Игры Эн Ро Гримм (СИ)

– Я могу сбегать в лагерь и принести что-нибудь, – вызвался Джек. Для него сидеть на месте и ничего не делать, пока трудится кто-то другой, было почти невыносимо. Ноги уже гудели от желания размяться. – Поесть захватить? 
Сирил рефлекторно схватился за свою сумку, но промолчал. Если у него и были с собой припасы, то делиться он пока не собирался.
– Прихвати, – разрешила Ширла. – Сладкого хочется…
«Да уж, жаль, что тут нельзя просто зайти в супермаркет за шоколадкой, – пронеслось в голове. – Кофе бы тоже не повредил, даже баночный». 
О конфете, которую ему дала Грейс, он вспомнил, уже возвращаясь назад, к яме – с флягой травяного чая, чёрствой лепёшкой из собственных запасов и остатками сыра. 
Лопата всё ещё продолжала копать. Ширла выглядела откровенно измученной, но держалась, даже умудрилась пошутить про лисью доставку, когда увидела Джека. Сирил сидел чуть в стороне, со скрипкой, и музицировал. Мелодия была нежной, тихой, переливчатой; полуопущенные ресницы трепетали, губы были чуть приоткрыты… Он выглядел погружённым в себя и расслабленным.
И очень уязвимым.
«Пусть всё пройдёт успешно, – загадал Джек. – Пусть никто не умрёт». 
А сердце, глупое сердце защемило от недоброго предчувствия.
  
Глава 21. КАК ЗАГНАННЫЙ ЗВЕРЬ
 
Джек никогда не считал, что у него хорошая интуиция. Он доверялся людям, и его подставляли, предавали, подвергали опасности; он слишком часто давал второй шанс, и даже третий… Иногда он чуял, что дело неладно – как тогда, в доме трёх ведьм, когда Белая плела интриги, но зачастую приходил к неправильному выводу и только усугублял всё попытками как-то спасти ситуацию.
Самые горькие, самые страшные события он предвидеть никак не мог.
Нелепый несчастный случай с мамой; болезнь и смерть отца.
И то, что мачеха попробует упечь его в психушку, тоже…
Нет, провидец из Джека был хреновый. 
Но сейчас всё шло уж слишком хорошо, так, что забеспокоился не только он, но и Ширла, а у неё это вылилось в параноидальную осторожность. 
– Сегодня никаких вылазок наружу с наступлением темноты, – строго, спокойно, без привычного паясничания приказала она. – И будем дежурить по очереди, я распределю смены. Яму я почти докопала, в принципе, можно было на этом и остановиться. Но завтра я хочу углубить её метра на три хотя бы, для гарантии, и уплотнить стенки. Лопата, не подведи, – оглянулась она на свою сумку, из которой торчал треснутый черенок. – Конечно, это будет задача – посадить на дне ползучие силки, зашептать их и выбраться вовремя…
– У меня есть верёвка, – задумчиво протянул Сирил. 
– Ты настолько устал от Игр? – живо отреагировала Ширла. 
– Пока не настолько, спасибо за беспокойство, – вежливо ответил Сирил. И продолжил как ни в чём не бывало: – Обвяжешь себя, и мы тебя вытащим. Ну, Джек вытащит.
– Я могу, – подтвердил Джек. – Тягловой лис. 
Ширла хихикнула – и почти сразу зевнула в кулак.
– Ладно, давайте ужинать и спать. У меня был крайне тяжёлый день, полный умственного и колдовского труда, что в целом одно и то же… Лидерским произволом назначаю себе дежурство с пяти утра и до побудки, но, если что, не стесняйтесь меня растолкать. Так, что там есть пожрать? 
На «пожрать» была уха с пряностями, хлеб из неприкосновенных запасов Сирила и месиво из овсянки и поздних сладких яблок, которое Джек обозвал пудингом, а Ширла – размазнёй. Так или иначе, от «размазни» и ложки не осталось, хотя Альфред благородно уступил половину своей порции. Он же и дежурил первым, когда все легли спать: сел поближе к выходу, прямо у соляного круга, с оружием наготове, всматриваясь в темноту и прислушиваясь к каждому шороху. 
«Мимо него и мышь не проскочит», – подумал Джек, кутаясь в плащ. 
И – почти мгновенно провалился в сон.
…и очнулся через несколько часов, резко, словно тумблер переключили. 
Был черед Эшлинг дежурить. Она сидела ближе к туннелю, ведущему наружу, прикрыв глаза; обнажённый меч лежал поперёк коленей. Лицо у неё выглядело напряжённым, хоть и не испуганным. По прикидке Джека, сам он мог спокойно спать ещё часа полтора как минимум, однако что-то казалось неправильным, опасным, вызывало тревогу.
 
