Гений Сталин. Титан XX века (сборник)
Во время польской войны в военном журнале появилась грубо шовинистическая статья о «природном иезуитстве ляхов» в противовес «честному и открытому духу великороссов». Особым приказом журнал был прикрыт, а автор статьи, офицер генерального штаба Шапошников, отстранен от работы. Сейчас Шапошников состоит начальником штаба и является единственным из уцелевших старших офицеров эпохи Гражданской войны. Только такие люди выжили, приспособились, уцелели.
Полагаю, не надо объяснять – чьим особым приказом был отстранен Борис Михайлович Шапошников от работы. Не убери Сталин из армии троцкистов, они бы и в 1941 году травили Шапошникова и Жукова, ревниво «оберегая революцию» от «грубого шовинизма русских».
Только насущное требование жизни заставило Сталина очистить армию от командиров Гражданской войны, представителей народностей, родные страны которых объективно были врагами России (немцев, поляков и др.), и, наконец, раз и навсегда отбить у военных охоту к митингам, играм в политику и утверждению «открытого господства сабли».
В то же время решить все эти проблемы, скажем, увольнением в отставку командиров определенного возраста или национальности не представлялось возможным, поскольку они, вне всякого сомнения, превратились бы в озлобленную и взрывоопасную массу, поведение которой в годы Великой Отечественной войны предсказать было трудно. Именно этим обстоятельством объясняется достаточно высокий процент применения высшей меры наказания по делам военных.
Надо отметить также, что при наведении порядка в армии Сталину приходилось действовать вслепую, поскольку в заговор было вовлечено не только командование РККА, но также руководство НКВД и политических органов армии, обязанных до известной степени уравновешивать и контролировать друг друга. В СССР данная система сдержек и противовесов в силовых структурах была нарушена, и Сталин, по сути, оказался с могущественным заговором в армии один на один.Чтобы подобная ситуация не повторилась, уже через несколько лет была создана система, при которой работу Наркомата обороны контролировал ГЛАВПУР РККА и военная контрразведка, подчиненная НКВД. Причем, в отличие от теплой компании Ягоды, Тухачевского и Гамарника, – Тимошенко, Берия и Мехлис не имели ни общего прошлого, ни общих интересов, которые могли бы способствовать возникновению предпосылок для их сговора против власти. Такое положение было одинаково выгодно и власти, и военным, которых больше никто не имел оснований подозревать в заговоре.
«Дело Тухачевского». Следствие и суд
Закрытый судебный процесс против участников военного заговора Тухачевского, Уборевича, Якира, Корка, Фельдмана, Эйдемана, Путны и Примакова начался в Москве в июне 1937 года. Как же проходил это процесс, имелись ли достаточные основания, чтобы оспаривать его итоги?
Собственно, впервые компрометирующие данные на Тухачевского, изобличающие его намерение установить военную диктатуру, были получены ГПУ еще в 1930 году при расследовании так называемого дела «Весна» против бывших царских офицеров. При этом дело «Весна» расследовалось ведомством Менжинского в инициативном порядке; Сталин же, узнав о его результатах, не допустил преследования Тухачевского. Некоторые авторы объясняют это решение Сталина желанием «диктатора поиграть с маршалом, как кошка с мышкой».
Сталину, естественно, было не настолько скучно, чтобы развлекаться подобным образом. На самом деле причина заключалась в том, что, обезглавив заговор, Сталин не уничтожил бы его, а разгромить всю подпольную сеть военных до 1937 года он не мог.
На свою неуязвимость рассчитывали и заговорщики, оставлявшие самого Тухачевского как бы в стороне от своей деятельности. Основная вербовочная работа, связь между заговорщиками и т. п. поддерживались помимо заместителя наркома. Даже в случае ареста отдельных участников ядро и руководство заговора должны были уцелеть. Возможность ареста самого Тухачевского без особо веских доказательств, на основании одних только туманных подозрений военными не допускалась. Однако Сталин нанес удар в самый центр заговора, арестовав его главу.
