"Фантастика 2024 -156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Кармела, ты не могла бы написать короткую речь, минут на семь-восемь?
— Уже готово; вам только остается выбрать вариант и предварительно прочесть четыре раза вслух. — Кармелу ничем нельзя было смутить.
— Замечательно, — без эмоций в голосе ответил Гудвин. — А прибыл я сюда из-за тебя, Доран!
Доран, поняв, что ему не послышалось, решил на всякий случай замереть и попробовать слиться со стеной, очень досадуя, что он не может стать невидимым и на цыпочках, чтобы не топать, удрать отсюда. Хорошее настроение упало на пол, как сырое яйцо.
— Именно сегодня меня выдернули сюда адвокаты — подписывать кучу бумаг для выплаты срочной страховки по поводу ущерба, нанесенного вирусом «Доран-Козел». Общий ущерб составил… впрочем, считать деньги в чужом кармане — пошлое занятие для неудачников. Их радуют только чужие проблемы. Но, возможно, ты захочешь узнать, почему так поздно, три дня спустя. Это касается тебя непосредственно, слушай внимательно. Потому что представители страховой компании заявили, что ты намеренно спровоцировал Эмбер на оскорбление…
— Это не я! — безотчетно вырвалось у Дорана. — Это Гаст!
— Два психолога и пять юристов доказывали это с записями и хронометром в руках. Как ты понимаешь, им это удалось, иначе бы я разговаривал с тобой иначе и в другом месте.
Доран бесшумно перевел дыхание:
— Позвольте спросить?
— Что?
— А не определили, кто запустил вирус?
— Нет. Кое-что я могу сказать, но это строго конфиденциальная информация, не подлежащая разглашению. Предположительно, это все же варлокеры…
Доран азартно вскинул указательный палец. Гудвин проигнорировал этот жест.
— …но убедительных данных нет; просто использован метод, описанный их Пророком. Вирус пришел к нам с пакетом из пресс-центра президентского дворца… — Доран выпучил глаза, — а откуда он попал туда — неясно. И мудрено отследить — туда каждые сутки поступает масса сообщений, в том числе с других планет. Следователи просили не освещать этот факт, чтобы не давать наводки для хакеров, как избежать наказания, да и упаси боже даже предположительно упоминать варлокеров в связи с этой акцией. Мы еще ловко вывернулись, а на Эмбер уже подали около ста двадцати тысяч исков, и это не предел.
— Что-то уж очень много, — не поверил Доран, — столько быть не может.
— Пока ты освещал теракты, все суды в Городе парализованы исками. Энрик призвал своих фанатов не дискредитировать Церковь и не проводить массовых акций, но поскольку они свихнуты на мести и справедливости, то они начали подавать иски о защите чести и достоинства в частном порядке, индивидуально, с требованием компенсации за моральный ущерб. Суды не в состоянии вести такое количество дел. Ее адвокаты — тоже… Эмбер на грани нервного срыва…
— И только я ничего не знаю! — в отчаянии всплеснул руками Доран.
— …по моему приказу. И тебе, Доран, я запрещаю даже касаться этой темы, кроме как озвучивать те тексты, которые тебе даст Кармела — но… Но это не все новости дня. Погляди на эту папку. В ней лежит меморандум от BIC, обвиняющий нас в ведении антирекламы, некомпетентном решении проблем, сознательном раздувании киборгофобии и формировании отрицательного спроса без должного основания. Короче, у них упали продажи, и они собираются возместить ущерб с меня…
— Это наглость! — горячо начал Доран. — Я демонстрировал только фактический материал!..
Дэнис Гудвин движением ладони стер все возражения:
— А я как твой работодатель — с тебя, по закону об ответственности наемного работника перед нанимателем. — Гудвин даже голоса не повысил, но Дорану вдруг почему-то показалось, что опять включили инфразвуковой генератор, который слышит только он. Как и тогда, его прошиб пот, а изнутри начала подступать дурнота. И как тогда, появилось дикое желание бежать прочь, но убежать он не мог. Возражать тоже. — Идея «войны кукол» замечательна, а исполнение — просто выше всяких похвал. У меня за минувшую ночь разнесли четырнадцать магазинов с андроидным персоналом. Доран, ты доказал, что ты прекрасный обозреватель и можешь очень многое. Вот и направь свой талант и энергию на исправление последствий своей акции, иначе я тебе и эти магазины в счет поставлю. И ты не сможешь никуда уйти с канала — я тебя раздену догола, и остаток жизни ты будешь по решению суда работать на меня даром — за харч и шмотки. Вот теперь все. Свободен.
