Романов. Том 1 и Том 2 (СИ)

Легкое движение кистью, и вот уже Мэйлин теряет равновесие, а ее удар идет по другой траектории. Тычок пальцами под ребра, и девушка отскакивает, как мячик, не давая мне завершить ранее продемонстрированный прием.
И только в этот момент остальные китайцы восприняли меня всерьез. Больше не сомневаясь, они бросились вместе, давая друг другу место для маневра и при этом не снижая накала.
Я физически не мог защититься от всех атак, так что, поставив несколько блоков и оставшись без рукава футболки, перешел в контратаку. Чья-то нога в черных чешках оказалась захвачена моей рукой и, подняв легкого китайца за конечность, я раскрутил его, как снаряд. Тонкий взвизг, и противник вылетел из круга, на лету пытаясь восстановить равновесие.
Удар в челюсть я пропустил, а от кулака сурового парня закрылся ладонью. Сжав руку противника, поставил стопу на его колено. А в следующий миг раздался хруст, и второй китаец выбыл, отпрыгивая прочь.
Мэйлин вновь мелькнула передо мной, на этот раз ударяя пальцами по болевым точкам. Ее прикрыли две девушки с длинными косами, орудующие голыми руками, как топорами. Выдернув одну за мечущиеся по воздуху волосы, я подставил ее лицо под руку принцессы, и та едва успела замедлиться, чтобы не выбить глаз подопечной. Я же ударил по шее, и девчонка стекла к моим ногам.
Битва плавно переходила в избиение. Меня шатало, с губ слетала кровавая слюна, но я и не думал останавливаться. Оставалось всего семеро, когда Мэйлин все же удалось до меня добраться.
Жесткий удар из так любимого принцессой прыжка бросил меня на землю. Вцепившись по пути в чью-то ногу, я взял ее на излом и, не давая противнику опомниться, довел дело до конца. Отчаянный крик боли, и я выпустил свою жертву из круга, а сам стал медленно подниматься.
Какая-то девушка повисла на мне, обхватив шею ногами и сжимая горло. Я принял вертикальное положение прямо с ней на шее и, схватив за ребра, чтобы не смогла сбежать, рухнул на спину. Умереть она не умрет, а тазовые кости у нас срастят, как будто и не было ничего. Взяв поверженную за волосы — это оказалась вторая девочка с косами — я выдернул ее с поля боя и бросил в сторону границы полигона.
— Он же их калечит, — донесся до меня женский шепот со стороны зрителей.
— Правило было не убивать, — ответил незнакомке голос Морозовой. — И пока что никто не умер.
Я улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони кровь из рассеченной брови. Принцесса бросилась в очередную атаку, а вот остальные, наоборот, разорвали дистанцию, видимо, уже смирившись с поражением. Выбью сейчас принцессу — и они обречены.
Мэйлин рванула ко мне, на бегу сильно отталкиваясь ногами и поворачиваясь корпусом. Очередной удар с разворота, на этот раз — в голень, чтобы сломать ее. Я упал перед девушкой на колени за миг до того, как она нанесла удар и, перехватив ее ногу, прокатился по земле, держа принцессу на болевом.
— Ты не посмеешь! — прошипела та, пытаясь вырваться, но я просто выпустил ее из своей хватки и постучал пальцем — Мэйлин лежала за пределами поля.
Разобраться с оставшейся группой туристов труда уже не составило. Последнего, весьма довольного собой, я просто вбил в землю двумя ударами кулаков.
— Все, — объявил я, отряхивая руки. — Романов — 15, Поднебесная — 0.
Поток студентов взорвался ликующими криками, и я улыбнулся, поднимая руку со сжатым кулаком. Транс позволял не чувствовать боли, но именно благодаря ему я и знал, что у меня практически ни одной целой кости не осталось.
— Еще кто-то будет спрашивать, зачем вам занятия по физической подготовке? — громко спросил тренер, оглядывая довольных моей победой студентов.
Дежурные целители уже растащили выбывших китайцев и вправляли кости, сращивали сухожилия. Мэйли подошла ко мне лишь после того, как убедилась, что с ее людьми все в порядке.
— Ты пожалел меня, — заявила она.
— Да, — просто ответил я. — Не хочу расстраивать Семена.
Принцесса хмыкнула, но не расстроилась, уходя вслед за целителями, укатывающими студентов из Поднебесной.
