Гений Сталин. Титан XX века (сборник)
Что и говорить, Иосиф Сталин прожил сложную, полную противоречий и тяжелых решений жизнь, однако работая в эти последние дни над очередным снижением цен, он наверняка чувствовал удовлетворение.
После двух часов дня Сталин ненадолго сходил в баню, однако ожидаемого облегчения не почувствовал – слабость, одышка и головная боль все не проходили.
Наступил вечер, стало темнеть. Можно представить, как одиноко было Сталину в пустоватых комнатах Ближней дачи. Адреналин борьбы и радость побед, все, что составляло его прежнюю, полную событий жизнь, осталось в прошлом. Никого из тех, к кому Сталин был привязан, рядом с ним теперь не было – мать, Екатерина Сванидзе, Надежда Аллилуева, Серго Орджоникидзе, Валерий Чкалов, Сергей Киров, Андрей Жданов – давно ушли из жизни.
Возможно, что как нечто происходившее в другой жизни вспоминал он и свое детство – слабый свет керосиновой лампы, отца и мать за работой, низкий, закопченный потолок спальни. Ведь как бы давно ни минуло детство Сталина, все началось именно тогда. «Идеалом и предметом мечтаний Сосо являлся Коба (благородный разбойник, герой романа А. Казбеги. – Прим. авт.). Он хотел стать Кобой, борцом и героем… Лицо Сосо сияло от гордости и радости, когда мы называли его Кобой», – вспоминал один из одноклассников Сталина по горийскому духовному училищу.
Как бы ни мудр был Сталин, ему, вероятно, очень обидно было оставаться в тот день в одиночестве. Можно предположить, что он чувствовал себя русским королем Лиром: советский народ, точно верная Корделия, был где-то далеко, а окружали его одни лишь реганы и гонерильи.
В начале восьмого часа вечера Сталин переоделся в казенное летнее солдатское белье, надел повседневный маршальский мундир и ботинки, сшитые еще перед Ялтинской конференцией, туго застегнул крючок на вороте зимней шинели, которую носил с середины двадцатых годов, и поехал в Большой театр.В тесном фойе правительственного подъезда театра на мягком стуле дремал бессменный гардеробщик Тимофей Иванович Крюков. Сталин велел не будить старика и в сопровождении охранника Кириллина поднялся в ложу.
Слушая великую музыку Чайковского, глядя, как порхает по сцене Одетта – неповторимая Ольга Лепешинская, как блещет орденами и золотым шитьем зал, Сталин чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Мужественный человек, он не мог не осознавать, что его одиночество – это отчуждение между живыми и тем, кто должен уйти.
Вернувшись домой, Сталин приказал на завтрашнее утро, 28 февраля 1953 года, вызвать в Кремль Маленкова, Берию, Хрущева и Булганина.
Удар
...
От 4 марта 1953 года
ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЕ СООБЩЕНИЕ
о болезни Председателя Совета Министров СССР
и Секретаря Центрального Комитета КПСС
товарища Иосифа Виссарионовича Сталина
Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза и Совет Министров Союза ССР сообщают о постигшем нашу партию и наш народ несчастье – тяжелой болезни товарища И.В. Сталина.
В ночь на 2-е марта у товарища Сталина, когда он находился в Москве в своей квартире, произошло кровоизлияние в мозг, захватившее важные для жизни области мозга. Товарищ Сталин потерял сознание. Развился паралич правой руки и ноги. Наступила потеря речи. Появились тяжелые нарушения деятельности сердца и дыхания.
Для лечения товарища Сталина привлечены лучшие медицинские силы: профессор-терапевт П.Е. Лукомский; действительные члены Академии медицинских наук СССР: профессор-невропатолог Н.В. Коновалов, профессор-терапевт А.Л. Мясников, профессор-терапевт Е.М. Тареев; профессор-невропатолог И.Н. Филимонов; профессор-невропатолог Р.А. Ткачев; профессор-невропатолог И.С. Глазунов; доцент-терапевт В.И. Иванов-Незнамов. Лечение товарища Сталина ведется под руководством Министра здравоохранения СССР т. А.Ф. Третьякова и Начальника Лечебно-Санитарного Управления Кремля т. И.И. Куперина.
