"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Я разве из-за денег?! — возмутился Лье. — Я — Сихо помочь.
Под смазкой лица Лье проступали такие же узоры, как у Шука. Форт, совсем по-туански раскосив глаза в стороны, сверился с лицами Уле и того, тщедушного — рисунки проще и бледнее. А, так вот зачем мы отжимались, стоя на руках. Показывали мункэ нашу мощь. Но есть и другие способы освоиться в компании.
— Я помогу лучше.
  
— Бамиэ купит нам обед из ресторана? — Лье насмешливо сощурился. — Храмовый харч небогатый...
— Лье, перестань. — Лицо Уле подёрнулось узорами суровости, если не гнева; нечто в том же роде полыхало на лице Муа, подравшегося с Шуком. — Ты забываешься. Ни рас, ни каст; ни белых, ни красных.
— Прости, — Лье потупился.
Положив рюкзак, Форт присел рядом с Сихо, взял пучок полосок, присмотрелся.
— У шоферюг не те пальцы, — заметила мункэ.
Массивный нидэ промолчал; руки его задвигались, повторяя движения Сихо. Вскоре все глядели на них — даже Нию, одним ухом прислушиваясь к конференции по правовой безопасности офисных служащих.
Пальцы нидэ мелькали, словно стремительная нескончаемая драка десяти червей; бумажки свивались, будто в станке, кольца отлетали в сторону в ритме минут на часах — Лье невольно сверился с цифрами браслета.
— Сорок три в час, — сквозь зубы отозвался он на вопросительный взгляд Уле.
— Вернемся к Единству, — нидэ поднял глаза, не замедляя темпа. — Как оно может мной заняться?
— Это ты мне плетёшь?.. — зачарованно молвила Сихо.
— Да. Отдохни пока. Уле, поясни мне...
— Великое Небо... Слу-ушай, Нии, ты в самом деле неплод? Вечные просто люди так не могут.
— Как раз могут. Нас ничто не отвлекает.
Лье издал носом неопределённый (возможно, обиженный) звук.
— А где так выучился? научи меня, а?
— Я с детства всё плёл и вязал, — заунывным голосом протянул нидэ, не глядя на рукоделие. — Верёвочки, шнурочки, проволочки. Превзошёл всех в своей деревне. Это от Неба, нельзя научиться. Сейчас заработаю обед.
— Э, мы так до завтра прождём! — встрепенулся Лье. — Сихо, нажимай! Втроём как раз к ужину управимся.
— Единство помогает разрешать трудовые споры, — промолвил Уле, с радостью убедившись, что рознь в коллективе улеглась и всех победила идея вкусно поужиначь в выходной. — Если ты уточнишь, юрист какого профиля тебя устроит, я переговорю со своими, и на неделе мы пригласим сюда специалиста.
— Любой узел распутают, — прибавил Лье. — Наши законники головастые, можешь смело на них рассчитывать.
— Мне тоже обещали бумаги оформить, — не удержалась Сихо от того, чтобы похвалиться, с какими верными людьми сошлась.
Общая работа сближает; Форт ощутил, что принят в эту небольшую компанию. Но в том, что узел его проблемы по силам юристам Единства, он тяжко сомневался. Была только надежда разузнать, сколько стоят его проделки в глазах туанской юстиции и есть ли какие-нибудь законные лазейки, чтобы если не уйти из-под удара, то хоть уклониться от него.
— А ваш человек меня не сдаст? — спросил он Уле напрямик.
— Как можно! вы же в убежище. Я буду свидетельствовать в вашу пользу.
И здесь Форт — может быть, впервые за все дни, проведённые на ТуаТоу — понял, что он не одиночка в пустыне.
— А ты не пробовал лечиться? — увивалась вокруг Форта Сихо. — Может, тебя не взаправду обесплодили? Я читала, так бывает. Живёт-живёт просто человек и — бамс! — фаза пришла! А ты на индекс генов проверялся, сколько у тебя? триста из четырёхсот есть?
Тараторить о нескромном Сихо развезло после того, как келарь засчитал сплетённое Возчиком Нии рекордное число колец как малый подвиг благочестия и вручил ему карманный цитатник Пятикнижия для мирян.
— Вам, нидэ, ведом священный язык. Читайте и благоговейте, да осияет вас заря безоблачного Неба.
При келаре Сихо, понятно, тоже не молчала — твердила, какой Возчик молодец. Лье не нравилось, как мункэ смотрит на плечистого выродка. Воистину, фаза так ум туманит, что в фонарный столб влюбиться можно. Тем более она столько травилась, аж глаза опухли. А ведь дело шло на лад, к «плоду единодушного согласия» — так нет же, Возчик появился!..
