Пережить бурю с Бастианом (ЛП)

Она коротко поцеловала меня в щеку.
— Ты прирожденный отец.
Мне хотелось все отрицать. И сказать ей, что я понятия не имел, что делал, и смотреть, как ей хорошо с Алексом, было немного пугающе. Этот маленький, оскорбленный ребенок внутри меня хотел напомнить ей, что ей было бы лучше найти какого-нибудь чувака с постоянной работой, который мог бы время от времени выпить бокал вина, не потеряв над собой контроль.
Ее рука коснулась моей щеки, и я не захотел говорить эти вещи. Не хотел, чтобы Рейн нашла кого-то другого.
Я хотел быть этим человеком.
Ну, возможно, без бокала вина за ужином, но все остальное.
Смог бы я это сделать? Был ли хоть какой-то шанс, что я смогу дать ей все, чего она заслуживала в жизни, без того, чтобы мое прошлое всегда мешало ей? Я так долго думал об этом, позволил этому превратить меня в кого-то, кто не мог справиться с гребаной вечеринкой с друзьями своей девушки, что не был уверен, что смогу когда-нибудь стать другим.
К черту все это.
Она заслуживала большего, и я не собирался ей отказывать. Никогда не смог бы отпустить ее, но могу изменить себя. Я мог бы быть тем, в ком она больше всего нуждалась. Я мог бы стать отцом Алексу, достойным этого титула, и в процессе превратился бы в мужчину, которого она с гордостью называла своим.
Я бы сделал это, но сначала, больше всего на свете, я хотел показать ей кое-что еще, что у меня было от природы.
— Иди в спальню, — сказал я. — Сейчас.
Глаза Рейн потемнели, когда она провела языком по губам. Быстро повернулась, чтобы подчиниться. Я последовал за ней, закрыв за нами дверь.
Схватил ее за талию, прежде чем она успела добраться до кровати, развернул и накрыл ее рот своим. Недели отсутствия ее тела, прижатого к моему, ошеломили меня с внезапной интенсивностью. Я нуждался в ней больше, чем когда-либо прежде.
Рейн отстранилась и пыталась отдышаться, когда я провел губами по ее шее. Схватив ее футболку, я стянул ее через голову. Потянувшись к ее обтянутой кружевами груди, я нашел ртом ее плечо и пососал кожу там, а она обхватила руками мою голову.
— Я так скучала по тебе.
— Я собираюсь наверстать упущенное прямо сейчас, — пообещал я.
Сорвав с себя футболку, я высвободил член из штанов. Рейн спустила их мне по ногам, и я отбросил в сторону и брюки, и боксеры. Схватив Рейн за джинсы, я стянул их и бросил на кровать. Трусики и лифчик быстро последовали за ними, и я снова притянул ее к себе, мой член сильно прижался к ее голому животу.
Подняв ее на руки, я прижал ее к стене. Она обвила ногами мою талию и задохнулась, когда я врезался в нее с ворчанием. Посмотрел ей в глаза, отстранился и снова толкнулся вперед.
— Ты так чертовски хорошо чувствуешься, — сказал я. — Готова принять это?
— Да! — Рейн вскрикнула и, понизив голос, посмотрела на дверь. — Пожалуйста, Бастиан!
— Умоляй меня, — прошептал я ей на ухо, втянув мочку в рот. — Я хочу услышать, как ты умоляешь мой член.
Я вытащил его почти до конца, оставив внутри только головку. Двигался взад и вперед неглубокими толчками бедер, подразнив ее.
— Уф, Бастиан! Пожалуйста… пожалуйста… еще. Мне нужно больше!
Я снова отстранился, затем медленно погрузился в нее, прижав Рейн к стене своим собственным телом.
— Ты хочешь, чтобы я двигался?
— Да!
— Ты хочешь быстро и жестко?
— Пожалуйста!
Одной рукой я обхватил ее задницу, а другой уперся в стену. Отстранился и снова вошел в нее, пока Рейн пыталась сдержать свои крики. Мышцы моих рук напрягались с каждым движением, пока поднимали ее задницу навстречу моим ударам. Я чувствовал, как каждое сухожилие изгибается в такт биению моего члена.
Наши губы слились, языки нашли друг друга у нее во рту. Я царапал ее губы зубами, рычал и сильно прижимался бедрами к ее телу, пока она обвивала меня так крепко, как только могла. Она сгибала ноги с каждым толчком, погружая меня все глубже в себя.
