"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Нет! — громко ответил Конрад. — Никогда! Есть выход из любого положения, но самоубийство — это положение, из которого нет выхода!
Здесь работают следящие системы; пусть они зафиксируют, что у него не было и нет намерений убить себя!
— Я пришел, — продолжил Хармон, — как раз чтобы поговорить о философской концепции права на самоубийство. Почему вы, Конрад, с такой категоричностью отвергая это для себя, вложили в мозг киборгам, которых считаете равными человеку личностями, «Взрыв» для применения в похожих условиях? Почему, оставляя себе право на жизнь, своих «детей» вы обрекли на смерть?
  
Конрад, готовый пуститься в полемику, сообразил, какие ловушки расставляет ему этот черт, и перешел к обороне:
— Не понимаю, о чем вы. Будьте любезны, выражайтесь яснее, иначе я перестану разговаривать с вами.
— Есть люди, генетически предрасположенные к самоубийству, и есть тяжелые психологические ситуации, которые создают срыв даже в нормальном мозгу, но общество пытается помочь таким людям. А программа, внедренная в киборга, обязательно сработает и разрушит мозг, даже если киборг этого не хочет и боится смерти; достаточно ее увязать с Первым Законом. И помочь таким киборгам некому, поскольку программа запускается почти мгновенно и она необратима. После этого мы создаем ужастик про Хармона, убивающего кукол, и никаких моральных угрызений. Дескать, если бы он их не ловил, они были бы живы. А если бы вы не внедряли «Взрыв» — кстати, в ЦФ-6 он заметно сильней, — они бы тоже были живы, даже в случае захвата. Киборгов с ЦФ-3, ЦФ-4 мы брали практически без потерь. Кончать с собой начали ЦФ-5, потом ЦФ-6 — с вашей легкой руки. Их смерти — если вы их, конечно, считаете людьми — на вашей совести, Фердинанд.
— Не говорите таким тоном и о том, что ко мне не относится! — Голос Конрада повысился, в нем появились скрежещущие нотки.
— Вы лицемер. За вашими высокими словами — шкурные интересы. «Взрыв» вы создали, чтобы заметать следы. А теперь про обвинение. Вам будут инкриминированы: преступление против достояния нации, затем — деяние, создавшее угрозу национальной безопасности и подрыва ее технических приоритетных достижений, в частности — создание и распространение программ, разрушающих функциональную структуру кибер-мозга; кроме того, угон киборгов, незаконная эксплуатация кибер-имущества и, наконец, пособничество террору, повлекшему тяжкие телесные повреждения и разрушение частного, общественного и государственного имущества. Кажется, все. Хочу уточнить — по статьям, связанным с терроризмом, презумпция невиновности отсутствует, а бремя доказательств несет подозреваемый.
Во время речи Конрад несколько раз порывался перебить Хиллари, в глазах его играли блики, а лицо и шея пошли неровными красными пятнами. Конрад даже с места вскочил, но размеры камеры не позволяли разбежаться, и он, сделав два шага к стене и обратно, остановился перед Хиллари.
— Все это — вымысел! Обвинения бездоказательны! Стрельбу подняли ваши машины. Сами, без приказа. Больше я ничего не знаю.
— Они спасали вас.
— Это вы так утверждаете! Кто-то пришел ко мне, но, если бы в квартире не было ваших роботов, я бы открыл дверь и объяснился с визитерами так же, как до этого впустил эту… кибер-полицию! Я честный человек, я никогда не связывался с мафией, мне нечего скрывать!
— Как же тогда получилось, что на вас, как на боевика Партии, поступил донос в штаб А'Райхала? Почему назвали ваш, а не чей-то адрес? Шутки друзей? Какие-то слишком уж злобные шутки. И как могли вы, небогатый человек, системщик-надомник, так насолить другому, что он донес на вас?
— Я отказываюсь отвечать. Это не следствие, а домыслы!
— Отвечать придется. Я повторяю — бремя доказательств по этим статьям несет подозреваемый, то есть это не мне надо доказывать вашу вину, а вам — свою невиновность. Полагаю, вы догадываетесь, какие ведомства — и как — занимаются лицами, имеющими индекс благонадежности 9-b?
— Представления не имею ни о каких индексах!
— Самое время ознакомиться. Рамочный индекс 9 — «политическая преступность», а 9-b — «вооруженная борьба с существующим конституционным строем». Мои ребята избавили вас от множества неприятностей.
Конрад всплеснул руками.
