Дерзкий роман (ЛП)

— Тебе нужно, чтобы я его отрезал? — Ворчливо спрашиваю я.
Она подпрыгивает и видит меня в зеркале. Ее плечи вздымаются. — Поднеси ножницы поближе к моим волосам, и я тебя ими подстригу.
Я сдерживаю смешок. Шагая к ней, я протягиваю руку. — Позволь мне сделать это.
— У меня получается.
Я отвожу ее руку, потому что у нас нет времени на споры, которые, как мы оба знаем, она проиграет.
Дон успокаивается, пока я осторожно перебираю пряди ее волос. Я впервые прикасаюсь к волосам чернокожей женщины. Я восхищаюсь тем, как они бросают вызов силе тяжести. Мягкие и упругие. Они выглядит такими толстыми, но на ощупь такие нежные.
— Есть прогресс? — Бормочет Дон.
Трудно заставить пряди сотрудничать, когда они мокрые, но мне наконец удается их распустить. — Вот.
— Теперь у меня все есть. — Она отталкивает меня, накрывая рукой сломанную расческу.
Я прочищаю горло и наблюдаю за ней в зеркале. Ее глаза сосредоточенно прищурены, а пальцы проворно перебирают волосы. Любопытно, что я отмечаю, как вода превратила ее афро в тугие локоны. Я смотрю, как она расправляет эти локоны, пока они не доходят почти до талии. Я наблюдаю за ней, пока она не смотрит на меня в ответ.
— Ты продолжаешь пялиться на меня.
— Тебе следовало сказать мне, что у тебя проблемы со стилистом.
— Мне не нужна была твоя помощь.
— Речь идет не о помощи. Ты — актив Stinton Group. Если кто-то будет приставать к тебе, он будет приставать ко всей компании.
Она смеется и закатывает глаза. — Это немного драматично. — Затем она делает паузу. — Подожди, ты только что назвал меня ‘активом”?
Раздается стук в дверь, прекращающий то, что, я уверен, было бы ссорой еще до того, как она могла начаться. В комнату врывается мужчина. Это парикмахер, которого прислала Ваня. У него дреды, проницательный взгляд и он одет в белую рубашку с расстегнутым воротом.
Он бросает один взгляд на Дон и сухо заявляет. — Ну, разве ты не красивая чернокожая женщина.
Она застенчиво опускает голову.
Я оставляю ее в его умелых руках и выхожу на улицу. Вернувшись в кресло, я подношу кончики пальцев к носу. Пахнет кокосовым маслом и маслом какао.
Это странная и опьяняющая смесь.
Во время работы я постоянно подношу руки к носу, чтобы вдохнуть. Интересно, продаются ли освежители воздуха с таким запахом. Они пахнут Дон.
— Она готова. — Режиссер отрывает меня от моих мыслей.
Я смотрю вперед и замечаю Доун, переминающуюся с ноги на ногу перед камерой. У меня отвисает челюсть, когда я вижу ее элегантную прическу. Спереди она заплетена в косу, а сзади представляет собой взрыв густых черных локонов, ниспадающих по спине. На ней более облегающие брюки и острые белые теннисные туфли.
Мое сердце колотится так быстро, что я уверена, режиссер слышит.
— Вау. Посмотри на это. — Он заискивает перед ней и указывает на монитор. — Даже когда она выглядит как испуганный Бэмби, камера любит ее.
Это действительно так. Ее скулы выступают и излучают свет. Ее губы полные и соблазнительные. Солнце, должно быть, скрыто за ее смуглой кожей, потому что она блестит, как древняя богиня.
Я изо всех сил пытаюсь сглотнуть и понимаю, что не могу.
— Давайте начнем, — выдыхаю я.
Режиссер кричит Дон, чтобы та заняла позицию. У нее отлично получается снимать крупным планом, но когда вводят реквизит, она запинается. Тяжело.
— Нет, нет, нет! — Режиссер кричит. — Ты выглядишь слишком напряженной, Дон. Расслабься. Расслабься.
— Я пытаюсь, — рычит она в ответ.
Фотограф делает еще несколько снимков, и режиссер раздражается. — Прекрати! — Затем, обращаясь ко мне, он бормочет: — Это смешно. Она такая красивая, но не имеет значения, что ее тело вот так заперто.
— Позволь мне попробовать, — говорю я.
