"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Да, именно Луи Маколь и его контакты. И вообще вся связь офиса «Вела Акин» в любых диапазонах. Спасибо за усердие, Толе. Немедленно сообщайте мне, как только... Да. И перемещения в их портовом комплексе. А вот это плохо. И внутренние, и локальные каналы, и селектор. Представьте, что Луи Маколь — инопланетный резидент. Представили? не слышу в голосе холодной ярости бесполого головореза. Так, теперь слышу. Доложите, когда офис будет на контроле.
Вещунья, царапаясь, влезла к Акиа на спину и принялась рыться в его шелковистых волосах, разлившихся в красивом беспорядке. Солнечные полосы, пробившись в щель между шторами, плавно смещались по ковру, как стрелка старинных часов.
— Гото, сейчас я пойду купаться. Через полтора часа вызовешь визажиста.
— Есть, господин эксперт, — Гото для пробы прицелился в прихотливо изогнутое бра, пощекотал бронзовые завитки лазерной точкой и с ловкостью фокусника спрятал искро-пулевое оружие под просторной курортной накидкой. Смяв бумажку, он кинул её в угол, слегка прицыкнув языком — Харатин, не оглядываясь и не изменяя позы, выхватил свою пушку, и огонёк касанием пометил место, где упал комочек.
— Забавы, — осуждающе заметил Акиа, сменив канал спутникового телефона. Вещунья проворным живым бугорком елозила под покрывалом.
— Здесь могут прилично накладывать маски? что-то не верится. По-моему, на Хатис гримируют только выродков.
— Мастер лиц должен быть, — откликнулся Гото, —
Почтителен, нелюбопытен,Слеп к недостаткам, глухК тому, что говорят при нём,И нем, когда клиента покидает.— Пока я принимаю омовение, Гото, присмотришь за Вещуньей.
— Нельзя ли назначить мне не столь мучительное наказание, господин эксперт? Согласен на сожжение живьём.
— Позаботься о ней, не противься.
— Она без вас так тоскует, так убивается... Харатин, твой палец уже зажил?
— Всеядное пустынное животное, — бормотал Харатин. — О... да! говорите! где?.. Господин эксперт, на узле Тотаива выявлены объекты со сходством 275/400. Какой поезд?.. дайте расписание. Благодарю. Группа шесть, поиск на линиях Тотаива—Оюла, Тотаива—Мите, Тотаива—Гал, интервал — за три часа до настоящего момента. Плохо, если они вышли в Мите, там полно нидэ.
— Всяких гадких, плоскорылых нидэ!.. — с художественным гневом вскричал Гото.
— И мало остролицых льешей, — удаляясь в сторону купальни, обронил Акиа. — Гото, лови Вещунью.
— Если хоть одна чешуйка упадёт с её хвоста... — прошептал Харатин; в его очках, проецируясь в глаза, переливалась карта, где версии перемещения Ф.Кермака вытягивались, изгибались и полыхали сочными цветами, пухли и истончались — вариатор исчислял вероятности, учитывая скорость транспорта, интенсивность движения на линиях и ещё целый ряд факторов.
Гото стал осторожно обходить софу, чтобы перехватить взволнованную крысу. Это совсем не просто!
Отлепив маску, Акиа протёр тампоном усталое лицо. Белый и гладкий... как Кермак. Оптимальное состояние разведчика. Время клонится к вечеру; что-то силы самообороны автономии медлят с визитом вежливости. Специально для них он предъявил при вселении титульную визитку. Кажется, нетрудно справиться в книге великих родов и определить, кто к вам пожаловал.
На время погружения в ласкающую пену и бархатно-тёплую воду он, казалось, забыл о делах. Потемневшее золото волос стекало по плечам, нежно выступающим из облаков колеблющейся, невесомой, едва слышно шипящей пенной массы. Глаза прикрыты, выражение лица отсутствующее. Порой Акиа и сам удивлялся, как в такой момент можно размышлять о чём-то — но он непрерывно думал, охватывая и удерживая мыслями ситуацию вокруг «Холтон Дрейга» со всеми её участниками.
Он обсыхал в горячих струях воздуха, обмотав голову высоким тюрбаном из полотенца, когда Гото осмелился постучать.
— Вели визажисту обождать.
— Пришёл полководец из самообороны.