Едва это случилось, как военные поняли – их дело проиграно, и потому уже в день ареста многие из них подписали согласие дать подробные признательные показания. Странно в этой связи звучат заявления сторонников невиновности Тухачевского о том, что «на самых первых допросах, протоколы которых не составлялись вовсе или не сохранились, Тухачевский отказывался признать свою вину». Как же можно это утверждать, на каком основании, если протоколы не велись либо не сохранились?
Тем не менее чуть ли не общепринятой является версия о том, что «маршала жестоко пытали». То, что военных моглипытать в НКВД, не вызывает никакого сомнения, однако данных, подтверждающих это, как не было, так и нет. Еще при Хрущеве предпринимались попытки найти подобные свидетельства. Были придирчиво допрошены бывшие сотрудники НКВД, имевшие отношение к следствию по делу Тухачевского. Однако, несмотря на все усилия, подтверждения версии пыток не нашлось.
В хрущевских изысканиях речь шла о том, что следствие «давило», «издевалось», но как? Переодели арестованных в красноармейскую форму, кормили по тюремной раскладке, не стригли. Якир вышел от следователя без петлиц, с разорванным воротом, значит, наверное, били и т. п. В итоге при отсутствии подлинной информации Горбачеву пришлось выдать за свидетельство пыток Тухачевского некое бурое пятнышко, найденное на странице его следственного дела.
Между тем надо понимать, что вопрос-то состоял не в том, чтобы выбить признание на уровне «да» или «нет». Тот же Тухачевский дал подробные показания о характере своей вредительской деятельности применительно к особенностям военного строительства в СССР. Никакой полуграмотный энкавэдэшник ничего подобного придумать, естественно, не мог. Трудно представить, чтобы и Тухачевский все свои показания высосал из пальца.
Несколько часов давал показания и командир Красного казачества комкор В.М. Примаков, в частности, заявивший:
Я должен сказать последнюю правду о нашем заговоре. Ни в истории нашей революции, ни в истории других революций не было такого заговора, как наш, ни по целям, ни по составу, ни по тем средствам, которые заговор для себя выбрал. Из кого состоит этот заговор? Кого объединило фашистское знамя Троцкого? Оно объединило все контрреволюционные элементы, все, что было контрреволюционного в Красной Армии, собралось в одно место, под одно знамя, под фашистское знамя Троцкого. Какие средства выбрал себе этот заговор? Все средства: измена, предательство, поражение своей страны, вредительство, шпионаж, террор. Для какой цели? Для восстановления капитализма. Путь один – ломать диктатуру пролетариата и заменять фашистской диктатурой. Какие же силы собрал заговор для того, чтобы выполнить этот план? Я назвал следствию больше 70 человек – заговорщиков, которых я завербовал сам или знал по ходу заговора. Состав заговора из людей, у которых нет глубоких корней в нашей Советской стране, потому, что у каждого из них есть своя вторая родина. У каждого персонально есть семьи за границей. У Якира – родня в Бессарабии, у Путны и Уборевича – в Литве, Фельдман связан с Южной Америкой не меньше, чем с Одессой, Эйдеман связан с Прибалтикой.
Необходимо иметь в виду и то, что характер допроса в суде предполагал опять-таки не просто перепасовку по принципу «да и нет», а представлял собой длиннейшую и сложнейшую логическую последовательность вопросов. «Выучить» ответы на эти вопросы были не в состоянии не только красные командиры, но и крупнейшие интеллектуалы того времени. Давать подробные и полностью взаимосвязанные ответы можно было только на основе описания истинного положения вещей. Собственно, именно в изобличении подсудимых и заключался смысл допроса со стороны государственного обвинителя. Именно глубина и последовательность признаний, а отнюдь не их эмоциональность, являлись, собственно, доказательством.