"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Отправив багаж по трубе на досмотр и хранение, Хиллари, Гердзи и уорэнт-офицер в должности «ассистент докладчика» (тоже из разведки) пошли сквозь вытянутый в длину зал к центру, где почему-то скопились ожидающие. И причина, оказалось, не в елке, которую на Колумбии заменяла «роданидия иглолистая» чарующего лилового цвета, наряженная лентами, звездами и херувимами.
С каждым шагом по проходу между кресел Хиллари все больше убеждался, что вернулся прямиком в родной проект. Сперва «Морион», а теперь и Дымка собственной персоной. Распустив по плечам пышные волосы, в венчике нимба и какой-то воздушной хламиде с похожими на крылья рукавами, дочь Чары стояла у елки и громко читала нараспев:
  
 
 
В золотом расплаве солнце встает,
 
В холодном безмолвье утра.
 
Замерло все — мир скован льдом,
 
И кажется, что навсегда.
 
 
 
Девять месяцев стужи, а три — тепла
 
Мелькнули и тотчас прошли.
 
Выходит, что зло в три раза сильней
 
Добра и нежной души.
 
 
 
Но пусть торжествуют холод и мрак,
 
Пусть зло победно смеется —
 
Смотри! Горят золотые лучи —
 
Солнце вернется!
 
