Последняя граница. Дрейфующая станция «Зет»

— Но из крана четвертой трубы немного воды все-таки вытекло, — возразил Ганзен.
— Жевательная резинка оказалась плохого качества.
— Вот подлец, — спокойно произнес Суонсон. Его сдержанность произвела на меня гораздо большее впечатление, чем самые громогласные обвинения. — Ведь он мог бы погубить нас всех. Если бы не милость Божья и мастерство гротонских кораблестроителей, никого из нас не осталось бы в живых.
— Он этого не желал, — заметил я. — У него не было намерения убивать нас. В тот вечер в Холи-Лох вы собирались осуществить проверку дифферентовки. Вы мне сами об этом сказали. Оповестили ли вы об этом экипаж или же сообщили ему в приказе?
— И то и другое.
— Ясно. Выходит, «приятель» наш знал о ваших планах. Он также знал, что вы будете проводить эти испытания в надводном положении или же на небольшой глубине. Если бы вы стали проверять трубы, то вода начала бы поступать в них, но не под таким давлением. Вы сумели бы закрыть дверь в передней аварийной переборке, но отказались бы от своих намерений. Что бы произошло в таком случае? Ничего особенного. В худшем случае пришлось бы лечь на дно. На глубине, безопасной для «Дельфина». Лет десять назад весь экипаж субмарины погиб бы от удушья. А сегодня, имея в своем распоряжении установки для регенерации воздуха, под водой можно находиться не один месяц. Надо только выпустить буй с антенной, доложить, кому следует, что с вами произошло, да попивать кофе в ожидании водолаза, который поставит на место наружную крышку, а потом, откачав воду из торпедного отсека, всплыть. Наш неизвестный «друг» — или «друзья» — не хотел никого убивать. Но задержать вас хотел. И это ему бы удалось. Теперь мы знаем, что вы смогли бы всплыть и без посторонней помощи, но даже в этом случае начальство приказало бы вам зайти на сутки-двое в док на профилактику.
— А зачем кому-то понадобилось задерживать нас? — спросил Суонсон. В его глазах мне померещился огонек любопытства, но, возможно, это только показалось. На лице офицера отражалось только то, что он хотел изобразить.
— Господи, неужели вы полагаете, что я могу ответить на такой вопрос? — раздраженно произнес я.
— Нет, пожалуй, — бесстрастно ответил Суонсон. — Скажите, доктор Карпентер, вы подозреваете кого-то из членов экипажа?
— Вам действительно нужен ответ?
— Полагаю, что нет, — вздохнул командир субмарины. — Оказаться на дне Северного Ледовитого океана — не очень-то привлекательный способ самоубийства. Если бы кто-то из членов экипажа подложил нам свинью, то, узнав что мы не собираемся проверять дифферентовку корабля на мелководье, он бы быстренько привел все в по-рядок. Выходит, сделать это мог кто-то из гражданских — рабочих дока в Шотландии. А ведь каждый из них прошел тщательную проверку, и не одну, и получил допуск к секретным работам.
— Это еще ничего не доказывает. Как в фешенебельных московских гостиницах, так и в британских и американских тюрьмах вы найдете уйму людей, имевших допуск к секретным работам.,. Что вы намерены предпринять, командир? Я имею в виду — в отношении «Дельфина»?
— Ломаю голову, как быть. В нормальных условиях следовало бы закрыть наружную крышку четвертой трубы, откачать воду из торпедного отсека, затем проникнуть внутрь него и закрыть заднюю крышку четвертого аппарата. Но наружная крышка не закрывается. Через несколько секунд после того как Джон доложил, что четвертая труба сообщается с забортной водой, командир поста погружения и всплытия нажал на кнопку дистанционного управления. Вы сами убедились, что это не помогло. Вероятно, в крышке перекос.
— Конечно перекос, как пить дать, — мрачно произнес я. — Если нажатием кнопки ничего не сделать, надо пустить в ход кувалду.
— Можно было бы вернуться в полынью, из которой мы недавно ушли, снова всплыть и послать под лед водолаза. Но я не хочу заставлять людей рисковать жизнью. Можно уйти в открытое море, подняться на поверхность и провести ремонтные работы там. Но из-за дифферента корабля на это уйдет чертовски много времени. Прежде чем мы вернемся, пройдет несколько суток. А некоторые из зимовщиков станции «Зет» находятся в очень тяжелом состоянии. Можем опоздать.
