Пережить бурю с Бастианом (ЛП)

Да, у парней тоже имеются в запасе пару трюков со своими играми разума.
Сразу же после ужина Рейн погрузилась в учебу, пока я мыл посуду. Я мог слышать звук щелчков, издаваемых клавиатурой на ее компьютере, когда убирал чистые столовые приборы в шкаф для посуды, так тихо, как только было возможно. Когда закончил, то постоял пару минут за кухонным островком, наблюдая за ее затылком, пока Рейн работала. Ее плечи выглядели напряженными и угловатыми, она даже не обернулась и не посмотрела на меня, когда я прошел, чтобы сесть на кресло, стоявшее напротив дивана.
Абсолютно точно, что сегодня ночью мне не перепадет ничего, кроме молчаливого игнора, поэтому я решил отделаться малой кровью и направился в кровать пораньше. Рейн же продолжила игнорировать меня. Наконец, она вошла в спальню и переоделась в пижамный комплект, который состоял из голубой маечки и шортов, вместо моей футболки, которую она обычно одевала, затем Рейн забралась в кровать без единого слова.
Я просто не мог ей сказать. Это бы только напугало ее, а я и так испытывал ужасный параноидальный страх за нас обоих.
Даже если она не разговаривала со мной, я все равно протянул руку и обнял ее за талию. Рейн осталась лежать спокойно и отвернулась от меня, но все же не оттолкнула мою руку. Я не смог бы пережить, если бы она сделала это, что прекрасно было ей известно. Ну, по крайней мере, я не разозлил ее настолько, что она отказалась приходить в постель. Это бы просто убило меня.
Несмотря на внутреннее смятение, мой член мгновенно заметил непосредственную близость единственной киски на свете, которая его интересовала, и сразу же увеличился в размере. Мне пришлось немного податься бедрами назад, потому что я был уверен, что Рейн вряд ли хорошо воспримет мой упиравшийся в нее член.
Я устроился головой на краю подушки и посмотрел на нее. Так сильно хотел сказать, что люблю ее, но мое горло будто пересохло, и слова не могли выйти из него. Внезапно налетел шторм, который пришел с востока и оставил крупные капли дождя на балконных дверях. Я прикрыл глаза и, наконец, уснул, но кошмары тот час же беспощадно атаковали меня.
После нескольких бессонных часов я сдался.
С сигаретой в одной руке и зажигалкой в другой я присел на стол и посмотрел сквозь стеклянную балконную дверь на океан. Пламя вспыхнуло и осветило кончик сигареты, а я глубоко, неспешно затянулся, прежде чем выдохнул сигаретный дым в комнату.
Рейн будет зла — даже больше, чем просто зла, когда обнаружит, что я курил в комнате, но на улице лил дождь, а я не собирался мокнуть. Я бы зажег ароматическую свечу или что-то наподобие этого, чтобы перебить запах в комнате, если бы знал наверняка, что она поможет.
Не мог выбросить мысли из своей головы. Кто-то был тут. Я не мог объяснить, почему так думал, и это чертовски пугало меня. Все мои чувства были на пределе, и они посылали волны напряжения к моим мышцам, пока дело не дошло до того, что я еле мог удерживать сигарету в руках.
Я вспомнил бой в клетке, в котором участвовал, и идея сделать это еще раз показалась мне невыносимо заманчивой. У меня не получилось бы объяснить это Рейн. Она бы этого не поняла, и я был уверен на все сто процентов, что не одобрила бы это. Я никогда не скажу, где был и чем занимался, но меня не было приличное количество времени. Я не мог себе позволить исчезать так надолго.
А что, если я отлучусь ненадолго?
Бар, и правда, не был расположен далеко — я потратил больше времени просто бесцельно катаясь по округе, пока не остановился там. Мог с легкостью добраться туда за пару минут, выбить дерьмо из какого-то придурка и вернуться в пределах часа домой. И Рейн бы никогда не узнала об этом.
Я посмотрел на часы. Было чуть за полночь, а это означало, что бар был все еще открыт и, вероятно, бои все еще продолжались. Я мог добраться туда за пару минут, может даже быстрее.
