"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Куда уж правильней!.. — Форт разозлился. — Учитель, а вы не находите, что ради ваших дел отправили в расход троих живых людей? Это правильно, да? И вы советуете «лететь дальше» — на посудине, где всё отказывает и взрывается. Прямо странно, что вы не знакомы с Сато — у вас с ним мысли совпадают. Вы бы подружились. Но если вам безразлично, что с нами станет — то нам не всё равно! И, в частности, лично мне! Я в ответе за свою команду.
[Я в ответе за большее. Не сделал что должен. Моя жизнь и ваши не важны. Фэл начало. Тысячи других потом. Я не советую. Это выбор]
— Если вам нечего больше предложить, чем «лететь дальше», выбираю эвакуацию. Мы и вас можем взять на челнок. Подумайте — получить место на приличном кладбище куда приятнее, чем расшибиться в лепёшку с «Сервитером».
[Я выбрал. Остаюсь. Я должен завершить]
— Договорились. Я уважаю ваше решение лететь в прорву. От вас прошу одного — держитесь, сколько сможете. Обещаю хорошую заупокойную службу, если скажете, в какого бога верите.
[Зелёная церковь]
— А-а, храм природной гармонии... Ладно. У нас мало времени, Далан. Айда на корму. Эш! Если не сможем пробиться обратно, выводи на броню жука и гони к кормовому шлюзу; перейдём к тебе снаружи. Эш!.. ты о чём задумалась? опять наваждение?
— Нет. Я пытаюсь понять эту почту...
— Нечего тут понимать. Он мёртвый, мы живые; надо думать о себе. Когда вернёмся, начнёшь готовить челнок, пора. Нельзя оставаться на судне, где каждые двадцать минут пляшет невесть что, и провода замыкает, где не ждёшь. В отсек 14 больше никто не войдёт, запрещаю. Выпрыгнем в прямое измерение, оттормозимся — и назад, а «Сервитер» пусть бладраннеры ловят, если обязались Президенту за большие бутки разбираться с неопознанными чудесами.
На это заявление Учитель промолчал, по-видимому, решив, что разговор окончен. Эш и Далан тоже было нечего прибавить, раз капитан взял на себя ответственность за приказ: «Покинуть корабль!» Никакая любовь к приключениям не пересилит прямую и явную угрозу, сулящую погибель кораблю и пожизненную мешанину в голове у каждого из членов экипажа. Что бы там ни вещал мертвец из трюма, своя жизнь дороже.
Правда, Далан ещё не решила, как поступить. В задаче, нагрузившей мозг, было слишком много неизвестных величин. Взять того же мертвеца. Следует ли полагаться на его слова? С научной точки зрения посмертное существование возможно, если разум имеет какой-то носитель. Информохимическая и энергоинформационная природа разума доказана. Случившееся с ними нуждается в оценке специалистов...
«...и в достаточном количестве гранат», — прибавила она.
Дренчеры, выбрасывающие потоки мороси, превратили ствол в мокрый тоннель, чёрный и блестящий, с огнями контроля. Такими видит посадочные огни дирижабль, подходящий в ночи к базе.
Они шли, мерцая красными отблесками на ткани скафандров, держа наготове пожарные гранатомёты. Молнии совсем поредели, бледно-лазурные вихри взвивались поодиночке, быстро затухая.
«Заглянуть бы в отсек 14. Придётся свидетельствовать перед ситуационной комиссией, а я не видела, что происходит в нём. Плохо! Но там облако может быть в свёрнутом виде; начнёт звать, притягивать... противно! Капитан прав — быть подальше от багажа! Но надо расспросить Учителя подробнее — о природе явления и о том, как он с ним борется...»
Против ожиданий, в ДО4 им всё удалось; ремонт занял час тридцать семь минут. На обратном пути, естественно, клубилось облако, но они не дали ему развернуть сеть обаяния и, поймав всего по паре глюков, расстреляли препятствие двенадцатью зарядами. Увы, Форт оказался прав ещё в одном предположении — четыре из шести пожарных ящиков ствола были пусты; запастись им повезло только в машинном отделении.
В 09.53 они переступили порог головного отсека, и щиты сомкнулись у них за спиной. Эш наконец-то смогла сиять тяжёлый скаф и вздохнуть полной грудью — до сей поры её неотступно угнетало ожидание ужасного момента: оба пилота не вернутся, и она останется одна.