— Нет, со мной безнадёжно, — отпирался Форт, в задумчивом отупении изучая книжицу. Священная азбука, вот оно что. Ни бельмеса не понять, кроме пары строк: «Компьютерный перевод фрагментов Пяти Книг на моторный язык ЗАПРЕЩЁН, Наказание — штраф 3200 отов и 2 года ссылки в суровую обитель с тяжкой епитимьей. Публичное чтение ТОЛЬКО в храме при небослужениях». Крепко завинчено; это вам не экуменизм Вселенской церкви, а культ что надо.
Лье потеплел — ха, Возчику не по нутру ухлёстывания Сихо! За славным ужином, почти совсем простив ему рост, мясистую мощь, плоскорылость и четырёхкратно клятую приманчивость нидэ для остроносеньких, он принялся воспитывать Сихо.
— Да он пахнет, как бельё из прачечной! — нашёптывал он ей на ухо. — Стиральным порошком, понюхай! Его цветы не распустятся. Брось, не мечтай. Цветку нужен цветок... Гляди, у него руки не гнутся. И ноги как палки.
— Ты ешь, Нии, — советовал подобревший Нию. — Совсем ничего не скушал!
— И ест по крошке, — рассеянно вздохнула Сихо, любуясь строгим поведением Возчика. Какой он бескорыстный, какой здоровенный! Но с неплодами браки не заключают — разве что по контракту, понарошку...
Позже предстояло выдавить туанский корм из реактора и уминать свой брикет ночью под одеялом, как мамины гостинцы в общей спальне пансиона. Люди за трапезным столиком подобрались куда образованней льешей из Цементных выселок и могли заподозрить неладное при виде скользкой замазки, которой питался Форт.
— У нас в колонии забыта грамота, — с притворным сожалением поведал он Уле. — Кто бы мне почитал?
— Бедный ваш край! — Уле воздел руки, бегло утерев салфеткой рот. — Я готов почитать.
— Что за колония такая? — мгновенно придвинулся Лье, чуткий на слух, как голодная крыса.
— Очень-очень отдалённая, — ответил Уле скорбной миной, но бровями приказал: «Брысь!» — Идём к тебе в келью, душа моя Нии, поговорим о Небе.
— Я не отдарилась, — дёрнула локтем Сихо, чтобы Лье не удерживал. — За угощение следует вручить подарок! Вот, душенька Возчик, прими. Что успела захватить, не погнушайся.
«Уже и „душенька"!.. Вымрет р-народ, жди — через нас размножатся», — Лье вспомнил, сколько довелось ему видеть лиц, чья чистокровная острота сглажена смешением крови.
— Парень сердится, — заметил Форт, когда они с Уле уединились в комнатке, отведённой Возчику. — На лице написано.
— Это мой телохранитель. Не ссорьтесь с ним, пожалуйста.
— Что, серьёзный боец?
— При случае он может пробежать по потолку.
— Кажется, я ему путь не заступал...
— Сихо нездорова, её сердце мается. Ей надо стать просто человеком, а тело пропитано гормонами. Назначили семь сеансов перегонки лимфы, пока прошла всего один...
«Цветистость лика», — листал Форт подаренный блокнот, где пестрели рисованные лица и схематичные фигуры в узорах. «Цветистость корпуса и конечностей». «Фасоны конца дня», «фасон законченного хулигана», «фасон неприступной мужественности». Последние страницы были плоскими обоймами — в кармашки вложены полоски, оставлявшие на пальцах разноцветные следы. «Соответствуйте модной красе в любом состоянии!»
— Я вижу, вам неудобно, — сокрушался Уле. — Вы не просто так поспешили уйти от стола. Уверяю, вы всем здесь понравились.
— С моей-то походкой и физиономией?..
— В этом нет вины. Но те, кто пострадал до рождения, часто ведут себя иначе. Льготы развращают их. А у вас есть профессия, вы умелец. По сравнению с Сихо вы добились гораздо большего.
  
— Понравилось, что нидэ угощает туа? — Форт уже разобрался с разницей в тональности и долготе звука, отличавшей название расы от просто людей.
— Да, — Уле сел на коврик. — Мне горько, если вы столкнулись с расовыми предрассудками. Это трудно побороть. Боюсь, так будет всегда. Но вы сделали шаг навстречу, вызвались помочь — как мы в Единстве.