Романов. Том 1 и Том 2 (СИ)
— Да, — кивнула Надежда Григорьевна, и я махнул дежурному сотруднику ЦГУ.
Защитный купол тут же окутал наш полигон, и я выставил руку вперед. Видимое в воздухе поле метр на метр зависло в пространстве.
— Начинайте.
Комарова вздохнула поглубже и, выставив ладонь, на мгновение прикрыла глаза. Тонкая корочка льда появилась на моем поле и, быстро разрастаясь, окружила его со всех сторон. Еще секунда давления, и мы оба услышали, как лопается, расширяясь, ледяной покров, внутри уже ничего не было.
— Хорошо. Следующий, — велел я, и на этот раз создал квадрат вдвое меньшего размера.
Теперь Комаровой пришлось уже приложить заметные усилия, чтобы его сломать. Но технику она использовала ту же — заключение в ледяной кокон и расширение льда во все стороны. В результате лед проломил мой щит, расколов его сразу во множестве мест. В принципе, неплохой выбор и отлично подошел бы для защиты, скажем, от осколков — крепость такого покрова очень высокая и даже не слишком сильный взрыв может сдержать.
— Отлично. Следующий.
В этот раз поле встало не плоскостью к нам, а боком. Комарова бросила на меня вопросительный взгляд, но я лишь жестом предложил ей приступать. Надежда Григорьевна нахмурила брови и, вновь вздохнув, на этот раз действовала иначе.
С двух сторон из воздуха соткались сосульки — по шесть на каждую. И, моментально набрав разгон, пронзили поле. Выглядело достаточно хорошо, но сами они при этом разлетелись на осколки, израсходовав весь вложенный запас. То есть будь щит хоть капельку крепче, и удары вышли бы бесполезными.
— Не справилась, — подытожила она.
— Цель повержена, — возразил я. — Следующий.
На этот раз сторона мишени получилась всего в десять сантиметров. Я не стал мешать девушке как следует прицелиться, и просто подвесил щит в воздухе на том же расстоянии. В принципе, запас прочности мог бы остановить пулю. Уже серьезная преграда.
Надежда Григорьевна подняла обе руки и, двигая пальцами, будто сплетает паутину, наложила на щит несколько десятков ледяных нитей. Они блестели на свету, но с нашего расстояния уже были сложно уловимы глазом. А затем Комарова потянула руки в стороны, и наброшенные на мишень нити разрезали мое поле на куски.
— Как себя чувствуете? — спросил я, обернувшись к ней с улыбкой.
Надежда Григорьевна попыталась сдуть с лица прядь волос, но из-за выступивших капелек пота ей этого не удалось. Напряжение, каким бы незначительным оно ни казалось со стороны, для Комаровой уже было серьезным. К тому же сказалось эмоциональное состояние.
— Устала, — честно ответила она.
— Это нормально, — кивнул я. — Эта техника была мне незнакома, расскажете о ней подробнее, если вас не затруднит?
— Вы не знаете техники пряжи? — удивилась Надежда Григорьевна.
— Нет, с атрибутом льда у меня нет близких знакомых, с кем бы было можно обсудить эту теорию, — не стал скрывать я. — Я примерно представляю, какого эффекта вы добиваетесь, но не совсем понимаю как.
Комарова улыбнулась, явно почувствовав свое превосходство надо мной. Но, в принципе, именно ради этого мы и пришли на полигон — вернуть ей веру в себя. Однако и подтянуть теорию мне было полезно.
За пять минут Надежда Григорьевна смогла рассказать мне в деталях и как создает нити различной толщины, и как задает для каждой из них свои параметры. Навык у одногруппницы был небольшой — отсюда и усталость. К тому же в реальном бою применять такую пряжу сложно — враг не будет стоять на месте и ждать, пока ты навешаешь на него нитки. Но если удалось, противника нарежет на куски, как головку сыра.
— Вас не затруднит создать небольшой полый купол, Надежда Григорьевна? — спросил я.
— Хотите попробовать? — с энтузиазмом уточнила Комарова.
