Сезон обольщения

Бекки недоуменно посмотрела на него:
— Ты за этим приехал? Убедиться, что я в порядке?
— Да, — ответил он, прямо глядя ей в глаза.
Почему-то горло у нее перехватило, навернулись слезы.
Возможно, она просто сильно устала.
— Спасибо тебе, — шепнула Бекки.
  
Глава 12
 
Джек думал, она догадается раньше, и тогда непременно попытается удрать или просто отгородится от него и от всего мира, забившись в угол кареты и закрыв глаза.
  
Наконец она выпрямилась и повернулась к нему:
— Разве нам не пора приехать в Мейфэр? Или хотя бы добраться до города?..
Джек ответил, осторожно подбирая слова:
— Но я везу тебя не в Деворе-Хаус…
— Как? — Глаза ее округлились.
— Ты же сама сказала, что хочешь уехать. Вот я тебя и увожу.
— Но я не могу покинуть Лондон! Кейт уже скоро…
Джек прижал пальцы к ее губам.
— Тише. Я известил леди Деворе, куда мы направляемся. Если что-то случится с твоей невесткой, нам немедленно сообщат.
Бекки уже открыла рот, чтобы возразить, тут же передумала, но потом все-таки снова решилась:
— Однако если кто-то… нас же выставят на посмешище перед всем светом.
— Чепуха. — Джек снова взял ее руку в свою и погладил пальцем нежную кожу запястья. — Никто не будет этого знать, кроме леди Деворе и Стрэтфорда, которому я отошлю обратно карету. Мы будем совершенно одни.
Она молча смотрела на него. Шок, страх, сопротивление, ожидание — все эти чувства волнами проходили по ее лицу.
— Ну а если даже и узнают, что такого? Разве ты сама не говорила, что тебе плевать на скандал?
— Да. Но я ошибалась. Когда речь идет о репутации всей моей семьи… — Она помялась немного, но все же закончила: — Это ранит.
Джек с трудом сдержал гримасу. Мучительно было думать о ее страдании. Невыносимо было знать, что о ней ходят сплетни. Да как они смеют?! Ведь она самая красивая, милая, умная и очаровательная женщина из всех, кого он когда-либо знал.
Джек был глубоко расстроен. Жаль, что невозможно добраться до каждого лондонского сплетника и вытрясти на помойку всю гадость, которой он напичкан: такое, конечно, неосуществимо, — но Джек надеялся, что сумеет обеспечить для Бекки хоть немного покоя.
— Мы едем в дом под Ричмондом, который я снял. Побудем вдали от Лондона, хотя и достаточно близко, чтобы вернуться по первому же зову, — Он сжал ей руку. — Тебе необходимо немедленно освободиться от этого города. Я помогу. Только разреши.
— Мой брат никогда не одобрил бы такое, — промолвила она.
— Но это твоя жизнь, а не его.
— Он разыщет нас. Ведь он уже однажды чуть тебя не убил.
Джек критически приподнял бровь:
— Почему ты решила, что он чуть меня не убил?
— Когда Гарретт нашел нас в отеле «Шеффилд», в его глазах была жажда крови.
— Жажда крови в его глазах — это еще не моя смерть.
— Ты не знаешь моего брата. Если он… — Голос ее дрогнул, и она отвела взгляд. — Если Гарретт что-то задумал, его уже не остановить.
— Я остановлю.
Она долго молчала, глядя в окно кареты. Ехали по берегу реки. Полная луна холодным сиянием освещала им путь, поблескивая в черных водах Темзы, видневшихся сквозь голые ветви кустов и деревьев.
Наконец она снова обратилась к Джеку:
— Ты по-прежнему хочешь жениться на мне?
— Да.
Джек почувствовал, как в ожидании ответа у него напряглась спина. Он боялся, что она прикажет немедленно отвезти ее обратно к леди Деворе, и надеялся, что она прямо сейчас согласится выйти за него.
— Так ты пытаешься… это уловка, чтобы заставить меня согласиться стать твоей женой?
Он не знал, что сказать. Цель оправдывает средства. Не так давно он просто сослался бы на философию Макиавелли, которую вполне одобрял.
Но при виде того, как она испугалась в липких объятиях француза, позабыв о всякой тактике, Джек захотел только одного — поскорее увезти ее куда-нибудь подальше, спрятать от сальных взоров и любопытных глаз, от злых языков и сплетен. Оградить, уберечь от всего этого.