Доран развернулся и пошел в сторону, противоположную той, куда ему было нужно, вздрагивая так, словно его больно и незаслуженно избили.
Поблуждав в прострации по этажам, он немного пришел в себя. В конце концов, в суд на него еще не подали, а только обещают. Обычная рядовая беседа работника с нанимателем — с разбором полетов и раздачей призов. Но с Дораном давно никто так не разговаривал, вот он и отвык малость. Надо исправляться и разгребать ту кучу дров, которую он наломал. Ни на секунду Доран не задумался о том, что действительно сделал, ни о людях, которым грозило временное (пока что временное) увольнение, если остановятся конвейеры General Robots, ни о владельцах киборгов, которые метались в поисках, куда бы пристроить хотя бы на время свою дорогостоящую игрушку, чтобы дети не подняли страшенный вой, ни о толпах вандалов, которым лишь бы найти повод для выброса агрессии, ни уж тем более о несчастных андроидах, которые первыми приняли на себя ответный удар.
Обо всем этом Доран размышлял лишь сейчас, забившись за пальмы в микрооранжерее и рассматривая Город с высоты. Сколько хватало взгляда простирались дома, объединенные в кварталы, прорезанные дорогами, кое-где приземистые, кое-где торчащие ввысь щеткой небоскребов. Дома были серые, мертвенные, унылые, и не было видно ни людей, ни торжественных шествий. Где-то там, в щелях, кишели люди, которые ждали, когда же к ним, в скуку их однообразной жизни, ворвется с экрана он, Доран, и расскажет им, какие они есть. Они ждут его. И он войдет и скажет… Что он скажет, Доран и сам не знал. Он был гений импровизации, любил жизнь со всеми ее неожиданностями, переменами и интригами и наперед ничего не мог рассчитать. Все равно все будет по-другому. Он ждал озарения — и напрочь забыл, что его самого ждет в студии съемочная группа. Из оцепенения его вывел сигнал трэка:
— Доран, это я, Эмбер.
— Здравствуй, голубушка, — со злорадством откликнулся Доран. Ничто так не приводит в тонус, как разговор с человеком, у которого бед больше, чем волос. На его фоне кажешься себе везунчиком.
— Доран, я должна, просто обязана выступить в защите наследия Хлипа!
— Никогда! — проникновенно отрезал Доран. — После того, что ты устроила в дискуссии с «Антикибером» в прошлую пятницу, я не выпущу тебя в «NOW», У меня из-за тебя чудовищные неприятности. Можешь попытать счастья у Отто Луни.
Эмбер отчетливо зарыдала.
— Доран, спаси меня, я в отчаянии! Эти чокнутые фанаты Энрика меня погубят! Я не знала… не предполагала… — Речь прерывалась плачем, очень натуральным. — Доран, на тебя последняя надежда!
— Ладно, — смилостивился Доран, — чего ты хочешь?
Эмбер шмыгнула носом и бойко затараторила:
— Доран, ты включаешь меня в защиту…
— Нет! Ты же поп-певица, а Хлип — идол манхла и сам манхло. Там будет Канк Йонгер. Ты представляешь, как вы будете смотреться рядом? Дикое зрелище!
— Доран, я оденусь в лохмотья! Я прикинусь фанатичкой Хлипа! Я оплачу одну десятую расходов фонда!
— Нет! Канк — это тебе не Гаст. А что будет, если он плюнет тебе в лицо? Он это может.
— Доран, я утрусь! Я заявлю о своем духовном перерождении, о том, что я осознала, что люди должны быть терпимыми…
— А что ты еще собираешься заявить? — скептически спросил Доран.
— Адвокат мне посоветовал, — голос Эмбер стал деловым, но плаксивость не исчезла, из чего Доран сделал вывод, что Эмбер очень не по себе, — попросить публично прощения у варлокеров, в той же программе. Тогда, если дело дойдет до суда — мне даже страшно думать об этом! — у меня будет шанс. В защите наследия это будет удобно сделать — смерть Хлипа, поимка Файри, «я осознала» и все такое.