"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— В общем, да. — Разобщив потоки восприятия, Форт уделил часть внимания обложкам.
— Наверняка вы заметили, — торопливо продолжал человечек с нажимом в голосе, — что на Ньяго нет свободы! Тотальный контроль и массовое воспитание детей... ходьба строем, команды свистком... Люди не могут смотреть все телепередачи! Пожалуйста, внесите посильный вклад в духовное освобождение планеты.
  
— Сказал ведь — без денежных взносов. И потом, вряд ли местные власти меня поймут, если я профинансирую вашу затею. Не хочу вылететь отсюда раньше, чем я собирался.
Тем временем на сковородке у Дорана жарился глава отдела перевозок ТКУ, страдавший неизлечимым бюрократическим косноязычием.
— В Галактике больше двух миллионов двухсот тысяч судов вместимостью около двух биллионов тонн, из них примерно тридцать пять процентов — танкеры-сверхгиганты и большие транспортные суда, — бубнил он. — На сегодня пилотируемыми судами посещено меньше пятисотой части систем Галактики.
— Ош-шеломительные цифры! сколько открытий ждёт нас впереди! Мы встретим множество загадочных и неизученных форм жизни! О них нам расскажут в следующий вторник специалисты по борьбе с инопланетной заразой.
— Никакого криминала, только просвещение! Всё сугубо анонимно, без пожертвований. Вы незаметно разложите в коридорах нашу литературу... она переведена на ньягонский... Обложки и иллюстрации рассчитаны на детей. Берите скорей! — зашипел человечек, приседая и пихая Форту пачку книжонок. — Прячьте!
Дети из Мертвушки мигом нырнули под скатерть и невидимо затаились. В дверях показались клановые полицейские в узорных жилетах и бескозырках — вошли тихо, очень внимательно оглядываясь. Похоже, в полумраке они видели прекрасно. Одна из девиц с экзотично раскрашенным телом и задорным хвостиком по-ньягонски на крестце, напротив, поспешила к полисменам и отгородила их от зала своими пышными формами. Очевидно, имел место сговор о том, кто кого прикрывает. Торопливо пряча брошюры под комбез любимого болотного цвета, Форт на миг ощутил себя знаменосцем освобождения, но, с запозданием поискав сканером человечка, не обнаружил его. Юркий сеятель просвещения исчез, словно призрак.
«Значит, если эльфики сейчас полезут мне за пазуху, виновным окажусь я. Спасибо, удружил! Место таким подаркам — на помойке».
Когда просветитель улетучился, Буфин бросил краем рта:
— ВП — «Всеобщее Помилование», ньягонский филиал. Лучше не связываться. Они тут регулярно агитируют против публичных казней и за демократию, после чего их высылают.
Ах, ВП!.. Форт сдержался от естественного побуждения немедля вышвырнуть агитки. Помилование! те, что всегда вылезают с протестом, едва люди соберутся лучевать серийного убийцу. По концепции ВП маньяка, замучившего дюжину невинных, надо сохранять как ценный генетический материал, чтоб душегубы часом не перевелись.
— ТуаТоу и Форрэй отправили три беспилотных зонда к Большому Магелланову Облаку; последний стартовал пятнадцать лет назад, — вещала мужеподобная профессорша с повадками матёрого сержанта.
— Считалось, что путь займёт двадцать пять имперских лет, но до сих пор нет сведений, что первые два зонда достигли цели. Может быть, они рассыпались по дороге, — Дорана явно обязали восславить в передаче старших братьев по разуму, но он таки ввернул язвительную подковырку.
Переход к достижениям Верхнего Стола притушил раж, минутой раньше полыхавший в глазах Буфина (или проектор цвет сменил?), и всезнающий деляга вернулся к денежной теме:
— Так я не въехал — почему с «Эрке Небек» не сладилось?
— Их смутило моё прошлое. В детстве я наехал велосипедом на чью-то игрушку, и с тех пор этот факт позорит мою биографию.
— Ну-ну, понимаю. — Буфин взглянул ободряюще. — Все мы где-то вляпались и что-нибудь нарушили. Ох уж эти щепетильные ньягонцы!.. Ничего, брат, дело поправимое. Десять процентов комиссионных — и космолёт твой. Не такой свеженький и навороченный, как со стапелей Небека, но исправный и крепкий.
— Восемь процентов, — произнёс некто, чьё приближение Форт отследил десятком секунд раньше. — Восемь, и я гарантирую чистую сделку.
Форт смерил его испытующим оком. Ничего общего с Буфином. Подошедший человек в лёгком бежевом комбинезоне был тощ и жилист, короткая стрижка и гладкость сухих щёк выдавали космена, привыкшего к полётному шлему. Волосы его были белесоватыми и тонкими, глаза — рыжеватые, блестящие, как у ньягонца, с широкими зрачками и белками, воспалёнными от бессонницы; на веках — иссиня-серые тени гнетущей усталости, движения медлительны и скованны. Заметив во взгляде Форта недоверие, он беспокойно облизнулся:
— Я твёрдо говорю — товар будет лучше. В цену войдут дополнительные услуги — например, можно будет вооружить судно.
— Зенон, где сказано, что в «Кабарете» можно отбивать клиентов? — прорычал Буфин.
— В рожу — дать? — Зенон тотчас избавился от выжидательного напряжения и принял стойку беззаботного, почти счастливого человека; лишь глаза его стали жестокими, а голос — излишне звонким.
— Ладно, — Форт встал, — вы разбирайтесь, а я, пожалуй, пойду. Потом кто из вас в живых останется — тот приходи и предлагай.
Ансамбль из Мертвушки выбрался из-под стола и вновь затянул свою песню:
 