— Улов так себе, — Форт свалил у стены трофейные огнетушители. — У нас сто тридцать три выстрела, это пять ходок по стволу в оба конца, если гадина не усилится за наш счёт. До конца скачка — без малого четыре часа. Начали подготовку.
Эш замерла над открывшимся входом в челнок; снизу подступала плотная, немая темнота; Эш поспешила включить свет на пристыкованном кораблике. Пусто. Безлюдный шлюз. Поднялся и звякнул, закрепляясь, трап, но это неживое, металлическое движение.
А вдруг и тут притаился плазмоид?..
Нет, не должно быть. Щиты, броня, двигатели отключены. Бояться нечего. Смелей, шнга.
Выяснилось, что бояться следовало не нападения яйца и не прилива непрошеных видений. В 11.24 Эш доложила в рубку:
— Очень плохие новости, капитан. Челнок не заправлен.
В последние часы Форт дважды был в боевом контакте с плазменно-газовой нечистью и беседовал с усопшим Учителем Зелёной церкви, поэтому не очень удивился.
— А дистанционная проверка сообщала — «Торнаки полны»; вот и верь после этого приборам. Не могу отделаться от ощущения, что там какой-нибудь стержень подпилен. Осмотри движки как следует.
— Какие будут указания? — Эш не верила найденному, вернее, не могла уложить в голове большую и чёрную мысль: «Нас хотят убить!»
— Повторяю — заверши осмотр. После скачка зарядим челнок с наших батарей.
«Пока до „Сервитера" долетят бладраннеры, — суммировал Форт про себя, — пока придумают, как в него войти... можно открыть бортовые лацпорты в отсеках и сделать несколько манёвров с выключенным гравитором... обоснуем их, как испытание маневровых плазмаков. Груз-то и вылетел! пока докажут, было или не было там что-нибудь... Зато у меня будет время переговорить с начальством „Скайленда“ и утрясти наши позиции».
Он мысленно подвёл черту, злорадно умилился итогу и сел составлять правильное и продуманное письмо на «Скайленд».
«Держись, кот сиамский, — представил он себе утончённого Сато. — Мы тут понервничали по твоей милости; теперь твоя очередь попрыгать».
Блок 12
Теледебют Сато свершился на четвёртом курсе президентской Академии госслужбы, где его учили сбору и анализу доносов. Туаманы Сэнтрал-Сити организовали большой бал, куда не загримированными допускались только репортёры; там Сато и прогремел впервые, станцевав и спев на подиуме партию соблазнённой и кинутой фрейлины из имперской данс-оратории «Регентство герцога Доа и канцлера Гунгла». Все, даже оголтелые видовые расисты, запомнили хрупкое, надломленное горем существо в потоке снежных волос, мечущееся в перекрестье лучей, и маску чёрной тоски на фарфоровом лице.
Когда фрейлина с воплем «Увы, я тяжела от регента!» кинулась в воду, зал разразился криком высшей похвалы «Айо-ха!», а газеты назавтра выплеснули заголовки: «Имперский посол глубоко тронут», «Шабаш придурков состоялся», «Бал послужил сближению культур», «Высшая форма пресмыкательства перед имперцами», «Крепнет дружба цивилизаций», «Приз — экскурсия на ТуаТоу. Можете не возвращаться». Сато хранил эти газеты в специальной папке и порой перебирал, то тихо улыбаясь, то негодуя. Старые обиды — как давнишние друзья!
Эпидемия фэл на станции вернула ему телепозитивность, отдыхавшую десять лет. Он хорошенько нарисовался на ТВ, скрупулёзно подбирая грим и выражение лица к каждой коротенькой пресс-конференции. Отзывы аналитиков, придирчиво измеряющих, у кого насколько вырос рейтинг, были вполне дружелюбными — «Комиссар Сато держится молодцом, несмотря на смертельный риск своей работы», «Этот чудак с белой шевелюрой и птичками на щеках демонстрирует выдержку и стойкость, достойную трагического героя, в то время как у медиков трясутся губы, а начальство станции словно таблеток объелось».
Сато и умереть смог бы шикарно. Роль фрейлины он помнил назубок и отыграл бы блестяще, только б голова от жара не пошла по кочкам. Впрочем, артистические натуры и в помрачённом состоянии ума играют ярко, увлекательно — так, как живут.