Последняя граница. Дрейфующая станция «Зет»
Скрипнула дверь, и я оглянулся. Вошел коммандер Суонсон. Я-то думал, он придет гораздо раньше. Следом за ним появился лейтенант Гацзен. Рука у него была обмотана толстой шерстяной тканью. Вот что означал тот звонок. Командир субмарины вызвал подкрепление. Выключив фонарь, Суонсон поднял на лоб защитные очки и опустил снежную маску. При виде кошмарного зрелища глаза его сузились, а нос невольно сморщился. От румяных щек отхлынула кровь. Мы с Ганзеном предупредили его о случившемся, но он не ожидал увидеть подобной картины. Не часто воображение в состоянии представить себе, какой бывает действительность. Сначала я подумал, что Суонсона стошнит, но в следующее мгновение на скулах его появился румянец, и я понял: этого не произойдет.
— Доктор Карпентер, — произнес Суонсон хриплым голосом, лишь подчеркивавшим напыщенную официальность тона. — Извольте немедленно вернуться на корабль. Вы будете находиться там под домашним арестом. Я предпочел бы, чтобы вы пошли добровольно в сопровождении лейтенанта Ганзена. Я не хочу никаких осложнений. Думаю, вы тоже. Если попытаетесь сопротивляться, мы сумеем поставить вас на место. За дверью стоят Ролингс и Мерфи.
— Вы настроены весьма агрессивно и недружелюбно ко мне, коммандер, — ответил я. — Ролингс и Мерфи могут озябнуть на морозе. — Я сунул руку в карман меховых штанов и изучающе посмотрел на командира субмарины. — Вам что, моча в голову ударила?
Повернувшись к Ганзену, Суонсон кивнул на дверь.
Старпом было двинулся к выходу, но, услышав мои слова, остановился.
— Какие мы важные, а? Даже объяснить, в чем дело, не желаем?
У Ганзена был смущенный вид. Ему не по душе была роль, которую он играл. Похоже, так же обстояло и с Суонсоном, но тот готов был сделать то, что считал своим долгом, а личные чувства оставил в стороне.
— Если вы гораздо глупее, чем я себе представляю, а я считаю вас весьма умным человеком, то я вам объясню в чем дело. Когда вы оказались на борту «Дельфина» в заливе Холи-Лох, мы с адмиралом Гарви встретили ваше появление чрезвычайно настороженно. Вы навешали нам лапши на уши, рассказывая, какой вы знаток условий жизни в Арктике, и о том, что участвовали в создании этой самой станции. После того как мы не сочли это убедительным поводом для того, чтобы взять вас с собою в плавание, вы сочинили крайне убедительную байку. Байку насчет передового поста обнаружения ракет. Хотя, как ни странно, адмирал Гарви даже не знал о существовании такого поста, мы поверили этой байке. Огромная тарельчатая антенна, о которой вы рассказывали, мачты радарной установки, компьютеры... Где все это, доктор Карпентер? Это, так сказать, несущественно, не правда ли? Игра воображения, и только.
Я изучающе посмотрел на Суонсона, но прерывать не стал.
— Ничего этого и в помине не существовало, верно? Вы окончательно заврались, мой друг. Зачем вам это нужно, не знаю, да и знать не желаю. Меня заботит другое — безопасность корабля, благополучие членов экипажа и доставка уцелевших зимовщиков в целости и сохранности. И рисковать я не намерен.
— А рекомендации британского адмиралтейства, а приказ вашего же начальника управления боевого использования подводных лодок — все это для вас пустой звук?
— Начинаю догадываться, каким образом вам удалось добиться этого приказа, — мрачно проговорил Суонсон. — Слишком много в вас таинственного, доктор Карпентер. Да и врать вы большой мастер.
— Как вы грубы, коммандер.
— Правда иной и не бывает. Так вы пойдете с нами?
— Прошу прощения. Я еще не закончил свою работу.
— Понятно. Джон, давай...
— Могу дать объяснение. Вижу, что придется это сделать. Не угодно ли будет выслушать меня?
— Выслушать очередную байку? — качнул головой Суонсон. — Ну уж нет.
— А я не готов идти. Тупиковая ситуация.
Суонсон взглянул на старпома, готового покинуть помещение.
— Ну что ж, если вы такой упрямец и не желаете выслушать, что я скажу, зовите свою свору. Какая удача, что в одном месте собрались сразу три дипломированных врача.