— Так чертовски хорошо, — простонал я. — Господи, Рейн… так хорошо…
— Еще, Бастиан… Пожалуйста…
Я мог бы поклясться, что мой член затвердел еще больше от ее слов.
 
Я вышел из нее и отошел от стены, затем развернул нас и бросил ее лицом вниз на кровать. Рейн поднялась на четвереньки, а я подполз к ней сзади, раздвинул коленями ее ноги и снова вошел в нее.
Отстранившись, я обхватил ее бедра руками и толкнулся в нее так сильно, как только мог, заставив Рейн подпрыгнуть и закричать. Она прижалась лбом к матрасу и пыталась заглушить крик, пока я входил и выходил, извивался и двигал бедрами, чтобы изменить угол и давление. Хотел, чтобы утром у нее все болело. Хотел, чтобы она помнила каждую гребаную секунду пребывания моего члена внутри нее.
Насколько я знал, это мог быть наш последний раз вместе.
Я перевернул ее на спину и снова вошел в нее. Потянувшись к ее запястьям, я держал их вместе над ее головой, в то время как другой рукой ласкал кожу вверх и вниз по ее боку. Я схватился за одну грудь, потом за другую, не прекращая поглаживаний внутри ее тела, пока она лежала подо мной и смотрела вверх прикрытыми глазами.
Пока мы двигались, я видел в ее глазах все, через что она прошла с тех пор, как мы в последний раз были вместе: ее похищение и заключение в этом маленьком здании, вынужденное материнство, и силу воли, которую она сохранила, чтобы принять все это ради меня. Все, что у нее было, она предлагала мне своими глазами.
Ее сила вливалась в меня, и Рейн заставила меня чувствовать себя более могущественным, чем когда-либо прежде.
Благодаря ей я мог вынести все, что в меня бросали. Я бы с радостью сделал это для нее, потому что она рассчитывала на меня. Сейчас она нуждалась во мне больше, чем когда-либо.
Никогда больше не оставлю ее, как только все это закончится. Всегда буду рядом с ней. Она получит настоящий дом и диплом в любой области, в которой захочет. Я бы перестал быть таким капризным мудаком и стал тем мужчиной, которого она заслуживала иметь рядом с собой. Я бы, бл*дь, попросил ее выйти за меня замуж, если бы она этого хотела.
Когда все это закончится, я подарю ей этот гребаный мир.
Рейн выгнула спину и прикусила нижнюю губу. Она застонала, пока пыталась удержаться от крика. Я почувствовал, как ее тело содрогнулось подо мной, и ускорился. Зажмурив глаза, я наклонился к ней и яростно вколачивался, пока возбуждение не стало слишком сильным, чтобы сдерживаться, и я взорвался внутри нее.
Ноги Рейн упали с моих бедер, я замедлил темп и наконец остановился, почувствовав, как на меня накатила усталость. На мгновение уронил голову на плечо Рейн, прежде чем выскользнуть и перекатиться на спину рядом с ней, тяжело дыша. Она перекатилась вместе со мной и приподнялась на руке, прежде чем наклонилась и прижалась своими губами к моим.
Закрыв глаза, я расслабился на подушке и позволил ей целовать меня нежно и мягко, снова и снова. Провел рукой вверх и вниз по ее спине, успокоив нас обоих.
— Папа? Рейн? — дверь в спальню приоткрылась, и в комнате показалась взъерошенная голова Алекса.
Рейн двигалась быстрее, чем я когда-либо видел, когда скатилась с меня и схватила простыню. Она натянула ее до подбородка, посмотрела на меня расширенными глазами, а затем снова на Алекса в дверях.
— В чем дело? — спросила она.
— Не могу уснуть, — сказал Алекс. — Я слышал какой-то странный звук.
Мне пришлось прикусить щеку, чтобы не рассмеяться вслух.
— Я уверена, что ничего особенного, — сказала Рейн. — Ты же знаешь, что из-за ветра на улице все может показаться страшным.
— Ничего особенного, да? — усмехнулся я себе под нос.
Рейн ткнула меня локтем в ребра.
— Не думаю, что это был ветер, — сказал Алекс. — Можно здесь поспать? Мне страшно.
Рейн снова посмотрела на меня, и я пожал плечами. Каким бы ни был протокол для того, когда ребенок застукал тебя в постели, это было выше моего понимания. Я улыбнулся Рейн, которая прикусила губу и пыталась что-то придумать. Наконец она это сделала.