 
— Ну так вот, — произнес я. — Можете располагать мной, командир. Когда мы с вами познакомились, я сказал, что исследую воздействие окружающей среды на человеческий организм, А частности перепад давлений при аварийном выхода из субмарин. Я совершил очень много таких экспериментов, командир. У меня большой опыт, я знаю, что надо делать при таких перепадах, и умею надлежащим образом на них реагировать.
— И как же вы на них реагируете, доктор Карпентер?
— Я их прекрасно переношу.
— Что же следует предпринять?
— Вам отлично известно, что следует предпринять, — нетерпеливо произнес я. — Надо просверлить отверстие в задней аварийной переборке, ввинтить шланг для подачи сжатого воздуха, открыть дверь, влезть кому-нибудь в узкое пространство между двумя аварийными переборками и подавать сжатый воздух до тех пор, пока давление в этом пространстве не сравняется с давлением воздуха в торпедном отсеке. Задрайки на двери в носовой аварийной переборке следует ослабить, и, когда давление воздуха станет одинаковым, дверь откроется от легкого толчка. Тогда человек проникает в отсек, закрывает заднюю крышку четвертой трубы и спокойно уходит. Ведь вы именно это имели в виду?
— Приблизительно, — признался Суонсон. — Кроме одного. Вы тут ни при чем. Каждый член экипажа участвовал в учениях по аварийному выходу из субмарины. Каждому известно о воздействии перепада давлений на организм. И в большинстве своем мои моряки гораздо моложе вас.
— С чем вас и поздравляю, — отозвался я. — Однако возраст не имеет никакого отношения к способности выдерживать перепады давлений. Вы же не запустите на околоземную орбиту зеленого юнца, верно? Что же касается имитированных выходов на поверхность из цистерны глубиной в сотню футов, когда давление увеличивается постепенно, когда работаешь в условиях повышенного давления, а потом подвергаешься медленной декомпрессии, то они разительно отличаются от выхода из железного ящика в реальных условиях. Я видел молодых ребят — рослых, крепких, прекрасно подготовленных, которые ломались в таких условиях, а когда пытались выбраться наружу, то едва не сходили с ума. Сочетание физиологических и психических факторов, воздействующих на человека, — вещь суровая.
— Пожалуй, — медленно произнес Суонсон. — Я предоставил бы шанс вам, а не кому-то другому. Но вы забываете вот о чем. Что скажет командующий подводными силами Атлантики, если узнает, что вместо одного из своих подчиненных я послал на задание штатского?
— Я знаю, что он скажет, если вы не разрешите мне этого сделать. Он заявит: «Коммандера Суонсона надо понизить в звании до лейтенанта, потому что он, имея у себя на борту признанного специалиста в этой области, из глупого упрямства не захотел его использовать, чем подверг опасности жизнь членов экипажа и корабль».
Суонсон улыбнулся, но улыбка его была невеселой. И то сказать: ему было не до смеха — мы лишь чудом спаслись от верной смерти, до сих пор находились в трудном положении, а один из офицеров субмарины лежал бездыханный в нескольких футах от командира.
— А ты что скажешь, Джон? — посмотрел командир на Ганзена.
— Я встречал гораздо более бестолковых людей, чем доктор Карпентер, — ответил старший офицер. — К тому же нервозность и паника свойственны ему не более чем мешку портландсквто цемента.
— Он обладает качествами, которых трудно ожидать от заурядного лекаря, — согласился Суонсон. — Буду рад принять ваши услуги. Вас будет сопровождать один из членов экипажа. Это и здравому смыслу будет отвечать, и честь мундира спасет.
Операция прошла не очень гладко, но и неудачной ее нельзя было назвать. Все произошло именно так, как и следовало ожидать. «Дельфин» подвсплыл, чтобы корма оказалась всего в нескольких футах от нижней поверхности льда. В результате давление в торпедном отсеке уменьшилось до минимума. И все-таки нос корабля находился на глубине ста футов.