Черное Сердце (ЛП)

«Джанет, ты можешь вспомнить кого-нибудь, вообще кого угодно, кто мог бы хотеть каким-либо образом навредить твоему мужу?» Недовольный сосед, ссора с кем-то на работе, о которой он, возможно, упоминал, строитель, которому он не заплатил вовремя? Кто-нибудь из тех, с кем он общался, вам не понравился? Любая ссора, какой бы маленькой или незначительной она ни казалась… кто-нибудь вообще?»
  
Джанет смотрит на меня своим круглым, заплаканным лицом и подносит к нему свои короткие руки. Ее ногти были обкусаны до мяса и выглядят выпуклыми и воспаленными. Это меня немного трогает. Она снова качает головой, ее прямые кудри колышутся — даже ее прическа выглядит печальной.
Найджела любили все. Я имею в виду, что за все годы, что я его знаю, он ни разу ни о ком не сказал плохого слова, ни одного злого слова, нигде не был врагом… Ну, это никогда не привлекало моего внимания.»
В том-то и дело, что не «довел до ее сведения». Я не хочу рассказывать ей о том, что кибер нашел в своем мобильном телефоне. Она и так выглядит хрупкой, и я полагаю, что такого эффекта разорвавшейся бомбы может быть достаточно, чтобы подтолкнуть ее к краю. Но я должен. Выбора нет.
«Значит, мой Найдж все-таки не покончил с собой… но… это сделал кто-то другой?»
Это скорее утверждение, чем вопрос, как будто ей приходится произносить это вслух, чтобы осознать реальность. Я думаю, у нее снова шок.
«Да, боюсь, что так, Джанет».
Затем она внезапно встает, шаркает к буфету и достает бутылку Grouse». Ты не возражаешь, если я…?
Я качаю головой и поднимаю ладонь вверх. Честно говоря, я бы не стал винить ее, если бы она осушила бутылку одним глотком. Я рад, что она наливает себе выпить, потому что, вероятно, ей это понадобится, когда я скажу то, что должен сказать. Сержант Уиллис, офицер по связям с семьей, который находится здесь со мной, на кухне разговаривает с детьми Бакстеров, и в этот момент я не уверен, кто из нас вытянул соломинку покороче.
Ее искусанные пальцы, сжимающие стакан, дрожат, когда она выплескивает немного виски обратно. Можно сказать, что она непьющая, потому что она прикусывает губы и тяжело дышит. Ее глаза широко раскрыты, как у совы. На самом деле, Джанет Бакстер очень похожа на сову. Я представляю, какой бы она была, если бы ей пришлось перевоплотиться в животное.
«Это было обставлено как самоубийство, «объясняю я, «но на самом деле, Джанет, он был… отравлен».
«Отравлен?» — она делает еще глоток скотча, повторяя это слово так, словно оно каким-то образом было совершенно обычным.
Печальная реальность заключается в том, что слова «отравлен» и «убийство» теперь станут частью репертуара Джанет Бакстер.
«Да… Потом он был выведен из строя хлороформом и… и его запястья были перерезаны».
Она смотрит мимо меня, удивительно спокойная, когда мои слова повисают в воздухе над ней, как ядовитый газ. По моему опыту, это нехороший знак. Я ожидаю, что она закричит, швырнет стакан, ударится в истерику. Но она неподвижна, как статуя, на ее пухлом лице нет никаких эмоций, и это меня беспокоит. Как затишье перед бурей. Я придвигаюсь к ней чуть ближе на диване.
«Джанет, — мой голос такой тихий, что я почти шепчу, — Джанет, ты знала, что у твоего мужа был роман?»
Она поворачивает голову, чтобы посмотреть мне в лицо, и ее глаза расширяются. И смешно, не смешно — ха-ха смешно, но смешно своеобразно, что вы можете сказать, человек своего любимого человека была жестоко уничтожена самым безобразным образом мыслимые и они как-то это принять, но сломать более распространена новость, что они все их развлекался по соседству, а мой старик называл ее, и они действуют так, будто ты говоришь по-гречески.
«Интрижка! О чем ты говоришь? У Найджела не было интрижки!» Черты ее лица изменились: брови нахмурены, а глаза превратились в темные щелочки. Теперь я официально враг.
«Джанет, мне очень жаль, но у нас есть основания полагать, что у него была связь с другой женщиной. На его телефоне были сообщения, текстовые сообщения на платный номер. Нам еще предстоит установить владельца телефона, но сообщения… Я делаю паузу. Я пытался сказать слишком много на одном дыхании, словесный эквивалент быстрого срывания пластыря. «Ну, они предполагают, что он, возможно, был сексуально связан с другой женщиной».
