Ведьма повелителя драконов (СИ)

Раньше я знала близость лишь с одним мужчиной. В новом теле не знала ни единого мужского прикосновения.
Сейчас… Когда дракон схватил меня и прижал к себе, было первое. Самое первое прикосновение мужчины. Мне понравилось. Из-за этого впервые пожалела о своём попаданстве. Лучше бы сдохла.
Я прерывисто вздохнула и одёрнула себя. Нет. Это не я говорю. Это говорит моя ненависть к мужикам и страх перед близостью.
  
Сдыхать я больше не собираюсь. Мне выпал второй шанс, и я совершенно точно его не упущу. Даже если сохранение моей второй жизни будет означать ночь с драконом.
С бывшим мужем я терпела много ночей, с этим тоже потерплю, всего одну. И забуду про всё как страшный сон.
Но, может, всё же есть другой выход?.. Не может быть, чтобы не было другого способа выжить.
С этими мыслями я пошла вслед за Миргой, всё же надо ей помочь.
Ветряные молнии — в самом деле паскудная штука. Яркие огранённые камни. Вот я намучилась накручивать вокруг них золотую огранку спиралью — все пальцы потом зудели от разрядов молний.
Злые артефакты. Они огрызались, я в ответ вливала в них больше своей силы.
Иногда наша злость сталкивалась, и тогда золото вокруг камня становилось текучим, закручивалось, изгибалось, и застывало.
Тогда я их быстрее бросала в чан с водой — этот процесс отвердевания Мирга называла «вымачиванием».
Важно было не передержать, чтобы они, опять же по выражению старой ведьмы, не «размокли», то есть не потеряли своих злых свойств.
Сейчас их нужно было достать из чана и подвесить на ветки деревьев, чтобы они напитались стихией воздуха и вобрали в себя силу ветра.
Эти артефакты я терпеть не могла, но признавала полезность. Их крепили в местах частых гроз, чтобы они забирали в себя силу молний — по сути громоотводы.
Я вчера как раз после того, как весь день провозилась с артефактом для повелителя, сделала ещё несколько ветрянок, как я их называла для краткости.
Действительно, уже долго отмокают, со вчерашнего вечера, пора развешивать.
Мирга стояла у чана, посматривая на меня, и даже не думая доставать их. Знала, что я сделаю сама.
Я ничего не сказала. Прислушалась к своей магии — уже пятая часть вернулась. Быстро. А ведь повелитель у меня почти всё забрал.
Подавив вздох, я отогнала от себя мысль о том, что не такая уж плохая идея полежать под драконом, и тем самым избавиться от проблемы с магией на сотни лет долгой-предолгой ведьминской жизни.
Это плохая мысль. Очень плохая. Сейчас разберусь с ветрянками, и буду думать.
У меня на это целый день, ночь и половина завтрашнего дня.
Я протянула руку над чаном с водой, шевельнула пальцами, призывая силу заскальной ведьмы, сложила образ, представляя, как подвешиваю артефакты на ветви дерева.
Верёвочки со стола поднялись воздух, нырнули в воду, заплелись узелочками вокруг золотой оправы артефактов.
Мои волосы поднялись вокруг меня, как от статического электричества, пальцы закололо разрядами.
Я стиснула зубы и сузила глаза. «На дерево, быстро!» — мой твёрдый приказ.
Через минуту на ветках сосны висели артефакты, окружённые электрическими разрядами, а я была злющая оттого, что вся кожа зудела.
Оглянулась на довольно скалящуюся Миргу.
— А я что говорю, — хмыкнула она, — ты не совсем безнадёжна. Отдыхай сегодня, и ночь спи, завтра с утра намоешься, платье наденешь родовое наше. Силу не вздумай спускать. Она завтра повелителю подарком будет за решение твоей проблемы.
С этими словами Мирга отправилась в дом, а я, обхватив себя за плечи, подошла к берегу озера. Устало опустилась на землю, прижав ладони к лицу.
Как интересно сказала Мирга. «Решение твоей проблемы».
Действительно. Она всегда умела подбирать слова. Я в этом теле. Оно умрёт, а с ним и я. Значит, чья проблема? Моя, чья же ещё.
«Твоя, конечно, проблема, а чья ж ещё?» — раздался у меня в голове знакомый голос.
Я убрала руки от лица и огляделась.
— Я и не спорю, что моя, — улыбнулась я. — И где же вы были, Ваше Чернейшество?
«Где я была, там меня уже нет!» — голос в моей голове приобрёл горделивые нотки.
— Показывайся давай, — миролюбиво улыбнулась я.
Передо мной прямо из воздуха появилась чёрная бабочка с совершенно роскошными бархатистыми крыльями. Я, как всегда, залюбовалась своим фамильяром.
Чернуша, как я её называла, эффектно покружилась в воздухе, давая мне возможность оценить всю красоту изящных крыльев с изумрудным узором по краям.
Чёрный стремительный вихрь в воздухе — усики утолщились, крылья превратились в лапы, и в следующее мгновение о мои ноги потёрлась совершенно очаровательная пушистая чернейше-чёрная кошка с изящными мохнатыми крыльями, восхитительно-миндалевидными изумрудными глазами и умопомрачительными треугольными ушками с кисточками.
— Красота моя, — улыбнулась я. — Я скучала.
«А я нет!» — мурлыкнула у меня в голове эта нахалка, озорно поглядывая своими невозможными глазами, — «разве что чуть-чуть», — снизошла она и потёрлась о мои колени.
.
.
  
