Романов. Том 1 и Том 2 (СИ)

Тело стало вялым, я начал заваливаться вперед, но «полицейский» подхватил меня и повел в сторону, громко отчитывая.
— Такой молодой, а уже меры не знаешь. И ладно бы напился, так в общественное место пришел! — услышал я, прежде чем окончательно отключиться.
Разбудил меня жесткий удар по лицу. Я тряхнул головой и приоткрыл один глаз. Передо мной стоял мужик поперек себя шире, раздетый по пояс. Из волос на его теле можно было не один свитер связать. Однако лицо у ударившего меня было вполне европейским.
Сам я оказался прикованным к стене. Вокруг кафель — старый и местами потрескавшийся. Комната квадратная три на три метра, единственный выход без двери, из коридора льется свет ламп. С потолка свисает на жиденьком проводе грязная лампочка. Разумеется, кандалами служили подавители.
— Где сестра? — спросил я, чувствуя, как сухой язык царапает слизистую рта.
— Он проснулся, — вытащив из-за спины рацию, сообщил мужик.
Польский. Обширная у отряда география рекрутирования. Сперва тюрки, теперь вот поляки. Кого следующим ждать, эскимосов?
Речь Посполитая не столько возродилась сама, сколько ее подняли из пепла добрые соседи в качестве щита от Русского царства. Теперь это родина отбросов, куда стекаются отморозки, которым нечего терять, и они готовы убивать за пару марок Германского рейха или Римских денариев.
Собрав немного слюны, я смочил рот.
— Эй, слодка девчина, где моя сестра, я тебя спрашиваю? — повторил я свой вопрос.
Боец, ожидаемо, никак не оскорбился на мою вялую попытку его задеть. Однако призвать меня к порядку это ему не помешало. Удар тяжелого ботинка, и меня подбросило над полом, но кандалы не дали улететь далеко.
— Заткнись!
— Ты сам выбрал, — подытожил я.
Кандалы не позволяли мне воздействовать за пределами тела. Но мне и не требуется.
Влив силу в руку, я рывком вырвал цепь из стены и, взглянув на своего сторожа, выругался. Штырь, удерживающий кандалы, не просто вылетел наружу, он еще и вошел четко в глазницу поляка, моментально прикончив его.
Здоровяк стал заваливаться на пол, и мою руку потянуло вслед за ним.
— На это я не рассчитывал, — хмыкнул я, дернув цепь обратно.
Вот почему хранить тайну дара — жизненно необходимо. Если бы враги знали, что я умею усиливать себя, они бы не ограничились простыми наручниками.
Освободить вторую руку было уже проще. Металл согнулся под пальцами, клепка со свистом вылетела, и я потер запястье. Висел я тут недолго, но следы уже проступили на коже. Разомкнув кандалы на ногах, я немного перевел дух и приступил к обыску. Труп порадовал не только рацией, но и коротким ножом за спиной.
— Мы идем, сторожи его, — донесся из динамика уже знакомый мне голос.
Оттащив тело в угол, чтобы от входа его не было видно сразу, я размял шею и попрыгал на месте, разгоняя кровь по мышцам. Несмотря ни на какие сверхъестественные дары, анатомии и физики еще никто не отменял.
Закончив с быстрой разминкой, я оглянулся на кандалы и, прихватив уже доказавший свою полезность штырь, намотал цепь на руку. Усилив слух, я уловил тяжелые шаги в коридоре. Отступив в угол напротив трупа, замер, контролируя дыхание, чтобы погрузиться в легкий транс. Звуки стали четче, я ощутил приближение нескольких людей.
Трое. Один чуть шаркает подошвами, ботинки второго звучат глухо, а впереди уверенно топает кто-то в туфлях — его каблуки звучат иначе. Кто здесь главный, понять не сложно.
— Стоять! — приказал вожак шепотом, но для меня это звучало так же громко, как если бы он прижимался ко мне вплотную.
Щелкнули предохранители автоматов, с шумом проскрежетали затворы. Соваться в импровизированную камеру никто не спешил — они и так видели, что одной цепи нет на месте, а вместо их товарища на полу осталось характерное пятно крови.
— Внимание всем, княжич освободился, — сказал в свою рацию уже знакомый мне «полицейский». — Не спускайте с девчонки глаз!..
Значит, сестру все же не отпустили. Ожидаемо и… прекрасно. Конечно, существует вероятность, что Ксению попытаются прикончить. Но раз мы оба не убиты до сих пор, мы зачем-то нужны живыми.