Джанет почти складывается пополам, ее голова падает на колени. На этот раз всегда солома и верблюд.
Я снова придвигаюсь к ней поближе, немного неловко. Я хочу утешить бедную женщину, но здравый смысл подсказывает мне не прикасаться к ней, что со мной, скорее всего, расправятся быстро.
«Джанет, мне действительно очень жаль, я знаю, это не то, что ты хочешь услышать. Я понимаю, поверь мне.… Я знаю, каково это — потерять любимого человека при трагических обстоятельствах».
Затем она поворачивается ко мне, и я вижу боль в ее глазах, неверие, когда она сталкивается с осознанием того, что, возможно, знала своего любимого Найджа не так хорошо, как думала. Знаем ли мы когда-нибудь кого-нибудь по-настоящему? Я сам стараюсь так не думать, потому что это своего рода риторический вопрос, который может свести человека с ума, сделать его очень подозрительным и несчастным. И, честно говоря, первого у меня более чем достаточно благодаря работе, и я не хочу, чтобы из-за этого я стал вторым. В противном случае это психологическая ошибка. Вы можете довести анализ до паралича и все равно ничего не добьетесь. Бесполезно.
«Ты понимаешь»… о, ты понимаешь, да? Она встает, ее бесформенное платье, смятое, как карта, спадает до середины икр. «Ты… ты приходишь сюда, в мой дом.… с моими детьми в соседней комнате и сказать мне, что мой муж был убит, убит, и как будто этого недостаточно, что он был… за моей спиной.… ты понимаешь, да? Она с отвращением отворачивается от меня, не в силах повторить обвинение из страха, что оно станет ее реальностью.
Я опускаю голову, но не принимаю это на свой счет. Это трудно, но я научился этого не делать. Я знаю, Джанет не ненавидит меня, Дэн Райли, она просто ненавидит то, что я должен ей сказать, то, что ей приходится слышать. Хотя она неправа: я действительно понимаю.
«Я потерял свою жену два года назад», — внезапно выпаливаю я. «Она погибла в аварии на мотоцикле».
Джанет снова смотрит на меня. Я не знаю, почему я это сказал, я никогда раньше этого не говорил, и я знаю, что это непрофессионально, но каким-то образом это дело уже достало меня; она достала меня. Похожая на сову Джанет Бакстер, милая, порядочная, непритязательная женщина, чей мир был разрушен. Это не моя вина, я знаю одно: это вина убийцы. Но я все еще испытываю чувство ответственности перед ней.
«Она была на десятой неделе беременности нашим ребенком. В то время я не знал…»
Джанет моргает, глядя на меня. Она почти мгновенно выглядит виноватой, и я жалею, что не держала язык за зубами. Это была намеренная игра в жалость, и я ненавижу себя за это.
«Мне жаль», — говорит Джанет. Ее голос стал нормальным, и я чувствую себя полным дерьмом из-за того, что использую собственную трагедию, чтобы заставить ее перестать ненавидеть меня. Мне нравится думать, что Рейч поняла бы меня. И я надеюсь, что она была бы счастлива, если бы я назвал ее своей женой, потому что она была ею на самом деле. Моя жена по духу. Нам никогда не был нужен лист бумаги, хотя сейчас, конечно, я жалею, что не женился на ней.
— Все в порядке, Джанет, «быстро говорю я». Мне жаль, что мне пришлось рассказать тебе все это, поверь мне. Но мне нужно знать то, что известно тебе, чтобы мы могли поймать того, кто сделал это с твоим мужем. Если Найджел встречался с другой женщиной, это усложняет дело.… сложнее, но больше вероятности, что вы видите мотив, возможно, недовольный муж или бойфренд.»
  
Я тщательно подбираю слова, сознательно, я действительно не хочу объяснять Джанет, что это также ставит ее в список подозреваемых с возможными мотивами убийства. Не думаю, что мне это нужно. Джанет Бакстер кажется достаточно безобидной, но она не глупа. Она похожа на женщину, которая готовит вкусную запеканку и счастлива, сидя каждый вечер перед телевизором, который смотрит Строго, но это не значит, что она не способна на убийство. Я видел, какие разрушения вызывают романы. Деньги и страсть — два величайших мотива для того, чтобы убрать кого-то.