 
— Тренер, — обратился я к распинающемуся о важности своего предмета Иванову.
— Да, Романов? — обернулся тот.
— Войдите в круг, — пальцем указывая на границу полигона, велел я. — И покажите, о чем говорили. Вы назвали меня убийцей перед всем потоком. В то время как я и другие княжичи защищали Русское царство, вы решили окунуть мое имя в грязь. Вы решили, что я позволю очернять род Романовых. Более того, в моем лице вы оскорбляете всех княжичей, отправившихся в Киев, чтобы спасать попавших под удар людей. Я — не убийца, я защитник. И я вызываю вас на поединок здесь и сейчас, чтобы смыть нанесенное вами оскорбление кровью. Можете использовать дар.
Мои браслеты оставались на мне, и я не собирался их снимать. Технически для меня не так много разницы, есть они или нет — мне в любом случае нельзя убивать тренера на глазах студентов всего первого курса.
— Когда вы сдадитесь, я жду публичных извинений от вас лично, — продолжил речь я. — И от вашей службы за проявленное неуважение к тому, кто спасал царских людей, пока ты, как помоечная крыса, глумился над слабыми первокурсниками. Выходи, Иванов, докажи, чего стоят твои слова!
Студенты притихли, ожидая дальнейшего развития событий, я стоял, скрестив руки на груди, ожидая его решения.
Налетевший ветер поднял пригоршню пыли, прокатившуюся через полигон. Напарница Иванова подошла к нему и что-то зашептала на ухо. Мужчина сжимал челюсти от гнева, но молча пошел ко мне, стискивая кулаки.
— Бой! — объявила преподавательница, поднимая купол.
И я нанес первый удар, проигнорировав адский жар, которым окутался Иванов. Челюсть безопасника громко хрустнула, он попытался усилить давление пламени, но я схватил его за левую руку и сжал пальцы на ней.
— А-а-а! — заорал, теряя контроль, преподаватель.
Облако огня окутало нас обоих, заставляя одежду тлеть, а волосы и брови трещать.
Удар лбом в переносицу, и тренер рухнул на землю. Огонь развеялся, я остался стоять над поверженным противником. Купол сняли, и напарница Иванова сделала шаг к нам.
— Стоять, — остановил ее властный голос, и я бросил взгляд в ту сторону.
Государь, окруженный свитой, среди которой я узнал нашего декана, кивнул мне.
— Княжич в своем праве.
ЦСБшница поклонилась царю и отступила в сторону, а я склонился над хрипящим Ивановым. Дав мужчине пощечину, я дождался, пока тот сосредоточит взгляд на мне.
— Продолжаем? — спросил я.
Тот замотал головой, и я отступил на шаг. Он рухнул на полигон, не делая попыток подняться.
— Ты сдался, Иванов. Я жду извинений.
По его гневно сморщившемуся лицу я видел, как ему хочется послать меня подальше. И он бы так и сделал, если бы не присутствие царя, о котором, очевидно, напарница и предупредила его перед боем.
— Я… — негромко сказал он.
— Я тебя не слышу, — ответил я.
— Я приношу свои извинения! — уже громче выкрикнул он.
Шок прошел, покров вернулся, и раны постепенно отходили на второй план. Опричник уже соображал прекрасно и понимал, что просто так все не закончится.
Опозориться на глазах царя, будучи его слугой… И за меньшее головы срубали.
— Я приношу свои извинения роду Романовых, княжич, и вам лично за свою несдержанность, — наконец выговорил он и поднялся на ноги.
Несколько секунд стояла тишина, после чего Михаил II взял слово.
— Так обстоят дела в моем Университете? — спросил он стоящего рядом мужчину в униформе ЦСБ. — Княжич Романов заслужил награду, и так его встретил родной дом?
— Государь, — с умоляющими глазами обратился к нему свитский. — Прошу, давайте обсудим этот инцидент внутри…
— Я разочарован, — сказал царь, явно не желая решать вопрос с глазу на глаз. — Как зовут этого человека?
— Петр Леонидович Иванов, государь, — потратив несколько секунд, чтобы заглянуть в свой планшет, ответил генерал ЦСБ.
— Завтра он покинет опричнину с позором, — вынес вердикт Михаил II. — А если нет — ты пойдешь следом. Понял, Вова?