Романов. Том 1 и Том 2 (СИ)

Морозова пожала плечами.
— Как по мне, Дмитрий, все это пустая болтовня, — сказала она, и тут же дополнила: — Я не принижаю роль философии в истории становлении наук, однако есть вещи, которые никак не относятся к реальной жизни, и никакого толка от их обсуждения не может быть. Вот, например, сверхчеловек — существо, которое отринуло все человеческое, чтобы поравняться с богом. Но если он настолько могущественен, почему же бездействует?
Я знал ответ, но мне было интересно послушать, что скажет Морозова, поэтому я развел руками.
— Полагаю, все дело в том, что, перестав быть человеком, он утратил всякое желание оглядываться на наше существование, — продолжила та. — Будда не зря спрятался от мира и сидел под деревом. Он не стал богом, ему просто стало безразлично. Сила ли это? В таком случае у нас каждый второй аристократ по отношению к царским людям — бог, но ведь это не так?
Я улыбнулся.
— Не так, Виктория, вы совершенно правы.
Она допила кофе и поставила пустую чашку на поднос.
— Простите, Дмитрий, но мне уже пора, — сообщила Виктория, оглядываясь на часы. — Иначе опоздаю на самолет.
— Вас подвезти? — предложил я.
Морозова улыбнулась, но мотнула головой, отчего ее волосы заструились водопадом по плечам, распространяя запах так понравившихся мне духов.
— Благодарю, княжич, но я бы не хотела ставить вас в неловкое положение. Вы ведь уделяете мне столько внимания, а я ничего не могу дать вам взамен.
Я поднялся из-за стола и подал ей локоть.
— Я провожу вас, Виктория.
— Спасибо, Дмитрий, — ответила она, взявшись за мою руку.
На парковке мы расстались, и я дождался, пока боярышня сядет в машину. За рулем сидел Григорий, тот самый слуга, который встречал меня у Морозовых дома.
Черный автомобиль с гербом боярского рода выехал с территории ЦГУ, и я прошел к своей машине.
— Домой, княжич? — уточнил Виталя, садясь за руль.
— Да, — ответил я, вынимая телефон.
Полученные деньги я отложил на счет. Пусть пока полежат, позже решу, что с ними делать.
А вот обещание нужно было выполнять, так что я поднял стекло, отделяя свою часть салона, и набрал номер Черепанова.
— Слушаю, княжич, — отозвался тот после третьего гудка.
— Здравствуйте, Матвей Игоревич, — сказал я. — Ходить вокруг да около не буду. Вы слышали о боярском роде Строгановых?
— Как же не слышать, — со вздохом ответил тот. — Идеальный дар для нашей работы. А что?
— Я сегодня познакомился с их сыном, Василием Васильевичем. И он изъявил желание послужить у вас. Это можно как-то устроить?
Несколько секунд полковник обдумывал мои слова.
— Вы же знаете, Дмитрий Алексеевич, без одобрения главы рода мы не имеем права вмешиваться.
— Вам и не понадобится, — заверил я. — Просто пришлите к нему офицера для проверки. Пусть проведут спарринг, и боярин посмотрит своими глазами. Не думаю, что он станет спорить.
— Откуда такая уверенность?
— Василий Васильевич приобрел определенную репутацию в ЦГУ, его отец не может этого не знать, ваш визит станет для него отличным поводом перевоспитать сына.
— Что ж, спасибо, конечно, но я пока не слишком убежден. Впрочем, все равно попробовать стоит, — подвел итог Черепанов. — Вы сами-то, Дмитрий Алексеевич, не надумали послужить своей стране?
Значит, он в курсе переговоров. Это хорошо — чем больше у меня знакомых среди командного состава, тем лучше.
— Вы же знаете, полковник, решать будет только глава рода.
— Хах, уели, Дмитрий Алексеевич, — посмеялся тот. — Что ж, полагаю, на этом наш разговор можно закончить?
— Да, рад был вас услышать, Матвей Игоревич.
— Взаимно, Димитрий Алексеевич, до скорой встречи.
Насколько же он уверен, что князь Романов даст свое согласие, подумал я с улыбкой, убирая телефон в карман. Но стоило мне опустить стекло, как аппарат завибрировал. Взглянув на дисплей, я усмехнулся.
Виктория прислала свои документы. Что ж, будет мне небольшое развлечение во время перелета.