— Что вы хотите этим сказать?
— А вот что.
Пистолеты могут выглядеть по-разному. Одни сравнительно безобидны на вид, другие безобразны, третьи выглядят внушительно, четвертые — устрашающе. «Манлихер-шенауэр», который я сжимал в руке, имел устрашающий вид. И весьма. В белом свете лампы Кольмана грозно поблескивала его вороненая сталь. Таким оружием только и стращать людей.
— Вы не посмеете выстрелить, — категорически заявил Суонсон.
— Разговоры окончены. Мне надоело упрашивать, чтобы меня выслушали. Зови стражу, друг.
— На пушку берешь, мистер? — злобно проговорил старпом. — Не посмеешь пустить в ход свой пугач.
— Слишком много поставлено на карту, чтобы не посметь. Убедись сам. Не будь трусом. Не прячься за спины своих подчиненных. Не заставляй их идти под выстрелы. — Я поставил оружие на боевой взвод. — Получи пулю сам.
— Не двигайся с места, Джон, — скомандовал Суонсон. — Он не шутит. Наверно, в вашем чемодане с секретным замком целый арсенал? — добавил он сердито.
— Совершенно верно. Автоматы, шестидюймовые морские орудия, адские машины. А для мелкомасштабной операции сойдет и небольшой пистолет. Так как, выслушаете меня?
— Мы вас выслушаем.
— Тогда отошлите Ролингса и Мерфи. Не хочу, чтобы кто-то еще узнал то, что я вам сообщу. Кроме того, они, наверно, до смерти озябли.
Суонсон кивнул. Открыв дверь, лейтенант произнес несколько слов и вернулся. Я положил пистолет на стол, взял электрический фонарь и, сделав несколько шагов, произнес:
— Подойдите сюда и посмотрите.
Подошли оба, Проходя мимо стола, на котором лежал пистолет, они даже не взглянули на него. Возле одной из обезображенных груд обугленной плоти я остановился. Рядом со мной остановился Суонсон. Широко открытыми глазами он смотрел вниз. Лицо его побелело как мел. Из горла вырвался нечленораздельный звук.
— Кольцо, это золотое кольцо... — начал он, но тотчас умолк.
— Я вас не обманывал.
— Нет. Конечно нет. Я... я не знаю, что и сказать. Весьма...
— Это не имеет значения, — грубо оборвал я его. — Посмотрите сюда. Мне пришлось удалить часть обугленной плоти.
— Шея, — прошептал Суонсон. — Она перешиблена.
— Вы так думаете?
— Чем-то тяжелым. Не знаю. Должно быть, упала балка...
— Вы же видели эти строения. Там нет балок. Отсутствует полтора дюйма позвоночника. Если бы какой-то тяжелый предмет, упав, разрушил участок позвоночника в полтора дюйма, то обломки вдавило бы вглубь. Тут обстоит иначе. Они вырваны. В него стреляли спереди. Пуля попала в горло и вышла на затылке. Пуля с мягкой оболочкой. Это видно по размеру выходного отверстия. Стреляли из крупнокалиберного пистолета — кольта 38-го калибра, «люгера» или маузера.
— Господи Иисусе! — Я впервые видел Суонсона потрясенным. Посмотрев на груду, лежащую у его ног, он перевел взгляд на меня: — Выходит, совершено убийство?
— Кто же мог сделать это? — хриплым голосом проговорил Ганзен. — Кто, дружище, кто? Скажи, Бога ради. И зачем?
— Я не знаю, кто это сделал.
Суонсон смотрел на меня с каким-то странным выражением.
— Вы только сейчас это обнаружили?
— Вчера вечером.
— Вчера вечером, — раздельно произнес офицер. — И все это время, находясь на корабле, вы не сказали ни слова... даже вида не подали... Ей-богу, Карпентер, в вас нет ничего человеческого.
— Совершенно верно, — сказал я. — Видите вон тот пистолет? Он стреляет с оглушительным грохотом, и, когда я прицелюсь в того, кто сделал это, я и глазом не моргну. Во мне действительно нет ничего человеческого.
— Напрасно я это сказал. Виноват; — Суонсон сделал видимое усилие взять себя в руки. Он посмотрел на «манлихер-шенауэр», потом на меня, затем снова на пистолет. — О самосуде не может быть и речи, Карпентер. Никому не позволено брать на себя обязанности судьи.