 
— Дмитрий Алексеевич, не дурите, — уже спокойным тоном сказал «полицейский». — Если вы не выйдете и не сдадитесь, мы же убьем княжну. Вы же понимаете, что это неизбежно, если вы продолжите сопротивляться?
— Приди и возьми! — ответил я, и швырнул нож в коридор, ориентируясь на звук шаркающих ботинок.
Вражеские пули со свистом вспороли воздух, замирая в считаных миллиметрах от моего тела, но бессильно опали на кафельный пол, а я вновь укрылся за углом.
— Нам нужен только один Романов, — заговорил главный. — Я сейчас прикажу убить вашу сестру, княжич. Считаю до трех. Раз…
Чуть ослабив цепь на руке, я вздохнул в последний раз поглубже, концентрируя силу, и вышел в проход. По глазам ударили вспышки выстрелов, от грохота заложило уши, но мой удар все равно пришелся в цель.
Боец слева выпустил автомат, глядя на торчащий изо рта штырь, и покачнулся. Я дернул оружие на себя, и пошел вперед, на ходу наматывая цепь обратно.
— Огонь! — заорал главный и, не желая рисковать собой, бросился по коридору.
Оставшийся боец разрядил весь боезапас. Но я продолжал неумолимо приближаться, а вокруг меня падал свинцовый дождь. Я уже был в паре метров, и стрелок выхватил пистолет, не тратя времени на смену магазина. Семь пуль зависли в воздухе перед моей грудью, пока я спокойно смотрел в глаза противника.
— Ты поднял руку на мою семью, — выдохнул я ему в лицо.
Штырь вошел в грудь, прошив броневую пластину бойца. Он схватился за мою руку и попытался ее убрать, но это было не под силу даже подготовленному воину. Я дернул несколько раз запястьем, расширяя рану и, толкнув противника в сторону, заставил его рухнуть на пол.
Подняв с пола автомат первого трупа, я проверил оставшиеся патроны.
— Хорошее у вас обеспечение, — обернулся я к умирающему. — Но для Романовых этого мало.
Выстрел положил конец его мучениям, а я собрал остальные магазины, прихватил пистолет и, перезарядив его, продолжил путь по коридору.
— Сменить канал! — прозвучал приказ из рации поляка.
Правильно, я же не знаю, как нужно настраивать связь, чтобы их подслушать. Разумная предосторожность.
Силы на то, чтобы защититься от пальбы в упор с двух стволов, ушло не так много. Я слишком хорошо знаю, сколько нужно потратить, чтобы не дать себя убить. Но соваться под слаженную атаку большего числа противников все равно не стоило, пока не восстановлюсь до конца. У них внушительный арсенал, и если бы враг ожидал серьезного отпора, мне бы подсунули мощную взрывчатку. Тогда выжить у меня было бы меньше шансов.
Но мы, похоже, в каком-то подвале — никаких окон, только искусственное освещение. Взорви здесь что-нибудь серьезное, и всех похоронит под завалом.
Несколько камер, в точности, как моя, я миновал беспрепятственно, но не забывал проверить каждую. Пусть я и могу поднять практически непробиваемый щит, но если держать его со всех сторон — выйдет накладно.
Звук выстрела, хотя тот и был ослаблен глушителем, я услышал четко, благодаря состоянию транса, а защита приняла на себя пулю. Я взглянул на застывший в воздухе кусок металла. Бойцы перешли на тяжелое оружие.
Подняв автомат, я перевел его в режим одиночной стрельбы и двинулся вперед, на ходу наращивая толщину щита. Вслед за первым выстрелом загрохотали новые. Я выстрелил в ответ трижды и пошел дальше.
Три тела лежали на полу развилки. Двое у стены моего коридора с автоматами, третий посередине, сжимая винтовку в мертвых руках.
«Игла» немецкого производства. Только пару месяцев как пошла в серию. Еще одно доказательство, что против моего рода не любители работают. Достать такую сейчас, когда в продаже их пока нет — нужно иметь очень хорошие связи, рейх еще собственную армию до конца ими не снабдил.
Коридор расходился в обе стороны, так что пришлось затаскивать трупы в проход, откуда я вышел, и только после этого обшаривать карманы. Немецкую винтовку брать я не стал, а вот с автоматчиков поснимал запасные магазины. Документов при себе они, естественно, не носили, внешность у всех европейская, непримечательная.