Соболев. Глава Рода (СИ)

Ну что ж, значит сейчас познакомимся поближе. 
Мое появление на стартовом столе зрители встретили овацией. Да еще и диктор постарался:
“Разрешите представить гррраааф Алллеексей Сссоболлеев!” — вот примерно так. 
В этот раз я решил поиграть в Алексу, отпустить наших потенциальных новичков на первой половине трассы, а потом догнать и уложить перед самым финишем. 
То, что их было трое, а я один, меня совсем не смущало. Они точно меня слабее и намного. Если бы это было не так, я бы о них слышал. 
  
Так что я стартовал чуть позже и в полной уверенности что приду к финишу первым. 
Все трое резво скрылись за первым же поворотом, который я прошёл ну очень вальяжно. На прямых ногах и, считай, без скорости. На трамплинах, например, я не прыгал, а лениво через них перевалился. Всё потому, что двигался я ну очень медленно. Вернее, даже так — медлеееенно. 
Поэтому и ловушки, классические для родной трассы огнешары, ледяные копья и прочее стальные канаты для меня вообще не представляли угрозы. Я и до этого их не очень-то опасался, хватало реакции проходить их на скорости, а сейчас так и вообще. Физкультура, а не спорт. 
И зрителям это не очень нравилось, они ожидали совсем другого — что их кумир сразу начнёт рвать и метать.
А вместо этого троица потенциальных новичков метр за метром наращивала свое преимущество, а я же, хмм. Пинал одно дело в общем. 
Трибуны сопровождали заезд недовольным гулом и свистом, и вскоре динамики, установленные в моём шлеме, зазвучали недовольным голосом Алексы.
— Соболев, ты охренел? От тебя ждут шоу, а ты устроил какие-то поддавки. Ну-ка быстро взял ноги в руки и догнал этих щеглов. Если они все трое тебя обгонят, то мне придётся взять в команду их всех. А я этого не хочу, эти кровосмесители мне не нравятся. 
— Ты хочешь сказать, что…— я не договорил и Алекса меня перебила. 
— Я сказала, что сказала. Делай свою работу! 
— Тихо, тихо, горячая штучка, я собирался устроить им похохотать во второй зоне битвы. Для пущего драматизма, — за этими разговорами я отвлекся, и очередной огнешар чуть не сбил меня с ног. 
Вот был бы номер, если бы это случилось. Алексе бы это точно не понравилось, да и рекламодателям тоже. 
Первую зону битвы я прошёл в гордом одиночестве Грачевы её просто проехали. Как мне кажется, это ошибка, надо было оставить хоть одного в качестве заслона против меня. Но ребята, видать, поверили в себя. Ладно, время ускоряться и показать всю глубину их заблуждений. 
Что я и сделал. Присутствия Леры я не чувствовал, когда она льёт в меня силу то каждая клеточка моего тела буквально наэлектризована. Правда я и без этого очень силён. 
Помянув в очередной раз добрый словом погибшую Мису, я ускорился. И так что едва мог справится с собственной скоростью. 
На одном из трамплинов я взлетел так высоко, что оказался на одном уровне с самыми высокими ярусами трибун, завис в высшей точке траектории, сделал двойное заднее сальто и камнем рухнул вниз. 
Это был не “горячий лёд”, а самая настоящая акробатика на коньках, и зрителям понравилось. Вместо недовольного гула они начали, что есть силы хлопать в ладоши, восторженно свистеть и скандировать мое имя. 
Это всё, конечно, хорошо, но без красочной драки мои трюки ничего не стоят, и я, едва приземлившись, прибавил еще. 
На информационном кубе горела красноречивая графика, я стремительно сокращал отставание, если во вторую зону скорости я въехал, отставая от Грачевых на совершенно позорные тридцать секунд, то закончил её всего в двух секундах от этой троицы. Голос диктора рычавший на всю арену слова о том, что я только что поставил новый рекорд прохождения этого отрезка мне конечно льстил. 
Но и мои соперники его тоже слышали, так что они наверняка готовы меня встретить. Правда и я готов к тому, что они готовы. 
Что ж, тем интереснее будут следующие несколько секунд. 