Он фыркает и плюхается обратно на свое место. — Давай возьмем пять минут перерыва.
Дон обхватывает себя руками и переминается с ноги на ногу, когда я подхожу к ней.
— Я знаю, что ты собираешься сказать, и я не намеренно саботирую съемку. Я тоже не хочу выглядеть нелепо.
— Ты не выглядишь нелепо.
  
Она бросает на меня косой взгляд.
Я отвожу взгляд в сторону. — Ладно, прекрасно. Ты понимаешь. Но это только потому, что ты слишком много об этом думаешь.
— Я не сексуальная модель. Я не могу.… Я не могу этого сделать.
— Ты сексуальна, когда уверена в себе.
Ее взгляд скользит по моему.
Я осознаю, что сказал, и пытаюсь взять свои слова обратно. — Все женщины такие. Нет ничего более привлекательного, чем уверенность. — Я провожу рукой по ее воротнику, чтобы разгладить его. — О чем вы говорили с механиком по телефону сегодня утром?
— Что?
— За столом моей секретарши. О чем вы говорили?
— Он залил не то масло в ее машину.
— Откуда ты знаешь?
— Из-за симптомов.
— Ты так уверена? — Я выгибаю бровь. — Ты даже не видела ее машину.
— Мне не нужно видеть машину, чтобы понять, что с ней не так. — Она обостряет взгляд.
Мои пальцы ложатся на ее плечо. — Это. Вот в чем ты уверена, Дон. Выброси из головы идею о сексуальной женщине-механике. Сексуальность не имеет ничего общего с тем, сколько у тебя обнаженной кожи или насколько выпирает твоя задница.
Она фыркает, а затем смеется.
Я киваю в сторону машины. — Притворись, что ты чинишь эту штуку. Не обращай внимания на камеру. Просто делай то, что у тебя получается лучше всего.
— Хорошо. — Она вздергивает подбородок.
Я жестом указываю на режиссера.
Он призывает всех к порядку, и фотограф начинает делать снимки.
На этот раз Дон позирует гораздо раскованнее. Она открывает капот грузовика, и ее глаза становятся блестящими и решительными.
Режиссер замолкает. Все в комнате просто замирают и смотрят, очарованные женщиной, которая знает машины как свои пять пальцев.
Я наблюдаю, как она переходит в другую позу. Она красива и умна, и это заметно. Первоначальная нервозность прошла, страсть сквозит в каждом ее движении.
Мои глаза устремляются к монитору, и я поражен тем, что вижу.
Потрясающая, сексуальная женщина.
Из тех женщин, которые могут погубить мужчину, если он не будет осторожен.
Почему у меня такое чувство, что она уже на пути к тому, чтобы разорить меня?
ГЛАВА 5
ВОЙНЫ ГАЕЧНЫХ КЛЮЧЕЙ
ДОН
Продолжай дышать.
Вдох, выдох. Вдох, выдох. Вдох…
Дерьмо.
Дыхательные упражнения, которым я научилась у Даррела, не помогают. Я должна снова позвонить психотерапевту. Найти другой способ успокоиться.
По крайней мере, я могу расслабиться в уединенной гримерной, а не на глазах у режиссера, который любит кричать "снято", фотографа, раздающего инструкции, которых я не понимаю, и холодного взгляда голубых глаз Макса Стинтона.
Великолепный дьявол.
Сегодня он застал меня врасплох.
Большую часть времени он смотрит на меня с холодным презрением. Такое чувство, что он скорее соскребет мое достоинство с пола, чем попытается обращаться со мной как с равной. Но он без колебаний встал на мою сторону, когда сумасшедший парикмахер напал на мои волосы, и он был чем-то близким к милому, когда произносил ту ободряющую речь во время фотосессии.
Я почти задалась вопросом, превратился ли он в человека.
Почти.
Но одного взгляда на его хмурое лицо, когда он вернулся на свое место рядом с режиссером, было достаточно, чтобы понять: ледяной король вернулся.
Я его не понимаю.
Не то чтобы я хотела понять его.
Это просто…
Ух ты.
Мысли о Максе никак не помогают моему беспокойству.
И будьте уверены, мне нужно сохранять спокойствие перед камерой. Потому что сейчас мы не просто фотографируем. Каждое сказанное мной слово, каждый жест моей руки, каждая часть моего лица и тела вот-вот будут записаны и разосланы по всему миру.