Граф Суворов 8 (СИ)

— Где мы можем еще взять алмазы? — на всякий случай уточнил я.
— Небольшими партиями — на черном рынке. Что-то туда все равно попадет. — сказал Петр. — Этого будет достаточно для поддержания текущего состояния промышленности и флота, но развиваться не выйдет. Однако, возможно у вашего величества найдется способ решения этой проблемы.
— Как? — недовольно поморщившись спросила Екатерина. — Я не могу инициировать старые, уже использованные алмазы. Неприятно это признавать, но я даже передать свои знания и навыки сыну не в состоянии.
— Мы знаем. Прости, сестра, но я обращался не к тебе. — ответил Петр, и я с трудом удержался от того, чтобы не поморщится. — Совету стало известно, что соратники его высочества Александра Борисовича Романова недавно сдали экзамен в высшую военную академию Петрограда, показав восьмой и девятый уровень резонанса. При этом нам достоверно известно, что у них нет высокородных родственников.
— Возможно все дело в моей уникальной методике тренировок. — ответил я, пожав плечами.
— Может и так, а может дело не в них, а в том, что вы каким-то образом изменили свойства бриллиантов, доставшихся вашим бывшим однокурсникам. — Петр подался вперед. — Если есть такой способ — совет должен о нем знать.
— Боюсь ваши домыслы не имеют ничего общего с реальностью. — ответил я, взглянув прямо в глаза регенту. — На сколько мне известно, даже если каким-то образом получится изменить камень резонанса, это не решит появления новых одаренных.
— Не решит. — согласился Петр. — Но мы сможем позволить себе скупать мусорные камни, а затем у избранных менять свойства. Вернее, вы сможете, ваше величество. Это бы во многом решило проблему.
— Возможно стоит вновь попробовать использовать искусственное выращивание камней? — вмешался Нарышкин, когда я не ответил на прямой вопрос. — Прошло уже больше сорока лет с последних попыток, технологии не стоят на месте.
— В прошлый раз в эксперименте погибло больше сотни человек и пришлось на несколько лет перекрывать доступ к Сургуту. — покачал головой Петр. — Пока на подобные меры идти не стоит, особенно на фоне той компании что мы развернули против ордена. Но если другого выхода нет…
— Я не могу инициировать камни. — поморщившись ответил я. — Пока не могу, по крайней мере. Способности, которые у меня есть — развиваются и я ежедневно уделяю по несколько часов тренировкам. Возможно, если я увижу, как происходит инициация камней, сумею лучше понять этот процесс.
— Боюсь это невозможно. — ответила Екатерина. — И дело тут не в том, что я отказываюсь из вредности. Я могу рассказать тебе обо всем подробнее наедине, но правда в том, что любое оборудование выходит в процессе из строя, а наблюдатели… скажем так никого, кто мог бы со стороны описать процесс не остается.
— Это как-то связано с гибелью заключенных в Екатеринограде, или то были последствия экспериментов ордена? — уточнил Петр.
— Если это оскорбление, то тебе стоит быть готовым на него ответить, братец. — поджав губы ответила Екатерина, и воздух в комнате ощутимо похолодел.
— Может хватит? — спросил я, посмотрев на дядю и мать по очереди. — Вы и так империю на куски готовы были разорвать. Что теперь?
— Сынок, боярская честь, тем более честь императора, это не то, чем можно пренебрегать, или что можно позволять безнаказанно оскорблять. Даже намек на подобное оскорбление нельзя оставлять без ответа. — ответила Екатерина, не сводя взгляда с брата. — Иначе такие оскорбления станут обыденностью.
— Что позволено юпитеру, не позволено быку. И наоборот. — ответил Петр, усмехнувшись. — Так что с заключенными? Если я подниму доклады тайной канцелярии, не найдется ли там множества таких случаев, которые замолчали ради общественного спокойствия?
— Мы старались ради империи, идя на любые ухищрения чтобы понять — что такое инициация резонансных камней и как ее можно передать другому лицу. — нехотя ответила Екатерина. — Результаты неутешительные, если тебе не передал эту особенность глава государства из правящего рода и не выбрали представители общества Теслы — получить способность к инициации не выйдет.