— Сначала визажист.
В новой маске, в роскошно ниспадающем от горла до пят банном халате (белое с зелёным, золотая искорка), Акиа принял старшего офицера автономии.
— Для нас большая честь принимать в своём краю вашу персону, господин водоканала. Если бы вы предупредили о визите... Примите в знак нашего гостеприимства, — подтянутый адъютант поставил к ногам Акиа вазу, из которой взрывом выступал благоуханный, с большим вкусом подобранный букет.
— Благодарю вас, полководец. Я очень тронут вниманием сил самообороны. Но прошу вас, не придавайте моему визиту столь большого значения. Я нахожусь здесь как частное лицо; я в краткосрочном отпуске. Гото, покажи наши отпускные листы...
— Достаточно вашего слова, господин водоканала, — полководец жестом отклонил услуги Гото. — В любом случае базы отдыха сил самообороны открыты для вас.
Адъютант приложил к букету богато украшенный конверт с бантом — адреса и номера; звонок — и экипаж доставит к чистой речке, в горный домик. Акиа непритворно улыбнулся — местная оборонка неназойлива и глубоко корректна; умеют принимать высоких гостей.
— Весьма признателен. Полководец, вы любите крыс?
— Золотистых, господин водоканала, — уста чинного офицера тоже тронула улыбка. Ах, манаа, лукавец! Всё проведал, всё разнюхал!
— Сам я люблю жилеточных, — Акиа позволил Вещунье пробежать по рукаву к плечу. — Но я знаком с семьёй господ железных рудников, где разводят золотистых с синими глазами. Могу посодействовать вам в приобретении. Гото, передай мою визитку господину полководцу.
— Чем ещё могу быть полезен? — офицер с поклоном убрал полоску в нагрудный карман.
— Не мешайте мне, — голос Акиа изменился. Теперь в нём зазвучала власть. — Когда будет нужно, я обращусь к вам. До свидания.
По-птичьи глюкнул спутниковый телефон; Гото бросил его Акиа, и эксперт-лазутчик вслепую поймал вещицу — аккуратно, словно с полки взял, не желая встревожить крысу резким движением.
— Да. К токсикологу?.. Толе, душа моя, я вам приказываю — умрите, но выясните, что Луи Маколь хотел узнать у токсиколога. А потом прошу вас воскреснуть и доложить. За удачу обещаю три дня отдыха на чистой речке, в горном домике.
Ещё не разгорелся рассвет 4 бинна, а главстаршина милиции и полицейский следователь, занятые происшествием в Облачном Чертоге, уже нашли общий язык (оба льеши, из соседних пригородов Гигуэлэ, а следователь к тому же учился в одной школе с Уле) и заявили для прессы и телевещания, что, скорее всего, имела место расправа одного из проникших в храм бандитов над двумя другими на почве неприязни или мести — убийца хотел списать жертвы на стычку с милиционерами охраны. Разумеется, будут изучены и прочие версии.
Лье постарался, чтобы при отъезде из Чертога Уле, Чахлый Нию и он сам оказались в одной машине с перепуганной и от страха замкнутой до немоты умви — так удобнее присматривать за ней и понемногу, исподволь настраивать на дачу нужных показаний. Но Уле, по взглядам и телесным пятнам угадав, что попутчица смятенна и близка к панике, пересел с ней на заднее сиденье и завёл разговор о здоровье — это всегда ближе сердцу пациента. Он выслушивал её жалобы, вначале скупые и нерешительные, затем горячие и слёзные, хотя на уме у обоих были трупы в галерее.
— ...Я хотела бросить, — признавалась она (с олхами и бесполыми можно откровенничать). — Изжога пошла от таблеток, а на мазь стала сыпь выскакивать. «Давай, — сказала, — перервусь на четверть года, во внефазке отдохну» — а он как заорёт, как кинется... Озверел. Я в убежище. А как мне теперь?..
— Факт телесных повреждений зафиксирован? А длительное отравление гормонами? Отлично. Если не хочешь судиться с мууном, помогу составить заявление о переходе под руку белых. У тебя есть профессия?.. Извини, но «умви» — это не профессия, а несчастье. По всей Хатис есть белые училища, до ста сорока профессий на выбор. Будет работа — сможешь вступить в профсоюз, это защита... и поддержка Единства.