— Может, мне еще и «спасибо» сказать?! Вот за это?! И за это?!
Длинной рукой с выпуклыми белыми костяшками суставов он тыкал в стены, в лежак на полу, в столбик биотуалета, все более теряя над собой контроль.
— Посмотрите сюда, — Хармон вынул из кармана раскладной экранчик и нажал пару кнопок под ним. На экране высветился в условной цветопередаче коридор с четким тяжелыми силуэтом человека с оружием в руках. Силуэт двигался от стены к центру проема, занимая положение для атаки. Внизу мерцали цифры таймера и горела дата — ПЯТНИЦА, 2 МАЯ 254 ГОДА. Дата начала его, Конрада, самых страшных мытарств.
— Изображение получено из мозга моего киборга ДО того, как вас начали спасать. Там есть и идентификация вида оружия, и оценка обстановки, и запись переговоров нападавших. Все говорит о том, что проведение акции планировалось со стрельбой на опережение. То есть спецназ был уверен в том, что их ожидает вооруженная встреча, — именно в таких случаях отдаются приказы бить, чтобы убить. Киборги начали первыми, потому что у них быстрей реакция. И вот еще…
Голос, исходящий от густо-синего силуэта, произнес: — ФЕРДИНАНД, СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕССМЫСЛЕННО. ТЫ НЕ УЙДЕШЬ. СДАВАЙСЯ.
— Почему он назвал вас Фердинандом?
— Откуда мне знать?! Какое-то нелепое совпадение. А если бы у вас в архиве был боевик Эммануил, то вы бы так меня и звали и сейчас трясли бы, требуя сознаться еще в каких-то чужих преступлениях?!
— Зато я знаю. Вас заложил кто-то из ваших дружков — «отцов» Банш, которому вы помогли, а затем стали неугодны. Так часто бывает у преступников. Он знал и ваш адрес, и баншерскую кличку.
— У меня нет никакой клички!!
— Смотрим дальше, — Хиллари набрал другой шифр. Экран показал улыбающееся лицо самого Конрада Стюарта — иное, живое, озаренное внутренним светом. Он поворачивается, в его руках шлем, звучит деловитый голос: «Пап, ты завтракал сегодня? Я тебе пожрать принесла…» — Как вы это объясните? Запись сделана с мозга Маски. Там еще много таких кадров, и вас там зовут Фердинандом.
— Я не вижу, что там, на экране: какие-то смутные пятна. У меня близорукость высокой степени, — зло отпарировал Конрад, — я ничего не различаю дальше метра от носа.
— Но слышать-то вы слышите? — не успокаивался Хиллари. — По крайней мере, все это время вы воспринимали обращенную к вам речь и адекватно реагировали. Так откройте уши — у меня достаточно материалов, чтобы уличить вас как «отца» Банш.
Тут Конрад показал, что он не зря столько времени провел в одиночестве; он обдумал много вариантов, и на все у него был заранее заготовлен колючий ответ.
— Не трудитесь, мистер Хармон. Все ваши потуги напрасны. Записи — фальшивка, видеомонтаж. Где экспертиза подлинности?! И еще вы должны доказать, что я — это я, а не мой клон и не брат-близнец, похищенный в детстве, а может, это двойник или доппельгангер или кто-то сознательно похитил мое лицо, чтобы ввести в заблуждение следствие, а голос — синтезировал. Доказывайте, доказывайте! — выплевывал слова Конрад Стюарт, скаля зубы и наморщив нос. Смеяться по-человечески он, казалось, разучился.
— Знаю я все эти и тому подобные увертки, встречался, — Хиллари было не занимать терпения. — Некоторым из баншеров удалось таким образом уйти от ответственности, но вам не удастся. Вернемся к началу нашего разговора. Мы сумели блокировать «Взрыв»; мозг Маски достался нам неповрежденным — а в нем масса полезнейшей информации. Нам доводилось работать с кусочками, из которых невозможно собрать целостную картину для анализа, но в этом случае мы получили полный массив. То, что вы, Конрад Стюарт, являетесь «отцом» так называемой «семьи» Чары, объявившей войну проекту, можно считать доказанным. Но я хотел сказать о другом. Вы очень талантливый человек, Фердинанд. Вы придумали и осуществили жуткую вещь… Вы сами не знаете, что вы натворили. Я бы хотел, чтобы вы осознали это. И рассчитываю на ваше сотрудничество. Для начала мне нужно немного — чтобы вы предоставили мне полную и чистую инсталляционную версию «Целевой Функции — 6».