«Запах», – понял он вдруг.
Нос у него сейчас был не таким чутким, как в лисьем облике. Но всё-таки различать удавалось больше, чем обычному человеку. От Альфреда пахло несвежей одеждой – очень слабо, а ещё пижмой; от Сирила – мылом из розы, лаванды и фиалки, похожем на то, что использовали брадобреи… А поверх всего тянулся едва ощутимый, но неприятный сладковатый флёр, словно от чуть подмокшей старой бумаги. 
Так пахло в дальних секциях библиотеки, где хранилась периодика, и в архиве университета. 
Запах шёл снаружи.
Беззвучно приблизившись к Эшлинг, Джек осторожно тронул её за плечо, стараясь не напугать, и спросил шёпотом:
– Что-то не так?
Она кивнула.
– Мне померещилась какая-то дрожь, словно камни затрепетали вдруг… Но потом всё прекратилось, – свистяще выдохнула она. – А тебя что потревожило?
– Ещё не знаю, – откликнулся Джек так же тихо. – Но попробую понять.
Оглянувшись на спящий лагерь, он кувырнулся через плечо – и встал уже на четыре лапы. Сейчас он был маленьким, меньше даже, чем обычная лиса.
«Меня нет, меня нет, – думал он, переступая через соляной круг и направляясь вверх по туннелю. – Как там говорил Эйлахан? Главное, чтобы воля была тверда? Меня нет, совсем нет…»
Поворот, виток, ещё поворот…
Запах бумаги стал резче, и к нему примешалось что-то тинное, затхлое.
«А ведь давно уже должен был показаться выход», – подумал Джек, и сообразил вдруг, что туннель и впрямь заканчивается шагов через десять, но вместо проёма виднелась шершавая, отсыревшая стена.
…а потом он осознал.
«Это кожа».
Стена дрогнула – и отъехала… нет, конечно, просто веко приподнялось.
На Джека – маленького, слабого, жалкого – пялился огромный глаз.
«Он меня не видит. Не видит. Не видит». 
Джек застыл.
Глаз провернулся в одну сторону, в другую… а потом показалась полоска лунного света. Монстр – тот самый великан, спригган, без сомнений – отклонился от туннеля, разочарованно, клокочуще выдохнув.
С трудом Джек развернулся – и стреканул вниз по туннелю. 
– Громила с дубиной здесь, – сообщил он, кувырнувшись через голову и снова обернувшись человеком. – Бродит у входа, иногда заглядывает внутрь. Кажется, обереги Ширлы работают, потому что он нас не замечает, но явно подозревает что-то… Надо её разбудить. 
Эшлинг даже спорить не стала; побледнела как смерть – и подползла на коленях к Ширле, а потом потрясла её.
Ширла вскочила, как ужаленная, и сна у неё не было ни в одном глазу.
– Чёрт, чёрт, чёрт, – бормотала она, ползая на коленях вдоль соляного круга, прямо по нему вычерчивая странные закорючки, похожие на руны, только чуть более плавные, мягкие. – Всё-таки не пронесло… Никакая защита не абсолютна. Да, круг отводит зло. Но нас он не превращает в призраков… Вот дерьмо! Когда же он заметил… Просто само присутствие человека внутри круга как будто размывается, ну, как если смотреть через сильно запотевшее стекло.
– То есть он может нас увидеть, – сухо подвёл итог Сирил. 
Он зевал и щурился, но не боялся, кажется; скорее, был раздражён. 
– Угу, – откликнулась Ширла рассеянно. – Конечно, спригган не понимает, где мы. Но никто не мешает ему разнести дубиной всё вокруг, включая вход, и обрушить свод пещеры. Два прыжка в правильном месте – и мы похоронены заживо… Так, может, это подойдёт, хм…
Уверенной она, увы, не выглядела – либо никогда не делала ничего подобного, либо подозревала, что колдовство не поможет в принципе, если, скажем, спригган реагирует именно на него. А Джек уже понял, что надо делать; собственно, он с самого начала всё понимал…
Вот только предложить вслух оказалось сложнее, чем он рассчитывал.