"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Ко мне!..
Суставчатая лапа паука взметнулась, из её «ступни» выросли тощие пальцы — и переломили браслет, разодрав кожу до лимфы; пальцы собрались, с треском сминая браслет. Щупальца туго, до хрипа сдавили горло, а другая лапа подняла на уровень глаз Толстого чёрный конус, сипящий язычком голубой плазмы.
— Больше так не делай, — без выражения, но внятно прожужжал паук. — Резка металла. Резка тебя. Эну, выходи из клетки.
Эну дышала так, будто душили её, а не Толстого. Изнутри подкатывал тошнотный комок, подёргивала боль, в глазах стоял туман слёз. Многоножка отца неслышно и быстро появилась из-за барьера, отделявшего клетку в углу от зальчика приёмной, поднялась — ростом с человека. Безоружный Толстый отшатнулся, робот обхватил ему шею железными верёвками — тогда Эну зарылась лицом в подстилку. Слышала возню, крик «Ко мне!..» и потом этот механический голос.
Робот Фойта напал на Толстого!
Но роботы не должны, не могут нападать! Так говорили в школе!
Готовая зареветь, Эну в ознобе свернулась клубочком, забилась в угол клетки. Толстый, задушенно кашляя, цапался руками за сжимающийся блестящий воротник, пробовал лягнуть многоножку, но напрасно. Зрительное устройство робота по-игрушечному вращалось на стебле; он покачивался на лапах вверх-вниз.
— Эну, не бойся, — жужжал голос. — Говорит Форт. Робот телеуправляется. Эну, отвечай.
— Что? — выдохнула Эну.
— Откуда Толстый говорил со звёздными. Ответь мне.
— Откуда? — смятённая Эну привстала, озираясь. — Он там сидел... вон там его кабинет...
Боком, волоча упиравшегося участкового, паук засеменил к комнате хозяина и, поджав лапы к бокам, ловко просочился внутрь; там что-то упало, зашуршало — стебель с глазами согнулся над столом, пара лап переворошила мелкие вещицы на столе, выдернула ящики.
— Толстый, хочешь жить. Отвечай.
Хватка ослабла. Толстый вдохнул поглубже, как в последний раз.
— Что... ххх... что вам надо?!
— Связь. Немедленно. Ты сейчас говорил с кем-то обо мне. Я слышал.
— Всё улажено, отец Фойт, — заговорил Толстый торопливо, пока хватало воздуха. — Сегодня вас вывезут. Клянусь Небом!
— Ты сказал «буду с товаром». Кому ты меня продал.
— Никому, чтоб мне судьбы не было! Честные комиссионные...
— Не верю, — щупальца стали свиваться плотней. — Где связь. Эну, Эну, иди сюда, — позвал паук. — Прочитай мне, что тут написано.
Одолевая страх, Эну выскользнула из решётчатого загона.
— Это. И вот это. Ты грамотная.
— Ну да...
— Читай.
— «Оружейный шкаф. Правила пользования оружейным шкафом...»
— Больше не надо. Читай здесь.
— «Огнетушитель».
— Не надо. Откуда Толстый говорил со звёздными,
— Отец, я не видела!
— Где его связь. Передатчик. Ищи. Что это.
— «Только для служебных переговоров», — прочла она замасленную пальцами наклейку. — «Зональная полицейская сеть».
— Здесь.
— Семь, четыре, сорок, восемнадцать, добавочный Шая. Милая, любимая...
— Это связь, — прохрипел Толстый, — код входа... Я соединю... Если вы меня отпустите... Мне надо семь-восемь минут...
— Отец, он врёт! — завизжала Эну. — Он вызвал солдат! они сейчас придут! Надо бежать, отец!!! Они друг с другом говорят через браслеты!
Паук щупальцами вздёрнул Толстого над полом; тот засучил ногами, пытаясь хоть на что-то опереться, лицо его посинело, кожу стало заливать чернильными пятнами, глаза выпучились и закатились вверх.
«Нельзя, — остановил себя Форт. — Нельзя! Мне за одного-то отвечать не знаю сколько; хватит на себя грехи навешивать. Остынь, парень...»
Встряхнув участкового пару раз, он опустил его ногами на пол.
«Буду с товаром» может означать многое, но слишком похоже на работорговлю. Наивно думать, что этот бизнес умер и похоронен в учебниках истории. Это — живое сегодня Галактики. Людей крадут и продают, и далеко не одних девушек. Обученный пилот дорого стоит, а пиратам достаётся дёшево; не раз приходилось слышать, что кое-какие корабли иномирян водят рабы-земляне.
