Романов. Том 1 и Том 2 (СИ)

И, собственно, на этом важный разговор и закончился. Княгиня взяла колокольчик, призывая слуг с едой. А пока те расставляли блюда, подобранные Ириной Руслановной для каждого из нас по отдельности, мы поддерживали вполне светскую беседу о прошедшем дне.
— Паращук? — вскинул бровь отец, когда я рассказал про нового преподавателя. — Я про него слышал, так что рекомендую отнестись к его занятиям серьезно. Этот инструктор выпустил князя Амурского, если ты не знал.
Я кивнул, принимая информацию к сведению.
А когда ужин закончился, и я оказался в своих покоях, то первым делом заперся в ванной. Горячая вода вымыла все мысли из головы, расслабила каждую клеточку тела. В спальню я прошел уже настроенный на завтрашний день.
Лаборатория меня ждет, и теперь я не позволю никому мне помешать.
* * *
Погода с утра испортилась. Зарядил мелкий дождик, холодный и липкий. Кутаясь в плащ, я дошел до машины и, закрыв за собой дверь, кивнул уже сидящей рядом Кристине.
— Какие есть для меня новости? — спросил я ее вместо приветствия.
— Пока никаких серьезных изменений, княжич, — ответила та. — Орловы подтвердили получение оплаты. Запросили даже меньше ожидаемого.
— Вот как? — удивился я. — Виталя, поехали.
Шофер кивнул, запуская двигатель, и машина покатилась с внутреннего двора на дорогу. Дворники счищали насыпающую на стекло воду, но сильно это ситуацию не улучшало.
— Да, вдвое дешевле, — ответила Кристина, разворачивая свой рабочий ноутбук ко мне. — Сказали, все остальное — за их счет, и они не хотят, чтобы Романовы посчитали их негостеприимными.
— Интересно, это адмирал распорядился, или Василий сам это придумал? — хмыкнул я, но уточнять, разумеется, не стал.
В конце концов, партнерство будет очень выгодно нам обоим. У Орловых с уходом адмирала закроется часть договоров, которые держались на его должности и авторитете. А сын — не военный, он управляющий верфью, и к нему пока что нет того доверия, какое было к его отцу.
— Что ж, торговаться не будем, хотят меньше денег, так им же и хуже. А что по Ефремову?
— Я запросила номер через их секретаря в Москве. Сегодня утром мне сообщили, что Семен Константинович вернулся из своей командировки и будет доступен для вас по своему личному телефону, — ответила Кристина.
— Отлично, нужно будет с ним поговорить, — кивнул я.
— Больше никаких распоряжений, княжич? — спросила помощница.
— Посмотри, что там с акциями «НиКо» творится, и заодно проверь финансовые отчеты «Зари», — немного подумав, ответил я. — Бояре Николаевы, возможно, решат передать нам их, так что нужно быть готовыми. На «Зарю» лучше съезди лично и обязательно возьми охрану. Лишним не будет показать, что мы готовы к любому бою. Виталя, слышал?
— Обеспечим в лучшем виде, Дмитрий Алексеевич, — отозвался тот, не отрывая взгляда от дороги.
— Тогда на этом пока что все, — подвел итог я.
До ЦГУ мы в этот раз не доехали, а доползли. Пробки в Москве — просто ужас, но хотя мы и прибыли позже обычного, но на пары я успевал с запасом. Так что под зонтом добрался до нужного корпуса и, войдя внутрь, воспользовался общим гардеробом. Вещей здесь было уже порядочно — основная масса студентов к этому моменту явилась на учебу.
До самого кабинета политологии мне не попадались одногруппники, все уже сидели внутри и, кажется, почти все нервничали. Улыбаясь всем сразу, я помахал им от двери рукой и занял свое место рядом с Морозовой.
Добронравов вошел в кабинет за минуту до звонка и, поприветствовав нас кивком, спокойно разместился за столом. Развернув свое рабочее место, он пробежался по списку нашей группы взглядом и довольно крякнул.
— Ну что, господа студенты, приступим к нашей сегодняшней теме, — заявил он, заставив присутствующих удивиться. — Что, вы ожидали, что я буду ваши работы проверять и обсуждать? Не переживайте, мы до этого дойдем, а пока займемся действительно полезным делом.
Выдержав короткую паузу, он откашлялся и произнес:
— Итак, сегодняшней темой у нас будет уже не история, а наши с вами дни. Рассмотрим, как устроены партии в Думе, положение великих князей и как все это связано между собой в реальности, а не на бумаге.
 