— Во всяком случае — попытаюсь, — кивнул я в ответ.
За время разговора она уже достаточно отдохнула, так что на полигоне быстро выросла вылепленная изо льда полая статуэтка человека. Выглядело это практически как печать на принтере — сперва образовались ступни, затем голени и так пока корка льда не сформировала череп.
— Благодарю, — сказал я, и не прибегая к жестам, попытался сжать свое поле до толщины нити, при этом не разорвав ее в процессе.
Я умел создавать геометрические фигуры, мог придать дару практически любую правильную форму. Но здесь необходима не фиксированная жесткая конструкция, а гибкость. Так что потребовалось приложить усилия, чтобы на манекене возникла первая силовая линия.
— О! — выдохнула Надежда Григорьевна, но тут же замолчала, чтобы не сбить мне концентрацию.
Удерживать внимание на первой нити так, чтобы с ней ничего не случилось, было несложно. Со второй тоже не возникло проблем. И первый десяток лег так, как я хотел. Однако начиная с одиннадцатой начались трудности. Самая первая наброшенная мной нить просто растворилась — слишком много приходилось держать в голове одновременно.
— Понятно, — объявил я, развеивая свои поля. — Благодарю за урок, Надежда Григорьевна. Как видите, у вас все в порядке. Вы даже меня можете поучить. А мне вот теперь придется отрабатывать эту технику, пока не отточу.
Комарова густо покраснела, мне показалось, ей очень хочется сказать что-то в духе, мол, разумеется, я способная, но она сдержалась. И это было хорошо, значит, урок в столовой тогда пошел ей на пользу. И в моем окружении станет на одного возможного противника меньше.
— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — склонила голову Надежда Григорьевна.
— Взаимно, — ответил я. — Пожалуй, на сегодня закончим?
— Да, спасибо вам за помощь, княжич, — улыбнулся Комарова.
Стоило нам закончить и выйти с полигона, в моем кармане завибрировал телефон. Аналогичное жужжание звучало из сумочки одногруппницы. Мы переглянулись и вместе заглянули в уведомления.
«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!
После трагических событий с семьей великого князя Долгорукова новым великим князем Новгородским становится государь Михаил II. С сегодняшнего дня все предприятия Великого Новгорода переходят в личное владение государя».
— Вот это да, — выдохнула Комарова, отрываясь от своего телефона и глядя на меня расширенными от удивления глазами. — Неужели нас действительно ждет война, княжич?
Я покачал головой.
В том, что Михаил II таким образом пытается привести Русское царство к абсолютной монархии, я подозревал. Но в готовности остальных Рюриковичей драться насмерть — сомневался. А вот финансовое противостояние может развернуться всерьез. У великих князей слишком широкие полномочия, а государь только что фактически отобрал у них один из самых легких способов наживы — престол Новгорода.
Самого прибыльного торгового княжества. Опережающего даже Киев с его международной торговлей. За такой кусок Рюриковичам будет крайне досадно. Но — не смертельно.
Не успел я об этом подумать, как телефон вновь зажужжал, и мы с Надеждой Григорьевной снова обратили внимание на аппараты в руках.
«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!
С сегодняшнего дня государь Русского царства Михаил II вводит в действие новый закон „О великих княжествах“. Отныне власть великих князей будет полностью подотчетна царю и доступна для постоянного наблюдения Царской Службе Безопасности. Великие князья больше не имеют права передавать престол по наследству, государь вправе назначить нового великого князя, если будет доказано, что действия текущего были неэффективны.
Читайте подробности по ссылке».
На этот раз удивленно восклицать стоило бы мне. Но я только вздохнул, поднимая взгляд на одногруппницу. Комарова смотрела на меня расширившимися от страха глазами, ее лицо побледнело, губы задрожали.
— Это война? — спросила она.
Том 2 Глава 3
— Это еще никакая не война, Надежда Григорьевна, — заверил я, не спуская взгляда с одногруппницы. — Государь не отстранил великих князей от власти, только поставил под контроль. Это очень разные вещи.