Хранить ее… И он знал подходящее место — дом, в котором он надеялся жить с ней после свадьбы.
Он взглянул ей в глаза и сказал абсолютно честно:
— Это вовсе не уловка. Я не думал о свадьбе ни когда предупреждал Сесилию, что увожу тебя, ни когда объяснял дорогу кучеру. Я думал только о том, что ты хочешь подальше уехать.
Снова прошло несколько долгих минут молчания. Наконец она произнесла:
— Что, если бы ты преуспел, Джек? Предположим, ты убедил меня в том, что станешь мне хорошим мужем. Заставил поверить, что вместе мы будем счастливы. Вдруг я соглашусь? — Во мраке кареты ее глаза приобрели оттенок индиго и, казалось, светились. — Но если потом окажется совсем не так? Что, если ты забудешь все свои обещания, как только мы поженимся? Что, если счастье для меня невозможно? Что, если я вообще никогда не достигну его?
— Это неправда.
— Откуда ты знаешь?
«Потому что я когда-то решил то же самое про себя», — подумал Джек, а вслух сказал:
— Просто знаю.
О, как он ошибался, легкомысленно заявив Стрэтфорду, что ему ничего не нужно от Бекки, кроме ее денег! Нет, нужно. Много, много больше, чем деньги. Тогда он действительно надеялся просто спасти свою шкуру, но с того самого дня, когда его пригласили к ним в дом со всей его семьей, с того момента, как он остался стоять внизу лестницы, глядя вслед удаляющейся Бекки, что-то переменилось. В его груди как будто расцвел пышный цветок понимания, приятия.
Получается, он солгал Стрэтфорду. Он был смущен и не уверен, пытался убедить себя в обратном, держаться за свою юношескую клятву, которую дал себе двенадцать лет назад, — Что никогда не полюбит никого после Анны…
Бекки снова отвернулась от него к окну.
— Ты же торговец, Джек. Тебе должно быть понятно то, что я скажу: я — испорченный товар.
— Да я тоже, — ответил он, подразумевая под этим гораздо больше, чем она могла бы подумать.
— Почему бы тогда тебе не выбрать другую? Чтобы была попроще меня? И получше?
— Нет никого лучше, — решительно сказал Джек, потому что Бекки была единственная, о ком он мечтал. Единственная женщина в мире — для него.
Очаровательный уютный коттедж стоял на берегу Темзы. Когда они подъезжали, Джек объяснил, что взял его в аренду в то самое утро, когда сделал ей предложение, потому что намеревался жить здесь после их свадьбы. В доме явно не было никакой прислуги, но Джек сказал, что еду привезут утром.
Когда они вошли внутрь, он снял с плеч Бекки карнавальное домино и усадил на диван в приемной. Только тут она вспомнила, что у нее нет с собой никакой одежды.
Она взглянула на Джека, и ей показалось, что между ними полыхает жар костра. «Возможно, и не понадобится никакая одежда». При этой мысли Бекки вся вспыхнула.
— Побудь здесь, — сказал Джек и отошел зажечь светильник и развести огонь в камине.
Бекки не двигалась с места, исподтишка наблюдая за его действиями и медленно стягивая перчатки. Для такого крупного мужчины он был весьма грациозен, двигался ладно и ловко.
Как только огонь разгорелся, весело потрескивая, Джек взял светильник.
— Идем. Я покажу тебе дом, — позвал он Бекки, поднимая ее с места.
И повел из приемной через маленькую столовую в кухню. Затем они поднялись по лестнице, которая вела наверх, к трем спальням — двум маленьким и одной довольно просторной. Дом выглядел скромно, но опрятно, чисто и удобно.
Когда они вошли в большую спальню, Джек встал перед Бекки и провел пальцем по ее щеке. Она подалась вперед. Он смотрел на нее такими темными и искушающими глазами, что у нее в кончиках пальцев защипало — так хотелось прикоснуться к нему.
  
Но в тот же миг совершенно прозаически заурчало в животе.
Джек опустил руку и обхватил ее пальцы ладонью.
— Ты голодна?
Она уныло улыбнулась:
— Полагаю, вечерние приключения разожгли мой аппетит.
— Что ж, на горячее не рассчитывай, но несколько красивых яблок в кладовой я видел, когда был здесь в последний раз.