Он начал с Царской партии — это было проще и яснее, ведь вкратце они просто поддерживали текущую власть. Перечислив поименно основных членов этого объединения, он указал на меня рукой и предложил:
— Княжич, может быть, расскажете, как у вас там обстоят дела? Вы из семьи представителей, мы с удовольствием послушаем ваше мнение по этому вопросу.
Я поднялся с места.
— Единство любой партии в Думе держится на самом влиятельном ее представителе. Назвать Царскую партию сплоченным коллективом нельзя, у каждого свои интересы, и иногда они вступают в конфликт между собой, например, когда речь заходит о выделении бюджета на армию, — сказал я. — Но зачастую все это решается между собой, и арбитром в таких случаях выступает кто-то из старших по положению. Острых противоречий внутри Царской партии нет, так как все они лояльны царю и в первую очередь блюдут общие с ним интересы.
Добронравов кивнул.
— Садитесь, княжич, — ответил он. — Но вы не рассказали самого главного — царская партия — фактически поддерживает диктат царя и всеми силами борется за укрепление его власти. В то же время Княжеская партия ратует за свои права и только свои доходы. Дмитрий Алексеевич правильно сказал, если царская придерживается одной центральной линии, в Княжеской всегда разброд, всяк тянет на себя. Вот, к примеру, когда составлялся закон «О княжествах»…
Он пустился в рассказ, постепенно выкладывая информацию, которая не попадала на страницы учебников. Она не была ни засекречена, ни опровергнута, просто давала более широкое понимание.
Но если свести все к одному выражению, то Княжескую партию можно назвать флюгером. Куда бы ни звала их личная прибыль, туда они и пойдут. Какой-то определенной политической линии у них нет.
— А теперь поговорим о Свободной партии, — объявил Иван Семенович. — Исторически так сложилось, что в нее вошли те представители аристократии, которые остались в нейтралитете при магической аномалии. Собственно, отсюда и их название — они не подчинялись никому, и только поэтому уцелели в свое время. Но что важнее — так это полная анархия внутри этой политической силы. Притом что у них есть определенная общая позиция — сопротивление укреплению монарха — они видят это каждый по-своему, из-за чего нередки конфликты. И это уже серьезное противостояние.
Звонок перебил его. Добронравов взглянул на часы.
— Что ж, продолжим на следующем занятии. А пока у вас есть еще немного времени, если считаете свое эссе слабым, или вообще его не приготовили. Свободны, господа студенты.
Мы покинули кабинет и направились в гардероб всей группой — предстояло занятие по химии, которую впервые перестали переносить, и оно проходило в другом корпусе. А когда мы зашли в кабинет, наполовину заставленный лабораторным оборудованием, внутри нас уже ждала замдекана.
Шафоростова оглядела нас, дождалась, пока мы займем места, после чего вышла из кабинета и вернулась через минуту с азиаткой под руку. Черные волосы собраны в затейливый хвост, в ушах свисают аккуратные сережки, на пальце левой руки — перстень, униформа подчеркивает стройную фигурку изящной статуэтки.
— Господа студенты, — объявила Марина Владимировна, — позвольте представить вам Мэйли Ван, она будет учиться среди вас как одна из студенток по программе обмена между Русским царством и Поднебесной Империей.
Девушка исполнила традиционный поклон и поднялась.
— Рада познакомиться, надеюсь, мы с вами поладим, — произнесла она на чистом русском.
  
Глава 20
 
Китаянка села рядом, так что я оказался между ней и Викторией. Но завести диалог нам не дала преподаватель химии. Женщина вошла в кабинет, разминувшись на выходе с замдекана и сразу же объявила: