Романов. Том 1 и Том 2 (СИ)

— Ах, княжич, я так счастлива видеть вас на этом приеме, — произнесла она. — Смотрю, слухи не врали, и вы, Дмитрий Алексеевич, действительно решили связать себя с боярышней.
Морозова никак не прореагировала на ее слова, а я ответил с улыбкой:
— Динара Тагировна, вы как всегда остры на язык. Видимо, ваш супруг, княжич Аганин, совершенно спокоен за свою жену и выставляет ее главным калибром княжества. Отпугиваете благородную публику своим красноречием от посягательств на ваши земли.
— Рада встрече, княжич, — с довольной улыбкой кивнула Динара в ответ.
— Взаимно, княжна, — ответил я, чуть склонив голову. — Семен Константинович, Михаил Эдуардович, позвольте представить вам боярышню Викторию Львовну Морозову.
Вот теперь моя спутница наклонила голову, приветствуя их.
— Рада знакомству, княжна, княжичи, — негромко произнесла она.
— Взаимно, боярышня, — ответил Юсупов, галантно прикладывая руку к груди, второй беря Морозову за кисть и целуя воздух рядом с ее кожей.
— Позер, — фыркнула Динара, и тут же обернулась к Семену: — Ефремов, а ты ведь помнишь, как Миша пытался добиться моего расположения? Времена меняются, а Юсупов неизменен.
— Полагаю, Динара Тагировна, — вздохнул Амурский тигр, — в тот день, когда наш Михаил перестанет вести себя как светский лев и отчаянный ловелас, наступит конец света. Ну, или он, наконец, женится.
— Ты прав, Семен, конец света вероятнее, — согласился я.
Друзья тут же засмеялись, даже Юсупов не сдержал довольной улыбки.
— После царского начнутся приемы у других благородных семей, как думаете, кто в этом году проявит себя на таком, безусловно, важном поприще? — поинтересовалась Динара, хлопая ресницами.
Право начать сезон всегда принадлежало царской семье, а уже после него до самого Нового года могли созывать гостей все остальные. Поспорить с праздником государя, конечно, никто не мог, но у аристократов разгоралась самая настоящая гонка — кто соберет больше гостей, кто устроит самый грандиозный бал. Неудивительно, что провинциальные рода относились к этому с насмешкой — у нас просто не было шанса участвовать наравне со столичными.
Морозова не стремилась включиться в разговор, а мы еще несколько минут просто продолжали трепать языками, не придерживаясь какой-то определенной темы. Наконец, двери в следующий зал открылись, и слуга позвал всех входить.
Мы вчетвером двинулись в числе первых. Я продолжал держать Морозову под руку, Семен с Михаилом предложили руки Динаре, но княжна покачала головой и чуть отстала. Явившийся из толпы аристократов мужчина слегка за тридцать подхватил руку супруги и повел ее на прием.
Здесь блеска и роскоши стало еще больше. Вдоль стен расставлены столы с легкими закусками, в центре зала свободное пространство, гости расходились в стороны, мгновенно формируя компании по интересам, я заметил отца в первых рядах, мы обменялись кивками, но Алексей Александрович быстро прошел вслед за слугой, подошедшим к князю Романову.
Напротив входа возвышался пышно украшенный трон, рядом находилось кресло поменьше, для царицы. Несколько ступенек, на которых установили места для венценосных особ, обложены красным ковром.
— Великий государь, царь и великий князь всея Руси! — зычным голосом провозгласил слуга, распахивая боковые двери.
Это был очень короткий, можно сказать, практически домашний титул — без перечисления земель, входящих в царство. Но тот обычно зачитывают перед Новым годом, либо на мероприятиях с иностранными делегациями.
Михаил II шагал ровно и уверенно, одним своим видом демонстрируя, кто здесь главный. Его присутствие ощутимо довлело над собравшимися, аура верховного правителя, казалось, в любой момент может тебя размазать, стоит только монарху решить, что ты тут лишний.
В мою руку впилась пальцами Морозова, и я бросил на нее короткий взгляд. Но нет, боярышня не падала в обморок, хотя и побледнела больше обычного. Чуть сжав ее ладонь, я кивнул Виктории Львовне, успокаивая.