Глава 4. Неизбежность
 
— На руки пойдёшь? — спросила я.
Чернуша подумала, потом ещё подумала. И, наконец, решила, что её величие не поблекнет, если она позволит почесать себя за ушком.
Осторожно переступая мягкими лапами, моя радость забралась на меня, свернулась клубком на коленях и довольно заурчала, когда я аккуратно начала её почёсывать между ушками, стараясь не задевать крылья.
«Из-за дракона своего грустишь?» — ляпнула, как всегда внезапно, Чернуша.
— Он не мой, — нахмурилась я, чувствуя, как настроение разом портится. — И я не грущу. Я ищу выходы.
«И много выходов нашла?» — осведомилась Чернуша, подставляя загривок под мои пальцы.
— Пока ни одного, — усмехнулась я.
«Как минимум два выхода у тебя есть», — прищурилась она, — «даже три».
— Почему-то я у тебя даже спрашивать не хочу, что это за выходы, — моя ухмылка сползла с лица.
«А зачем спрашивать? Я и так расскажу», — голос Чернуши в моей голове зазвучал звонче и жёсче, — «Три выхода у тебя есть, три. Первый: ждать, когда тебя убьёт переизбыток магии, как это было у сорока трёх ведьм до тебя на моей памяти. Второй: покончить с собой любым способом, как выбрали пятнадцать заскальных дурёх».
Волшебная кошка посмотрела на меня по-человечески понимающими и сверхъестественно древними и мудрыми глазами.
«И третий выход», — договорила она, не отводя от меня пронзительного взгляда, — «отдать свою избыточную силу вместе с невинностью могущественному магу, как сделали все остальные ведьмы. Кстати, именно они жили сотни лет, некоторые даже тысячи».
Я вздохнула. Чернуша — дух-хранитель заскальных ведьм. В роду Мирги рождались только девочки — такова особенность магического дара, его можно было передать только от матери к дочери.
Когда новорождённая ведьма издавала первый крик, Чернуша покидала прежнюю хозяйку, становясь невидимой и неслышимой для неё, и с этого момента оберегала и опекала её дочь. До тех пор, пока та, через сотни лет, не родит девочку.
Когда Ольга утонула, а выплыла я, вот уж было для меня испытанием узнать, что я не сумасшедшая. Что я действительно переместилась в другой мир. А голос в моей голове действительно принадлежит бабочке, которая умеет превращаться в кошку.
Хорошо, хоть Чернуша мои мысли читать не могла, только если я специально этого не захочу. А я этого никогда не хотела. Просто она изучила меня уже хорошо, поэтому мне иногда казалось, что она знает обо мне всё.
  
— Ты пойдёшь со мной? — тихо спросила я.
Ведь я уже понимала неизбежность того, что между жизнью и смертью я выберу жизнь.
«До замка», — голос Чернуши приобрёл сочувственный оттенок. — «Внутрь мне нельзя».
Вечер прошёл в раздумьях. Я гуляла по берегу озера, строила планы один чуднее другого, слушала Чернушу, которая летала бабочкой вокруг меня и старательно отвлекала меня от дурных мыслей.