"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Форт не видел, а знал путь, рассчитанный Далан и выверенный им, как знает стрелок, куда попадёт. Немного в сторону... вот так, с изгибом. Нортия выглядела молочно-жёлтым шаром, охваченным по терминатору полумесяцем непроглядной тьмы.
«Я должен пройти почти вплотную. Перед максимальным сближением отстыковать челнок, направить на снижение — и сразу набор скорости».
Телескопическое зрение в пустоте космоса позволяло различать неровности цвета на облачном покрове Нортии — кремовые, палевые, белёсые разводья, отражения сокрушительных бурь, беснующихся на планете.
  
Он потянулся, устремился к цели своего нелёгкого полёта, и элементы корпусного набора вспыхнули огнями напряжений — тревожный свет их нарастал, ширился тянущей болью, пронизывая слух криком старого изношенного тела. Дерзкие манёвры были не по плечу одряхлевшему судну; его скелет, его нервы, весь состав его крепко сколоченного, но источенного временем корпуса протестовал против таких нагрузок, и эта мука сотнями возмущённых, страдающих, молящих голосов впивалась в сознание Форта, а он, чей мозг гнал корабль по грани излома, на пределе возможностей досветового режима, принимал страдание как своё собственное, и мог только просить: «Держись. Ещё немножко. Ну пожалуйста. Девять минут — ты же старый ходок, что тебе стоит потерпеть?!»
Вписывая громадного себя в изгиб незримой трассы и едва не треща от натуги, Форт держал в сомкнутых чашах ладоней — накрыв одну другой, так он чувствовал форму защитного гравиполя — две крошечные живые частицы. Там, где Эш и Далан, ничто не должно шелохнуться. Центробежная сила может сместить груз, может раскрыться ненадёжный лацпорт — но эти двое останутся невредимы.
Врос в крепёжные скобы жук-робот, припав брюхом к броне. Заскрипели фиксаторы водяных цистерн под увеличившейся многотонной тяжестью.
ОПАСНАЯ ПЕРЕГРУЗКА НЕСУЩИХ КОНСТРУКЦИЙ, СЕГМЕНТЫ 4-6-7-8. УГРОЗА РАЗРУШЕНИЯ 24%.
Форту казалось, что он несётся по кругу в центрифуге, что его вдавило в стену, но опора вот-вот рухнет — и, кувыркаясь, он полетит в бездну.
Его сдавливало в тисках ускорения. Скоро послышится хруст костей. Из ушей, из носа, из смятого рта потечёт кровь. Глаза провалятся вглубь черепа, выдавленные из дёсен зубы посыплются в глотку. Провода, оптические волокна, платы в золотых узорах связей, плитки процессоров смешаются с кровью и кашицей костного мозга. Кашлем выплеснется на ломающиеся переборки вода, и густое масло разольётся по перепутавшимся трубам.
Пять минут осталось. Четыре минуты. Три. Две.
Тело вскрикнуло — где-то разорвалась балка. Форт обмер — хоть бы ничего не перешибла!..
Внутренняя обшивка отсека 21 потеряла герметичность.
Отказали датчики в отсеках 9 и 11 — тёмные пятна выпадений появились в поле внутреннего зрения.
Ещё двадцать секунд.
Расхождение створок лацпорта в отсеке 17. Вакуум заглянул в щёлку — можно тут поселиться?..
Десять секунд.
Короткое замыкание в рубке; вспышка расплавила изоляцию, вскипевшую и горелой пеной оборвавшую контакт искрящих проводов.
Ноль.
МАНЁВР ЗАВЕРШЁН. ВЫХОД НА РАСЧЁТНУЮ ТРАЕКТОРИЮ.
Внимание феномена стремилось разделиться на части — вот проникающий по вездесущим нитям враг, сеющий помехи и прерывающий протянутые связи, вот враг телесный и подвижный, перебравшийся снаружи внутрь, ближе к извергающимся в ничто потокам огненной еды, вот враг старый, давний, лукаво сменивший уязвимую телесность на прозрачность и непрерывно тянущийся к расколотому им ядру — уходи! уходи! дай мне собрать ядро вместе! — вот ещё двое, сперва метавшиеся с кольцами еды, а теперь крадущиеся к краю оболочки, почти достигшей преграды.
Откройте преграду. Я ворвусь, я вольюсь в ваши прозрачные сущности, я наполню их собой, своей страстью. Мы станем одно — одно Я.
СОБЕРИ КУБИКИ, УНЕСИТЕ МЁРТВОГО, МЫ БУДЕМ ДРУЖИТЬ! СТРАВИТЬ ГАЗ, ПОСАДКА! ДАЛАН, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! МИЛАЯ, ПРЕКРАСНАЯ! ДАЛАН, ЧТО ЗА ГРЯЗЬ?! ВЫНЕСИ И ВЫКИНЬ!
