"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Дешёвое судно, — предложил Дорифор. — Очень дешёвое. Судно, которое дороже демонтировать, чем ликвидировать.
— Но с хорошим автопилотом, — прибавил второй помощник, Диадумен — сухопарый, прогонистый малый, мастер сетевой и компьютерной разведки.
— Отпадает, — встряхнул белой гривой Сато. — Я не хочу полагаться на приборы с их неисправностями.
— Дистанционное ведение, — не отступал Диадумен.
  
— Нет! Управление со станции, где бушует мор, ненадёжно.
— Но экипаж рядом с багажом заболеет еще вернее, чем здесь.
— Значит, он не должен заболеть. Пусть корабль поведут те, кто невосприимчив к инфекции. То есть не люди. Не земляне. Подыщите таких — чужих, но с навыками косменов. Ищите быстро! У нас есть паспортная база данных на всех, находящихся на станции. Найдите сегодня же! Здесь тысячи транзитников, обязательно кто-то отыщется!
— Мы можем предложить им хорошую плату. Фонд службы безопасности предусматривает подобные расходы...
— Обещайте что угодно. Аванс — сейчас, основная часть — по возвращении. И вот что ещё — характер груза не указывать. Просто пилотирование рухляди на помойку. К «Скайленду» пристыковано пять-шесть таких развалин; владельцы будут вне себя от радости, если правительство возьмёт на себя заботу по избавлению их от хлама.
Успокоившись и поиграв пальцами, Сато тихо добавил:
— Я хочу гарантий. Я обожаю гарантии. Я должен быть абсолютно уверен, что этот ящик с битым камнем не вернётся ни при каких обстоятельствах. Позаботьтесь об этом, мальчики.
  