Напрягать Орловых, чтобы нам предоставили средство перелета, когда у есть меня возможность решить этот вопрос самому, было бы дурной идеей. Как минимум по той причине, что наш воздушный флот — дорогой и комфортный, а что смогли бы найти под аренду не имевшие собственного транспорта Орловы, вообще неясно.
 
Заняв свое место в самолете, я пристегнулся и, откинув спинку кресла, принял удобное положение. Студенты нашей группы постепенно заполняли салон, рассаживаясь там, где заблагорассудится.
Рядом со мной опустилась в кресло Виктория, и я смог оценить ее вид. Впервые видел Морозову не в униформе и не собирающуюся на светскую вечеринку.
Свои длинные волосы Виктория распустила, и они опускались ниже спины. Белая футболка с веселым рисунком подчеркивала талию, джинсы — стройность ног и плавность бедер.
Остальные пассажиры тоже предпочли более свободные наряды, в конце концов, молодежь собиралась отдыхать, и в некоторой степени этикет оставался за бортом.
— Я не помешаю? — осведомилась Мэйлин, садясь напротив меня.
Черное ципао с вышитым золотыми нитями драконом доходило до пола, открывая лишь туфли на шпильке. Уложенные в традиционную прическу волосы, массивный браслет на левой руке — родовое украшение.
— Ничуть, — заверил я.
Из четырех сидений, разделенных столиком, одно оставалось пустым. Но на него никто не претендовал. Салтыкова с Комаровой разместились за спиной китаянки. Остальные разбились по своим предпочтениям.
Показалась стюардесса, вышедшая из отсека экипажа, и с улыбкой начала рассказывать о подготовке к взлету. Попутно она предлагала напитки и легкие закуски, которые подадут чуть позже. Несмотря на то, что бедных среди нас не было, я видел по лицам, что для некоторых студентов такие путешествия в новинку, и уже одним только перелетом мы смогли их порадовать.
Когда самолет мягко тронулся с места, Морозова неожиданно вцепилась мне в запястье, и я поднял на нее взгляд. Сила, с которой она сжимала мою руку, свидетельствовала о сильном страхе.
— Все в порядке? — спросил я, наклонившись к девушке поближе.
— Да, — кивнула та. — Просто боюсь взлетать.
Я улыбнулся, накрыв ее пальцы свободной рукой, и слегка погладил ее по кисти.
— Не волнуйтесь, Виктория, я рядом с вами, а значит — вы в полной безопасности.
Она повернула ко мне чуть побледневшее лицо и выдавила слабую улыбку.
— Вы все время меня спасаете, Дмитрий, — выдохнула она, проведя кончиком языка по губам — от нервов, не кокетничая.
Но все равно смотрелось чертовски красиво! Эффектная она все же девушка.
— Не переживайте, — улыбнулся я в ответ.
Убирать ее руку я не стал, хотя Мэйлин и смотрела на меня с намекающей улыбкой, я принцессу проигнорировал. Это же помощь, а не заигрывание, все равно что придержать, не давая упасть. Всего лишь вежливость дворянина, который не может пройти мимо дамы в беде.
Самолет набрал высоту, и давление снизилось, за иллюминатором проплывала вечерняя Москва, раскрашенная миллиардами огней. Смотрелось празднично, особенно когда где-то на краю обзора стал взрываться фейерверк. Долго, правда, нам на него полюбоваться не вышло — пилот развернул машину, и мы понеслись на север.
Морозова вздохнула свободнее, и, будто опомнившись, резко убрала ладонь с моего запястья. Я лишь улыбнулся в ответ, демонстрируя отсутствие следов от ее ноготков. Щиты рода я по-прежнему не снимал.
— Простите, — прошептала она, покраснев от смущения.
— Все в порядке, Виктория, — кивнул я. — Заказать вам напиток? Что-нибудь расслабляющее?
— Хм, Дмитрий, — вклинилась Мэйлин, — а подают ли у вас здесь нашу выпивку?
— Рисовая водка есть в ассортименте всегда, — ответил я и, повернувшись к Морозовой, пояснил: — Как-то раз Михаил Эдуардович и Семен Константинович поспорили, чья водка лучше — наша или Поднебесной. С тех пор у нас на борту всегда есть некоторое количество.
— Вот как? — спросила Виктория. — И кто же победил?