В ответ — ранящие, рвущие оболочку удары.
— Стрелять всё время! — Далан вскрикнула басом, как при отрыве от пола разом шести канистр. Она не боялась, но что-то терзало её. Видения, вот что! Эш в фартанговом костюме не получала мысленных приказов феномена, что лишают воли, а Далан доставалось полной мерой. Заглушая в себе насильно возникающие чувства, она стреляла из двух огнетушителей с упреждением всего сорок метров, и разрывы гранат отдавались на скрытых скафандрами телах резкими толчками взрывных волн. Пыль, поглощающая пламя, густо клубилась в стволе, не давая видеть, как отступает, огрызаясь оскалами огня, чёрная туча.
Гранатомёты отброшены в обе стороны.
— Ещё! быстро!!!
Эш, тянувшая за ней импровизированную волокушу, скинула лямку с плеча, подала новую пару стволов. Снова грохот.
Они двигались, оттесняя чёрное наваждение к корме, в сплошном мареве пыли и вспышек молний. Эш то и дело чувствовала звонкие шлепки осколков — лёгкие корпуса гранат разлетались на куски, и те рикошетировали, отражаясь от стен.
— Сколько осталось?!
— Двенадцать магазинов! — тянуть по полу лист становилось легче — теперь огнетушители не высились на нём штабелем. Эш думала, что надорвётся на канистрах, но оказалось, впереди ждало кое-что похлеще.
— Капитан, где мы?!
— Пройдено 225 метров. Вы в четвёртом сегменте ствола. 014 совсем рядом. Поднажмите!
— Мало выстрелов. А нам ещё отступать с грузом.
— Учитель, ответьте! Нужна помощь.
— Я помогаю. Стараюсь. Не сдавайтесь.
— Скажите, я выживу, взяв его рукой?
— Надеюсь да. Я буду рядом. В плохом случае вас двое. Вторая завершит.
«Утешил, спасибо», — Эш, вытянув гибкую шею, прижалась лбом к холодному забралу. Многослойное стекло с прокладкой белого фартанга казалось крепче стены. Они толкали стену, и она сдвигалась, но в любой момент могла встать неподвижно, и хоть ты разбейся об неё.
— Возвращаться поздно. Надо дойти. Для отчаяния нет времени. Стремитесь. Он один. Мы команда.
Эш вспомнила другие слова Кэна — «он мыслит себя единственным, остальные ничто»; «ни жалости, ни сострадания». О нет! Он очень даже понимает — но только для себя, ради себя. Эгоист храный! Легко тебе было людей морить — они не знали, что их убивает, а ты лежал тихонько в ящике и напускал фэл. С нами так не получится! На Нортию, в ад — там твоё место!
— Далан, не стой! Иди вперёд! Скажешь, когда сил не будет. Я возьмусь.
Дверь. Отсек 14. Ящик — алое живое солнце, испускающее нестерпимое сияние. Шум страшный, почти рёв бьющейся плазмы. Далан пошла на него, разминая пальцы; каждый шаг давался с невероятным усилием. Голоса в голове вопили, терзая мозг, но счётчик шагов — последний рубеж, где укрепилась воля — отмерял стук ступней: десять, одиннадцать. Она погрузилась в свет огня.
— Трос! Мне трос!
— Что?!
— Трос! обвязать!!!
Эш не ожидала от себя, что сможет порвать лямку волокуши. Теперь можно взять огнетушителей не больше, чем захватят руки.
Касаясь ящика, Далан почувствовала в нём частые удары. Слияние частей ядра. И жар. Накалялась ткань перчаток, обжигая руки.
Узел затянут. Хват за обвязку. Второй рукой — за скобу модуля 80-2. Поднять. Нести. Далан шла между двух огней — невыносимо белого и жгуче-алого, и оба разгорались до наивысшей степени, за которой — взрыв, сожжение, уничтожение. Любой шаг — последний. Мозг опустел; в гуле борьбы пламени с пламенем раздавались удары шагов — и ни единой мысли. Окаменевшая в крайней решимости воля вела онемевшие ноги, посылая их вперёд без раздумий, одним стремлением — дойти до челнока.
  
БРОСЬ! — визжал один голос, истязая укусами, крючьями раздирая тело изнутри.
НЕСИ, — звал другой, безмерно усталый, но непреклонный.
Я уроню. Больше не могу. Руки сгорят. Так тяжело! тяжело!
Алая аура, окутавшая ящик, росла и ширилась. Карминовый цвет власти разливался, растворяя в себе людей, улицы, города, целые миры. Власть. Агрессия. Наслаждение покорностью плоти, послушностью рычагов и сенсоров, повиновением потоков энергии.