 
— Общество настроено против России. — мрачно прокомментировал Петр. — Я связался с их представителем, и получил очень четкий ответ — чем быстрее мы одержим поражение, тем лучше.
— Зачем им это? — обеспокоенно спросил Нарышкин. — Они же придерживаются нейтральной позиции.
— Орден Асклепия официально тоже. — заметила Екатерина. — Что не мешало им попытаться убить меня и моих детей.
— К слову об этом, я до сих пор не понимаю зачем оставлять вас в живых. — сказал Мирослав, и все удивленно повернули головы к нему. — Прошу прощения, если мои слова прозвучат слишком жестоко, но и в самом деле, они же могли под видом лекарств использовать сильнодействующий яд, а не снотворное. Одна доза...
— Они хотели получить нас живьем. — сказал я, спеша разредить обстановку. — В Екатеринограде, перед смертью, Меньшиковы говорили об этом прямо, рассчитывая, что смогут без проблем победить. Вероятно, хотели получить материал для экспериментов. Или собственных производителей резонансных кристаллов.
— Слишком большое допущение. К счастью, мы можем допросить главу ордена чтобы выяснить правду. — посмотрев на брата сказала Екатерина. — Если выяснится, что они хотели переправить нас в Швейцарию и там начать создание резонансных кристаллов.
— Сомневаюсь. — покачал головой Петр. — Мы видели их секретные документы, вся деятельность ордена в России была направлена на сдерживание одаренных, на уменьшение их количества. Так что единственное вероятное применение — они хотели обнаружить способ навредить одаренным.
— В таком случае, возможно бомба в дворянском собрании — тоже результат их работы. — предположил Мирослав. — Кто бы не стоял за этим терактом — опасность повторения подобной трагедии нельзя сбрасывать со счетов. Одним ударом они чуть не разрушили Петроград, и убили сотня выдающихся дворян и бояр. Почти все погибшие — дарники высокого ранга.
— Мощнейшее оружие, направленное против самого существования жизни. — покачал головой Нарышкин. — Если наши враги начнут его массивов применять — то ни одна армия с таким не справится.
— Не преувеличивайте, господа. — отмахнулся Петр. — Оно и сработало-то, только из-за большого количества одаренных в непосредственной близости. С большой долей вероятности можно сказать, что против армии оно совершенно бесполезно. Это оружие безумного террора, а не войны.
— От этого не легче. — возразила Екатерина. — Скоро осенний бал дебютанток, сотни одаренных соберутся в зимнем дворце. Предлагаешь отменить все торжества или досматривать бояр и всех слуг? Это могут воспринять как оскорбление и недоверие верным слугам империи. В любом случае — удар по репутации который ничем не хуже прямого столкновения. Это, уже не говоря о том, что на балу присутствуют послы!
— Их не досмотришь. — согласился Петр. — Проще уж отказать им в приглашении, чем пытаться нарушить дипломатическую неприкосновенность. Отказ от проведения бала воспримут как слабость. Нельзя подобное допускать.
Все задумались, хотя у меня в голове как-то не укладывалось, если выбирать между показной слабостью и сотнями, а возможно и тысячами жертв — я безусловно выберу первое. На оскорбление всегда можно ответить, на насмешку — совершить действие, которое ее сотрет с лица хама. А мертвых уже не вернуть.
— Мы должны объяснить приглашенным всю опасность подобного мероприятия. — предложил я. — Рассказать, что произошло в дворянском собрании и что подобного можно избежать. Уверен, в руководстве ведущих родов нет идиотов, которые не поймут принятые меры.
— Даже если так, бал дебютанток — это мероприятие, выполненное в традиционном классическом стиле эпохи Возрождения. Пышные и одновременно откровенные платья, вычурные костюмы, маскарад. — проговорила Екатерина. — В таких нарядах спрятать можно не только небольшое устройство, но даже человека. А досматривать невест, тех самых невинных дебютанток — это оскорбление не только девушки, но и всего рода. На это мы пойти не можем. Уж лучше отменить мероприятие вовсе. Нарушение традиции неприятно, но не критично.