А царь тем временем занял место на троне и, сложив руки на подлокотниках, заговорил:
 
— В этом году вы смогли порадовать меня, дорогие гости. Русское царство становится сильнее и крепче, а потому мне отрадно видеть, сколько достойных людей сегодня собралось на моем приеме. Пусть этот праздник запомнится вам надолго.
Михаил II хлопнул в ладоши, и где-то наверху грянули трубы, стряхивая с собравшихся заторможенность и подавленность. Аура власти, исходящая от монарха, исчезла, оставив лишь ощущение, что по сравнению с человеком, восседающем на троне, ты просто мошка. И раздавить тебя ему ничего не стоит.
Трубачи заткнулись резко, и заиграла легкая негромкая музыка. Царь остался сидеть на троне, не меняя позы, и под его взглядом аристократы зашевелились, оживая.
— Впечатляет, не правда ли? — чуть склонившись к боярышне, спросил я.
— Да, — сглотнув, ответила Виктория Львовна. — Очень.
— Вина?
— Пожалуй, — все еще пребывающая под впечатлением, чуть заторможено кивнула Морозова, и я повел девушку к столам.
Мы оказались далеко не первыми. Краем глаза я заметил Юсупова, уже подающего напиток чьей-то дочери — худой как спичка невзрачной девчонке.
Взяв бокал с разбавленным вином, я вручил его своей спутнице.
Пока мы прошли к угощению, в центре зала уже начался первый танец. Толпа аристократов раздвинулась, образуя круг, и Михаил II с супругой плавно кружились под музыку. Не прошло и пары минут, как к ним стали присоединяться другие Рюриковичи — патриархи родов со своими женами.
Очередь молодежи еще не подошла, но благородные парни и девушки разбивались на пары, весело общаясь друг с другом и обсуждая гостей.
— Виктория Львовна, — обратился я к девушке, когда она отпила из бокала.
Морозова уже выглядела намного лучше, практически окончательно отойдя от выступления Михаила II. Так что вино явно пришлось к месту.
— Да, Дмитрий Алексеевич?
— Не желаете потанцевать? — спросил я, предложив спутнице руку.
Мелодия вот-вот должна была смениться на более живую — как раз для молодых и резких. Это патриархам родов уже невместно плясать, как в молодости, они должны блюсти образ умудренных жизнью старцев. А подвижная музыка — это для юности.
— С удовольствием, — ответила она, отставляя бокал на поднос так вовремя появившегося официанта.
Я вывел девушку в центр, и в этот момент свет в зале приглушили. Отведенная под танцпол зона оказалась будто отрезана от окружающего мира, музыка заиграла громче и веселее, лучи света выхватили из полумрака пары девушек и парней.
Держа Викторию за талию, я двигался в такт мелодии, Виктория поспевала за мной играючи. Мы смотрели только друг на друга, как и требовали правила, и я видел, что Морозовой нравится происходящее — румянец на щеках, на губах раскрывается улыбка.
Последний аккорд сопровождало включение яркого освещения, и я увел тяжело дышащую Викторию в зону отдыха. Нам на смену вышли новые пары, и теперь было заметно, что пока мы танцевали, часть гостей расползлась по прилегающим комнатам. Кто-то уже осваивал столы в игровой. Другие беседовали, устроившись на мягкой мебели в уютных гостиных.
— Благодарю за танец, Виктория Львовна, — сказал я, поклонившись, как велел этикет.
— Для меня было в радость танцевать с вами, Дмитрий Алексеевич, — отозвалась она, завершая ритуал.
Я услышал краем уха нарочито громкий шепот какой-то девушки.
— Кто ее вообще сюда пустил?! — возмущалась незнакомая мне аристократка.
— Не желаете ли отойти, Виктория Львовна? — проигнорировав чужие слова, предложил я.
Морозова, кажется, ничего не заметила, спокойно взяла меня под руку, и мы пошли вокруг зала. Периодически я останавливался, приветствуя знакомые семьи — в основном провинциальных владетелей.
— А вот и вы! — преувеличенно бодро воскликнула Динара, ведя под руку своего мужа. — Княжич, а мы вас повсюду ищем. Дорогой, позволь представить тебе Романова Дмитрия Алексеевича, моего хорошего друга и надежного партнера нашей семьи. Княжич, познакомься — Мурза Артурович Аганин, мой любимый супруг.