 
Тяжёлая доля и тёмные норы,
 
Грибы ядовиты, облавы, дозоры,
 
А дождик всё хлещет, вода по колено,
 
По пояс, по грудь, изо рта уже пена.
 
Такая житуха, кругом невезуха,
 
И яйца паук отложил мене в ухо,
 
И нет у сироток еды ни кусочка —
 
За что пропадают сыночек и дочка?
 
 
По всепланетке отчитывался демограф, ставший желчным брюзгой из-за нескончаемого пересчёта человеко-чисел с десятью нолями:
— Население одиннадцати цивилизаций составляет около трехсот семидесяти миллиардов. За год пропадает без вести больше шестнадцати миллионов человек всех видов.
— Все мы люди, все мы человеки! — крикнул пьяный из багрового мрака.
— Кстати, о сгинувших зондах, — ехидно напомнил Доран. — Я не против фундаментальных наук, но лучше с пользой тратить средства у себя в Галактике, чем швырять их в дальний космос. На те же деньги можно найти половину без вести пропавших.
«Одно слово — гадюшник, — раздражённо осмотрелся Форт. — И я в нём! Тёмные норы, публичные казни, вода по колено — попробуй вникни! что ещё занятного есть в Эрке? Интересно, подерутся ли мои дилеры?..»
— Переключите на Бравых Свинок! — заорали с другой стороны. — Убейте эти новости! Эй, ди-джей, гаси пятый!
«Надо бы куда-нибудь определить макулатуру. В клочья, а потом — в урну».
Доран, разинув рот, погас — взамен на экранах появилось трёхмерное зрелище довольно узкого зала с прозрачными стенами; десятка два ньягонцев в толстом защитном снаряжении прыгало по бледно-жёлтому полу, а на трибунах за стенами кипела, кричала, махала руками толпа, разлинованная на сидячие ряды. У ворот и по коричневой дорожке, опоясывавшей поле, прохаживались ньягонцы и ньягонки в клановых жилетах, среди которых Форт с удивлением увидел Раха — вместо бескозырки тот обмотал голову лентой и стоял с надменным видом, заложив руки за спину.
Приближаясь к выходу, Форт наметился порвать пачку книжонок — для начала пополам, — но тут его с победным сопением догнал Буфин:
— Нет у нас с ним конкуренции! Не слушай его больше. Он неудачник, притом, — Буфин приглушённо зашипел, — с погаными знакомствами! У него судно арестовали за долги, вот он и ищет, где бы деньжат перехватить.
  
— Все мы где-то обзавелись погаными знакомствами. И я не исключение,
— Вижу, ты тёртый парень, — подмигнул Буфин, — своего не упустишь! Мы, централы, — одна банда, верно? На вооружение, что он там говорил, не обольщайся. Ничего приличного его поставщики в корабль не врежут. Зато мои... корабельный бластер, соображаешь? — просипел он едва слышно. — За те же деньги!