Блок 2
 
Инфекция, охватившая «Скайленд-4», носила певучее имя «фэл». Давно оторвавшись от латинского названия эриданской лимфатической лихорадки, эта аббревиатура была легко воспринята сообществом одиннадцати вышедших в космос разумных видов и вплелась в то тарабарское наречие, на котором эти одиннадцать общались без посредства лингвоука.
Четырём видам разумных острозаразный фэл грозил смертью в 20-35 процентах случаев; при этом бинджи, ньягонцы и яунджи были точно уверены, что фэл внесли в мир эйджи, то есть земляне — они осваивали Эридан и вытащили вирус с планеты.
Словечко прижилось ещё и потому, что мир одиннадцати стремился сокращать и упрощать слова до одного слога. В этом стремлении, как и во многом другом, лидировали имперские туанцы, создавшие параллельно своему музыкально красивому языку второй, так называемый «моторный», где слова напоминали икоту — «от», «шлок», «клик». Фэл вписался в семью жаргонных слов-обрубков как равный.
Вот только слушали и произносили его короткое имя со страхом. Когда станционная радиосеть сообщала: «На объекте фэл», настроение у всех падало до нуля, а связь станции с остальным миром раскалялась в дым. Отложенные (порой навсегда) встречи, упущенная из-за опоздания выгода, бешеные переговоры со страховой компанией, слёзы и успокоительные уверения, признания в любви (нередко последние) — всё звучало криком и навзрыд.
Потом боль в горле. Далее озноб и резкий подъём температуры. Боли в мышцах, раскалывающая головная боль. Если повезёт пережить лихорадку, следом набухают все лимфатические узлы и падает иммунитет — отсюда пневмонии и прочие страдания незащищённого организма. Выжившие месяцами не могут собрать мысли в кучу, минут пять несут ложку в рот и не в состоянии прочесть трёх строк, чтобы не заломило глаза.
Станция, где вспыхнул фэл, выбрасывает чёрный флаг и запирается от мира наглухо, допуская на борт лишь медицинские бригады. На кораблях повседневной одеждой становится скафандр. Боясь друг друга, малейшего чиха в свою сторону, люди начинают с уважением и надеждой относиться к роботам — неуязвимые для фэл, неутомимые, только они могут оказывать помощь круглые сутки и принять управление судном. Бывало, что корабль доходил до места назначения с экипажем мертвецов, и киборги холодно докладывали о произошедшем ситуационной комиссии, а затем скачивали расследователям память, полную ужасающих подробностей и невыносимых картин.
По документам Форт являлся артоном. Поэтому неделю назад, когда объявили карантин, он предложил администрации «Скайленд-4» свои услуги. Он обладал некоторыми навыками доврачебной помощи и вполне годился в волонтёры. Его предложение охотно приняли.
Сцены истерических припадков, буйства и неудержимого страха угнетали его. И странно было без опаски расхаживать по тому царству смерти, какое представлял собой импровизированный госпиталь. Болезнь царила в воздухе, пряталась в пыли; Форт бился с ней, обеззараживая помещения. Но это была чужая смерть; она липла к нему, проникала в воздуховоды — и отступала, встретив вместо податливых миндалин жёсткие кольца из углепластика.
Поздно вечером в среду 10 января (ох и скверные выдались на «Скайленде» рождественские каникулы!..) его пригласили в транспортную контору станции. Он немного удивился; обработался с ног до головы, промыл волосы тем, чем оттирают унитазы, подышал газом — словно красотка освежает рот перед свиданием — и пошёл, чистый и безвредный.
Можно было сразу догадаться, о чём пойдёт речь. Станция в жутком простое, по деньгам сплошной провал, сменные экипажи кукуют в изоляции, прислушиваясь к першению в горле. Корабли стоят, грузы не ходят. Одна заправка грузовиков на внешних узлах; это не бизнес, а мелкая торговля.
Агент, беседовавший с Фортом, сидел неловко, словно на гвозде; массивный респиратор с торчащими врозь глот-патронами делал его похожим на монстра из неведомого мира, а ярко-жёлтая наклейка «Я защищен от инфекций фирмой „ForarkoMedical"» ниже переносицы выглядела по-клоунски смешно. Но агенту было не до своего облика и не до шуток — в отличие от сидевшего напротив человека. Впрочем, человеком его визави можно было считать лишь по внешности, факту наличия разума и согласно Конвенции о правах лиц с искусственным телом.
— Пятнадцать тысяч, — повторил свою цену Форт.
— Девять, — предложил агент.
— Четырнадцать пятьсот, — сжалился Форт. — А может быть, у вас на примете есть ещё один артон с дипломом пилота? если да — тогда я за вас спокоен, и до свидания. Я ведь прибыл на «Скайленд» не затем, чтобы капитанить эскортную команду. Здесь можно дёшево купить орбитальный флаер за наличные...
Хороший аэрокосмический орбитальник стоил тысяч семьдесят; похоже, артон где-то неплохо подзаработал и теперь собирался открыть своё дело. Такой не запросит ниже десяти-двенадцати кусков.
На деле всё обстояло куда проще. Потрудившись два имперских года на грузовике туанцев (спросите Форта, он расскажет, как эти скользкие гуманоиды недоплачивают чужакам), он смог получить вид на жительство. Не на планете-империи, а на её орбитальном поясе КонТуа — выходцам из слаборазвитых миров и это за счастье, — и всего на восемь имперских месяцев, чтобы жизнь мёдом не казалась. Едва Форт нацелился перейти на корабль классом выше, как против него сработал закон: «На вакансию в первую очередь берут туанцев». Поэтому Форт относился к имперцам так, как они того заслуживали.
Вид заканчивался через сто десять суток, 1 мая, и до этого, хоть расшибись, необходимо было наскрести деньжат, чтобы купить унтийское гражданство. На Унте обитают орэ, жабы-людоеды — ну так что же? Удушливая влажность и жара на кораблях орэ Форта не пугали, их застывшие кукольные лица с громадными глазами — тоже. Платили бы правильно, а сжиться кое-как можно.
— Десять, — агент располагающе улыбнулся, но за респиратором этого не было видно. Форт слегка кивнул — давай-давай, накидывай; видишь, я добрею на глазах.
  
— Что-нибудь экстренное, да? — почти сочувственно спросил он, заставляя агента понервничать. Теперь респиратор оказался кстати — Форт не увидел замешательства на лице собеседника.
Корабль-руину зачем-то приняло на баланс правительство. Разумеется, и оно стремится поскорее сбыть его с рук — стоя у причала, корабль жрёт деньги за место на стыковочном узле, за поддержание систем в рабочем состоянии, за то, за сё. Но почему этим занимается служба безопасности? Зачем эти туаподобные совали ему в нос карту допуска и не настаивали, а прямо-таки приказывали уладить дело мигом, но без расточительства?..