План созрел в моей голове: я мог бы тихо подняться, написать ей, что скоро вернусь, чтобы Рейн не волновалась, на тот случай, если она проснется, и тихо выскользнуть из квартиры. Я не мог поехать на мотоцикле в бурю, но мог взять «Субару» Рейн и ехать со средней скоростью на протяжении всей дороги, пока благополучно не доберусь до бара, чтобы избить какого-нибудь парня в клетке и спокойно вернуться домой.
 
Я буду чувствовать себя хорошо, когда сделаю это. Не совсем правильно, но хорошо.
Но Рейн должна была остаться одна. Кто бы ни приходил в квартиру, он может вернуться вновь.
Все мысли о том, чтобы оставить Рейн одну, испарились. С немного приоткрытым окном я курил одну за одной сигареты без перерыва. Буря прошла, и восход начал пробиваться сквозь балконное окно. Я нашел баллончик «Febreze» (прим. пер. — освежитель воздуха) и распылил его по кухне.
Если Рейн и заметила, то не сказала ни слова.
Я был начеку весь следующий день, хотя это не имело никакого значения. С моей паранойей, которая находилась на пике, я решил проследить за Рейн до университета. Прекрасно знал, что она ужасно разозлится, если увидит меня околачивающимся вблизи университета. Если тот, кто побывал в квартире, искал ее, то она была уязвима как никогда, находясь не рядом со мной.
Мысленно я составил список тех, кто мог побывать в нашей квартире. Самый очевидный ответ — это был кто-то из людей Фрэнкса, может даже кто-то, кого послали убить нас двоих. Несмотря на то, что эта идея казалась вполне вероятной, я не думал, что она верная. Джон Пол все еще близко общался с Лэндоном, и уж он бы точно знал, что Фрэнкс решил заказать меня. И, ко всему прочему, Лэндон обязательно предостерег бы меня, я был в этом уверен.
Или не был уверен?
И еще один человек, на которого я мог подумать, был Лэндон, но, как и Джон Пол, это был не его стиль. Если бы он что-то хотел от меня, то пришел бы ко мне и потребовал это.
Тогда, кто?
У меня не было предположений. Когда Рейн вышла за дверь, я не мог стерпеть мысли, что она пойдет на занятия одна, и все закончилось тем, что я последовал за автобусом на мотоцикле. Околачивался недалеко от университета, где проходили занятия, целый день, стараясь держаться незамеченным. Слава Господу, это была среда, и у нее не было никаких вечерних практических занятий.
Она практически заметила меня, когда во время обеда направилась в университетскую столовую, но мне удалось спрятаться за деревом, прежде чем Рейн меня увидела. Это было очень удачно, потому что я был абсолютно уверен, что, если бы она меня заметила, разговор бы не носил мирный характер. После обеда к трем часам она вернулась на остановку и направилась на автобусе домой. Я проскочил мимо, обогнал ее и уже ждал Рейн в квартире.
Мы ужинали, и она рассказывала о том, как прошел день. Я много улыбался, ничего не сказав. Каждый раз, когда она спрашивала, что произошло, я менял тему разговора. Когда мы направились в кровать, я прижал ее к своему телу, но не смог абстрагироваться от тех мыслей, что засели в моей голове, чтобы даже трахнуть ее.
— Ты собираешься мне сказать, что тревожит тебя?
— Я в порядке, — солгал я. — Возможно, что-то подхватил. Сейчас все, кто находится на весенних каникулах, высыпали на пляж. Или, возможно, я что-то подхватил от туристов.
Она не купилась на такую дерьмовую отмазку, но временно перестала тревожить меня своими вопросами.
В три часа утра я не мог уснуть.
Опять.
Сон, что пробудил меня, пронесся в моих мыслях.
Мы были на пляже, и в двухсот ярдах от нас приземлился вертолет. Живот Рейн был круглым от того, что она носила моего ребенка, и она положила свои ладони на него, когда посмотрела на меня и улыбнулась. Она помахала мне рукой, поднялась и села на переднее сидение вертолета, а затем он стал подниматься вверх и удаляться от меня. Я поднял свою руку и помахал ей в ответ, но Рейн уже и след простыл.
Я задержал дыхание, и Рейн пошевелилась, открыв свои глаза.
— Что не так, Бастиан? — мгновенно проговорила она.
Я позволил своему взгляду скользнуть по ней и пожал одним плечом.