— Ключ, — потребовал паук. — Ключ от клетки.
— Он в замке! — поспешно подсказала Эну.
Лапы стремительно обыскали Толстого, выбрасывая всё из карманов. Плазменный резак сменился роликом призрачной клейкой ленты; полминуты не прошло, как обмотанный участковый, мыча залепленным ртом, оказался на месте Эну.
— Их двое, Шук сказал, — паук перебирал ногами, подыскивая себе место за барьерами. Открытое пространство у двери ограничивали три загородки — одна, до потолка, заслоняла от входящих клетку, другая — вход в кабинет и какую-то дверь, третья — стол дежурного.
— Солдат — двое, — Эну залегла между барьером и клеткой, прикрывая голову руками; она была убеждена, что вот-вот начнётся пальба. — Но есть помощники, они форму не носят. Семеро. Они с дубинками, даже без хлыстов.
«Девять. Лишь бы не одновременно, — подумал Форт. — И, если не повезёт, против меня два лучемёта. Скверная история. Помолимся, чтобы их браслеты не дозванивались до центра, где живёт спецназ».
— Молись, — велел он Эну. — Погромче.
— Ааа... зачем?! — приподнялась она на локтях.
— Для разнообразия, — скрипнул паук. — Делай, что говорю.
— По-красному или по-белому?
— По-быстрому, — Форт через сейсмический датчик автомата отследил шаги снаружи здания, и эти сотрясения приближались.
— О Небо, единственное и необъятное, воззри на мир людской глазом светоча Своего... — запричитала Эну «покаянную» с плаксивыми нотками, и Канэ Тэинии, вошедший по старшинству первым, в недоумении остановился, перейдя порог — что за нелепица? за барьером молится мункэ и доносятся мученические звуки, словно кто-то куском подавился...
«Конечно, лучше бы ей сплясать на середине, это зрелищнее, — размышлял Форт, готовя автомат к броску, — но подставлять её не следует».
— Командир?.. — озираясь, Канэ прошёл глубже в приёмную; за ним заглянул в участок и молодой Муа.
Толстый с горечью понял, что не довёл пуговицу до второго деления — «вызов всего состава».
Тяжёлый удар подошв робота и вопль Канэ означал, что многоногое страшилище выпрыгнуло из укрытия.
Той ночью на ТуаТоу отнюдь не во всех отделениях полиции бесчинствовали роботы.
Ночная сторона планеты почти на двадцать часов погрузилась в элуэ-мои, «тёмную жизнь». Огромное большинство жителей с облегчением сбросило груз дневных забот и предалось сну в надежде, что утром дробь будильника застанет их посвежевшими и готовыми к новым мытарствам. Многим элуэ-мои присудила находиться при исполнении служебных обязанностей — благодать сна не простиралась на полицию, ОЭС, ночные смены на заводах и энергостанциях, умви, официантов и вышибал в местах увеселения, бригады неотложной медицинской помощи и срочного ремонта, валютные рынки и ряд правительских ведомств.
Иных лишили сна недуги, иные сами отказались от него. Выходили на промысел искатели чужого добра; мууны дарили любовь и ласки своим мункэ; затянулись далеко в ночь чьи-то споры и ссоры; сановные белодворцы и богобоязненные миряне искали в сводах Веры ответы Неба на вопросы смертных. В автономии Таомона продолжались захватывающие гонки машин трёх классов — отборочные перед всетуанскими — и фанаты прямой трансляции бесновались у стенных экранов, забыв о праве своих домашних выспаться по-человечески; полулегальный видеоцентр «Пряности Элуэ-Мои» предлагал эротическую программу «Цветок + Цветок», тоже находившую своих ценителей.
Не спали и в скромном храме Облачный Чертог, что на окраине города Гигуэлэ в автономии Хинко.
Храм — белостенное каре келий, молитвенных залов и трапезных — был возведён давным-давно и отличался скромной простотой убранства. Чистота побелки в нём не нарушалась плакатами или лозунгами, что ныне обычно для храмов Белой Веры. Здесь было малолюдно и тихо — заняты едва ли две кельи из каждых десяти, и настоятель велел для экономии не отапливать храм ночью. Если получивший убежище озябнет, он может взять у келаря напольную жаровню.