Лечение товарища Сталина проводится под постоянным наблюдением Центрального Комитета КПСС и Советского Правительства.
Ввиду тяжелого состояния здоровья товарища Сталина Центральный Комитет КПСС и Совет Министров Союза ССР признали необходимым установить с сего дня публикование медицинских бюллетеней о состоянии здоровья Иосифа Виссарионовича Сталина.
Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза и Совет Министров Союза ССР, как и вся наша партия, весь наш советский народ сознают все значение того факта, что тяжелая болезнь товарища Сталина повлечет за собой более или менее длительное неучастие его в руководящей деятельности.
Центральный Комитет и Совет Министров в руководстве партией и страной со всей серьезностью учитывают все обстоятельства, связанные с временным уходом товарища Сталина от руководящей государственной и партийной деятельности.
Центральный Комитет и Совет Министров выражают уверенность в том, что наша партия и весь советский народ в эти трудные дни проявят величайшее единство и сплоченность, твердость духа и бдительность, удвоят свою энергию по строительству коммунизма в нашей стране, еще теснее сплотятся вокруг Центрального Комитета Коммунистической партии и Правительства Советского Союза. Центральный Комитет Коммунистической партии Советского Союза Совет Министров Союза ССР
Вопреки внушавшейся нам много лет теории об ужасающем культе личности Сталина, никакой истерики на газетных страницах в тот далеко не рядовой для Советской страны день не было. Рядом с сообщением о болезни Сталина утренние газеты поместили обычные статьи о стахановцах, о положении в Корее и о культурном обмене со странами «народной демократии». Даже отчет о прошедшем накануне полуфинальном матче на кубок Советского Союза по хоккею с шайбой между командой Центрального дома Советской Армии и «Крыльями Советов» был подробнее и больше объемом, чем статья о болезни вождя советского народа.
И тем не менее, прочтя ее, огромная страна сразу впала в шок.
Можно без преувеличения сказать, что эта короткая и скупая на эмоции сводка подействовала на советских людей даже сильнее, чем памятное «важное правительственное сообщение», переданное по радио в полдень 22 июня 1941 года. Тогда до большинства граждан Советского Союза далеко не сразу дошел весь ужас надвинувшейся на страну войны, теперь же в один миг стало ясно, какая беда обрушилась на Советский Союз, на каждого его жителя от мала до велика. Переданное сообщение не оставляло сомнений в том, что Сталин при смерти.
Хорошо известно, что любое расследование в значительной мере основывается на анализе противоречий в показаниях свидетелей, а также сопоставлении этих показаний с объективными фактами и вещественными уликами. То, что происходило со Сталиным и рядом со Сталиным, начиная с утра 28 февраля до того момента, как народ был извещен о случившемся несчастье, излагалось впоследствии участниками событий до того путано, сбивчиво и противоречиво, что возникли обоснованные подозрения в причастности многих из них к смерти советского вождя.
Однако в действительности вранье и измышления, которые нагородили члены Политбюро, охранники и врачи, объяснялись не наличием у них каких-то преступных умыслов, а лишь банальным стремлением спихнуть с себя ответственность за ненадлежащее, прямо скажем, безобразное исполнение профессиональных обязанностей в той критической ситуации.
Таким образом, логично будет предположить, что чем более высокое положение занимал тот или иной автор воспоминаний, чем меньше он боялся наказания и привлечения к ответственности, тем ближе к истине должна быть изложенная им версия событий.
Среди всех, кто так или иначе имел отношение к последним дням и часам жизни вождя, таким человеком, несомненно, в первую очередь являлся Н.С. Хрущев. Вот как он вспоминал начало дня 28 февраля 1953 года:
И вот как-то в субботу от него позвонили, чтобы мы пришли в Кремль. Он пригласил туда персонально меня, Маленкова, Берию и Булганина. Приехали. Он говорит: «Давайте посмотрим кино». Посмотрели. Потом говорит снова: «Поедемте, покушаем на Ближней даче». Поехали, поужинали. Ужин затянулся. Сталин называл такой вечерний, очень поздний ужин обедом. Мы кончили его, наверное, в пять или шесть утра. Обычное время, когда кончались его «обеды».