 
Ее слушали офицеры, их жены и дети, кому выпала нелегкая участь ждать рейсового транспорта в такую ночь, — всего человек пятьдесят. Виднелось несколько синих курток и кепи — это сэйсиды; в иссиня-черных пальто и беретах — военные моряки. В другое время сэйсиды держались бы особняком, но сегодня — канун Рождества, и если ангел поет, то для всех, без различия.
— Сядем, — шепнул Хиллари, хотя был уверен, что Дымка их уже заметила, опознала его и с радара оповестила своих: «Здесь Кибер-шеф».
Позади и в стороне от елки стояла ширма из голубого нетканого материала с блестками, на легкой раме, какими пользуются уличные лицедеи в Городе. Дымка удалилась, развеваясь, под аплодисменты зрителей, а с другой стороны из-за ширмы вышел Этикет в серебряной короне, в мантии (то есть — в вывернутой наизнанку противолучевой накидке) и с посохом, в котором многие узнали щуп-миноискатель, но атмосфера мистерии заставляла верить, что это мантия и посох, и ничто другое. К лицу координатора была подвешена черная борода.
— Я царь Ирод, — грозно объявил Этикет, — я повелитель всех окрестных стран. Кто мне не повинуется? Я властвую, мне все покорно. Воины мои, солдаты вооруженные, предстаньте перед своим победителем!
С деланым маршевым топотом показались из-за ширмы Денщик и Ковш со скотобойными шокерами, в шлемах из кулинарной фольги и бумажных плащах.
— Царь наш, зачем призываешь, — спросили они хором, — что нам повелеваешь?
— Идите, истребите всех невинных младенцев.
— Пойдем и убьем! — громко ответили киборги, сделав «налево — кругом!»; когда они скрылись за ширмой, послышались выстрелы шокеров и приглушенные крики. Кое-кто из детишек начал всхлипывать и прижиматься к матерям.
— Всех ли убили?
— Всех, царь Ирод; одна Рахиль не дает свое дитя убить, а хочет твоей милости просить.
— Кто такая эта непокорная?! Привести ее тотчас сюда, передо мной поставить!
Вывели Чару в рубище из отрепьев, со слабо шевелящимся свертком на руках; она так его стискивала, что ясно было — не отдаст.
— Как ты смеешь, Рахиль, не давать ребенка бить моему верному воину?! — стукнул Ирод в пол посохом.
— Царь, помилуй — он у меня один-единственный и такой маленький, никому зла не сделал!
— Нет ему пощады. Воин, коли его!
Ковш сделал движение жалом шокера, будто кинжалом. Чара вскрикнула:
— Нет мне больше жизни, зачем жить и тосковать?!
А за ширмой запели в несколько голосов:
— Не плачь, Рахиль, не плачь напрасно!
— Отцвело его тело, душа уцелела! Бог примет дитя в свои руки — возьмет в жители райской обители!
Показалась Дымка, сразу начав звонко укорять:
— О Ирод! За твою злость придет гибель, сойдешь в ад кромешный на вечные муки!
— Нет меня сильнее, не устрашусь я никого! Я буду вечно царствовать и лютовать, соперника не зная! — бахвалился Ирод. Хиллари поймал себя на том, что не воспринимает актеров как своих киборгов; они словно принадлежали иному миру. Сейчас наступит расплата… И вот она — медленно ступая, появилась Лильен с белым лицом, в саване, с косой; голос зловещий, чуточку вкрадчивый:
— Я — Смерть справедливая и всемогущая, госпожа всего мира. Хватит тебе, Ирод проклятый, на свете жить; пора идти в черную обитель за страшные твои грехи.
— Ах, Смерть, погоди, дай мне час срока для прощания и покаяния!
— Поздно ты спохватился, окаянный. Не вечно тебе неповинных губить, не вечно чистую кровь лить. Нет тебе срока и на полчаса — вот тебе острая коса!
Удар. Уронив посох и пошатнувшись, Этикет попал в руки Маски и Косички в облике чертей; приплясывая и строя рожи, они увели Ирода под предводительством Смерти, а Дымка воздела руки:
— Темный владыка в ад провалился, светлый Младенец вновь народился! Слава в вышних богу, и на земле мир, и в человеках благоволение!..
Зал ожидания дружно зарукоплескал; особенно старались ребятишки, радуясь победе над злым царем и тому, что дитя в свертке у Чары вновь заворочалось и запищало. Хлопая, Хиллари встал — да, вон и Селена, сидит в первом ряду…
— …а нам, артистам, дайте от щедрот за представление! — Дымка поклонилась и пошла по рядам с тарелкой. Хиллари сунулся в карман и сообразил, что при нем нет наличных, одна карточка.
— Вам понравилось, мистер Хармон? — Дымка дошла и до него; лицо ее лучилось, но в улыбке пряталась наивная хитринка.
— М-да, весьма. Нравоучительно.
— Мы надеемся, что так. Мы старались.
Серые складывали ширму, команда Чары убирала реквизит. Селена поднялась с места, но с ней заговорили двое контрастных молодых людей, бледный рыжеволосый моряк и темнокожий сэйсид, и она не могла подойти ни к своим, ни к Хиллари, помахала ему издали рукой, и все. Зато рядом сразу оказался Этикет:
— Поздравляю с прибытием, босс.
— Это ты подстроил? Я не поверю, что совпадение случайное.
— Разумеется, нет. Все дело в точной координации и расчете по минутам.
— Значит, трюк с автобусом, который задержался…
— Вторая шутка на родной земле, мистер Хармон. Водитель автобуса…
— …и кибер на КПП, пославший нас сюда…
— Все они наши.
— Да, и пьеса неплохо отрепетирована. Как ты согласился играть Ирода?..
— Чара его попросила, — вмешалась Дымка; трое детишек тянулись прикоснуться к ее ангельским одеждам, а другие пятеро вились вокруг Лильен, Маски и Косички, хоть и побаивались их нарядов. — Гонорар мы делим пополам с солдатами. А сценарий написал нам дядя Фанк.
Кто же, как не он?.. Тихий, спокойный, скромный, но внимательный и умный затворник смог создать простую и до глубины души достающую притчу-напоминание. Memento mori [3]. Помни о смерти, Хиллари Хармон. В свой самый радостный час торжества помни, что ты — Человек и в вечность перейдут твои дела, творения и дети, тобой порожденные.
Селене никак не удавалось отделаться от ухаживаний офицеров; сэйсид по имени Готтард тоже летел в Вангер и обещал встретиться, когда будет свободен. Сейчас Селена уже не напоминала потерянную невротичку, какой была после плена, — глаза ее блестели, губы играли, жесты были полны живости. Хиллари нравилось, что представлять его проект в Вангере будет симпатичная девушка, а не начетчик армейских уставов, но не мешало бы выяснить, как определились у Селены отношения с киборгами, державшими ее на цепи.
  
Полезно и то, что она будет вдали от Фосфора. Болезненные привязанности — стойкие, от них нелегко избавиться; пусть ее странное чувство к киборгу утихнет в разлуке и сойдет на нет.