Едва въехав во вторую зону битвы я понял, что эти ребята подготовили домашнюю заготовку. Они не стали бежать сломя голову к финишу, а встретили меня все вместе.
На меня налетела целая стая призрачных грачей, огромные иссиня-чёрные птички с кроваво красными глазами и огромными клювами. 
Они как будто заполнили собой всё вокруг, и эти твари летели целясь точно в голову. Плюс еще и огнешары, не такие как у меня, но их тоже было достаточно много. Да, они готовы к драке. Но недостаточно. 
У меня есть скорость. Да я сам превратился в чистую ничем не замутненную скорость. Я сейчас Флэш, мать его, так, по-моему, зовут одного из героев комиксов. 
Не знаю, что в этот момент видели зрители, но мне казалось, что я трансформировался в одну сплошную линию которая существовала везде одновременно. По моим ощущениям я заполнил собой всю зону битвы, и стая этих грачей-мутантов безнадёжно запаздывала. 
А еще движения моих соперников были ну очень медленные и тягучие, как будто они превратились в мух, застрявших в мёде. 
Мне даже не пригодились огнешары, мои призрачные сабли и ледяные копья. Да и огненная аура вокруг тоже не нужна. 
Всех троих я уложил обычными ударами кулаков. Пара хуков для одного брата, сильный прямой в челюсть для сестры и могучий графский апперкот для последнего Грачёва. 
Вот только что вся троица была на ногах и атаковала меня, а сейчас они уже лежат и не двигаются. 
Извините, ребятки, не судьба вам не то что меня обогнать, но даже просто финишировать. 
Гейм, сет, матч, как говорят в теннисе. 
Я пересек финишную черту под оглушительное скандирование моего имени, шутливо раскланялся перед зрителями и на этом всё. 
* * *
— Соболев, ты идиот! — слова Алексы, которыми она встретила меня, после того как я распаренный и благодушный вышел из душа в коридор, звучали немного не так как я ожидал. 
— Полегче, — шутливо сказал я, — в чём проблема? Ты хотела, чтобы я уложил этих Грачевых. Я это сделал. Какие проблемы?
— Проблемы не у меня, придурок, а у тебя. Своим поведением ты оскорбил целый род, достаточно могущественный, стоит сказать. 
— Не понял. И чем я их оскорбил?
— Тем что поиграл с ними в кошки-мышки, а потом вот так вот, не напрягаясь уложил всех троих. Всем своим поведением на трассе ты показывал, что не считаешь их достойными соперниками. Это унизительно. Да еще и твои клоунские поклоны в конце!
— Секунду! Алекса, вот ты сейчас серьезно? Я сам решаю, как и что мне делать на трассе. Я не собирался им проигрывать и выбрал именно такую стратегию прохождения трассы. В чём тут оскорбление? То, что они слабые неудачники — это только их проблемы. 
— Вот ты дурак, — вздохнула Алекса, — да еще и который не может держать язык за зубами.
— Да твою мать, — выругался я, — как будто я не прав. Ну вот честно! Они действительно слабые неудачники. 
— Граф, повторите, что вы сказали, — раздался вдруг надтреснутый мужской голос, и из-за поворота появился его обладатель. Высокий седой мужчина одетый во всё чёрное и с такой-же чёрной птицей на левом плече. В глазах и мужчины, и птицы я видел багрово-красный огонь.
Присмотревшись к птице я увидел в ней сходство с теми уродцами, что пытались меня заклевать на арене.
— Простите, а вы кто вообще? — ответил я, — какое вам дело до моего разговора с Алексой Лайонс?
— Меня зовут Евгений Грачёв, я, как и вы граф. И отец тех, кого вы только что дважды назвали неудачниками. 
После этих слов его глаза вспыхнули, фигура почернела, и через мгновение в коридоре вместо седого мужчины стоял огромный грач из клюва которого вырывались слова. 
  
— Я вызываю вас на дуэль, господин граф. Вы оскорбили моих детей, а значит и меня. Присылайте секундантов. 
Сказав это он снова превратился в человека, развернулся и не оборачиваясь пошел прочь. Только его птичка, сорвавшись с плеча, сделала надо мной пару кругов и издала противный клекот. Такой, как будто очень громко заскрипел несмазанный механизм.