: они в кожах, в ремнях, с кобурами на обоих бёдрах, они носят платиновые перстни с белыми картенгами, по восьми побрякушек в каждом ухе, а кольца шнуровки у них на туфлях — золотые. Смел и удачлив господин Хадарк Гасила, Неминучий Нож! Он едва пробует бодрящие грибы, но любит красный сок придонных водорослей. Если он пьян, его сзади и спереди оберегают от случайностей трое верных бойцов.
— Ступайте! — отсылает он телохранителей широким жестом.. В покоях родовой норы ничто не страшно. Вот и спальня с ковром, вот и зеркало во всю стену. Скоро здесь разденется малютка Гутойс Тими, иначе быть не может. А пока здесь присутствует некая девка, даже имени которой господин Хадарк не знает — незачем!
— Принеси соку, — велит Гасила, сдирая с себя куртку. — Разведи вполовину.
— Сок для хозяина! — выкрикивает еле одетая девка, вылетев в комнату, где бездельничает охрана. — И водички, похолодней!
Пока сок смешивают с водой, за дверью спальни приглушённо раздаётся короткий, тотчас оборвавшийся вопль. Отшвырнув девку и разлив сок, охрана врывается в спальню. Поздно — Хадарк, хлюпая перерезанным горлом., подёргивается в агонии на залитом кровью роскошном ложе, а в потолке зияет квадратная дыра вынутой навесной панели.
— Подсади! — командует приятелю самый отчаянный охранник, вскидывается в дыру; наверху шуршит смягчённая глушителем пистолетная очередь, и храбрец падает обратно с размозжённой головой. Оставшиеся в живых решетят пулями потолок, срывают с опорных реек панели — никого!
В группе курсантов школы безопасности шёпот и ропот — Гутойс Тими в расстройстве, рассеянна, у неё всё валится из рук. На пустяковое замечание инструктора расплакалась, выбежала из учебной комнаты. Что за дела?
Пошли строем в столовую — она, глядя сквозь стол, в прострации так насолила себе кашу, что, казалось бы, в рот не возьмёшь. Но нет — стала загребать и есть!
В жилой комнате её не отогнать от компьютера, а ведь компьютер — общий, всем нужен! Займёт его и набирает, набирает без конца какой-то ей одной известный код, а в ответ загорается: «Ваш абонент 42 недоступен». Подружки пеняют: «Ты не одна здесь живёшь, имей совесть». Тими, не ответив, уходит из комнаты, не сказав, куда направляется.
В закоулке, куда никто даже со скуки не заглянет, её нашёл глазастый и пронырливый Pax Пятипалый.
— Тебе нездоровится? показалась бы врачу.
— Иди ты!.. только тебя недоставало!
Помявшись, Pax тихо спрашивает:
— Что, он не пишет?..
Тими всхлипнула, встала, чтобы уйти, но пошатнулась и невольно опёрлась ладонью о Раха, а потом прислонилась к нему лицом и грудью, вцепившись пальцами в курсантскую жилетку:
— Почему меня все прогоняют? тем я мешаю, этим я мешаю!.. Компьютер ей подай, письмо настучать другой дуре! А мне так плохо! Pax, Pax, хоть ты не гони меня!
— Что ты, я — никогда... — Pax осторожно обнял её, и Тими с доверием прижалась к груди Пятипалого, чувствуя, какой он настоящий и надёжный. Как камень! Есть одна душа в граде, которая не оттолкнёт. Он — Рослый! Высшая воля прислала их из заоблачной дали, чтобы помогали и спасали.
«Пусть он спасёт меня, пусть!»
— Говорил же, — гладя её, прошептал Pax, — что он обманет. А я, если что задумал — то сделал; это — железно.
— Золотой Луч, тебе есть чем похвалиться? — Голос и лик старшей секретарши градского совета были обманчиво добрыми. За годы кабинетных игр и сложных переговоров с врагами она так поднаторела в интригах, что даже домашние не в силах были угадать её подлинные мысли. Но полковник Ониго был из того же козырного нао и даже довольно близкий родич старшей секретарши. Они могли подолгу изощряться в экивоках, не меняя приторного выражения лиц.