Врачеватель. Олигархическая сказка

– Нет, это просто уму непостижимо! Вот психология! Богатеи, понимаешь ли! Раздал, подарил, осчастливил!.. А на чем я, по-вашему, поеду в ресторан? В этом городе до костей промерзнешь, пока поймаешь приличного шофера. Нет, я не спорю – машин много, но ведь цены-то варварские! А что касаемо нашей страстной натуры, то сколько ее знаю – она каждый раз умирает за очередную любовь.
  
– Да, но она же еще совсем… Совсем молодая! – недоумевал Пал Палыч.
– А при чем здесь возраст? Молодая, да ранняя. Кстати, не такая уж она и молодая. Короче, не берите в голову.
Не успели они толком поудобнее устроиться в салоне, как сразу же напомнил о себе мобильный телефон Пал Палыча, впопыхах оставленный в машине. Звонил начальник службы безопасности.
– Я отвечу. Не возражаете?
Петрович утвердительно кивнул головой.
– Да, Никита Митрофанович, слушаю вас. Не надо так волноваться. Я жив и здоров. С другом… Замечательно проводим время. Нет. Не надо мне никого присылать. Никита Митрофанович, я повторяю: не надо! Да, черт возьми, это мое прямое распоряжение. Что? Когда вернусь?
Пал Палыч вопросительно посмотрел на Петровича. На что тот как-то неопределенно пожал плечами.
– По настроению. У нас еще очень обширная программа. Буду возвращаться – позвоню. Да, и вот еще что. Там у тебя в этой смене Коля, охранник. Здоровенный такой. Ты присмотрись к нему. Неплохой парень, по-моему. Все. До встречи.
– Никита Митрофанович Скобликов, – сказал Петрович, глядя в окно автомобиля. – Полковник ФСБ. Действующий резерв. Орденоносец. Участник операций в Афганистане и Чечне в первую компанию.
– Петрович, кто вы?
– Да что ж такое? Опять он за свое. У вас болит?
– Нет.
– Скажи вам, что я гений, – это будет нескромно с моей стороны. Такой замечательный вечер, а вы меня в краску вгоняете. Скажите лучше, куда мы поедем вечерить?
– Да куда угодно. Я, например, «Прагу» люблю.
– Вы слишком консервативны, Пал Палыч. «Прага» – это банально, хотя и весьма добротно. Если не возражаете, есть у меня на примете один уютный ресторанчик. Правда, название у него пошловатое. Но сам интерьер очень недурен.
– А как называется?
– «У черта на рогах». Не слыхали?
– Что, действительно, так далеко?
– Да почему же? В самом центре. От нас езды, от силы, три минуты. Я укажу вам дорогу. Только, пожалуйста, не вздумайте открывать крышу.
Уютный ресторанчик «У черта на рогах» находился, как оказалось, в одном из живописных переулков между Большой Бронной и Тверской, недалеко от Патриарших прудов. Выйдя из машины, Петрович глубоко вдохнул порцию свежего морозного воздуха.
– Согласитесь, Пал Палыч, прелестное местечко. Очень мне здесь нравится. А вам как? «Булгаковщиной» не повеяло? Читали, поди, Михал Афанасича?
– Признаться, нет. Только фильм смотрел. «Доктор Живаго».
– Ну-ну. Может, это и к лучшему.
– Да я по образованию технарь, а времени как-то всегда не хватало.
– Я прекрасно вас понимаю. Зарабатывать такие деньжищи!.. Откуда взять время на литературу?
Ресторан, действительно, поражал богатым интерьером, но главное – обилием рогов. Каких здесь только не было: оленьи, лосиные, козьи, бычьи, рога архара… Практически все представители рогатой фауны внесли свою лепту в это убранство. Вероятно, по замыслу владельца заведения, вся эта костяная растительность должна была принадлежать именно «ему». То есть черту, в различных эволюционно-биологических вариантах. Посетителей было немного, но в глаза бросалась разношерстность присутствующей публики. За двумя соседними столиками, к примеру, спокойно уживались два солидных гражданина, а рядом молодые парень с девушкой с «ирокезами» на головах, переливавшимися всеми цветами радуги. При этом и те, и другие весьма искусно орудовали ножом и вилкой. Атмосфера в ресторане была спокойной и располагавшей к приятной беседе. В углу, правда, стоял небольшой рояль, но пианист отсутствовал.
При появлении врачевателя ему навстречу засеменил маленький лысый человечек, похожий на колобка. Вероятнее всего, сам хозяин ресторана. Во всех его движениях читалось не то чтобы уважение или почтение, а, скорее, неподдельная подобострастность. Он долго тряс Петровичу руку.
– Дорогой вы мой! Великий вы наш человечище! Ну почему же вы меня не предупредили, что приедете? Что осчастливите своим присутствием? Такой человек! Ах, такой человек!
– А что бы изменилось, дружище? Вы бы мне отдельный столик приготовили? У вас, дружище, мне везде достаточно комфортно. Скажите лучше, как здоровье вашей прелестной девочки?
– Замечательно! Ведь вы подумайте, никто же не верил. Мы с супругой каждый день молимся за вас!
– А вот этого не надо, дружище. Не докучайте Ему своими упоминаниями о моей скромной персоне. Там и без меня проблем хватает.
Несколько растерявшийся от услышанного, круглый человечек все же проводил гостей к дальнему столику.
– Располагайтесь, господа. Не смею вас более обременять своим присутствием. Алеша!
В ту же секунду появился официант. Готовый по первому требованию сделать сальто назад, Алеша учтиво подал господам меню.
– Спасибо, милый. Мы выберем и позовем тебя, – снисходительно улыбнувшись, врачеватель отправил Алешу восвояси. – Ну, любитель «Праги», чем будем радовать желудок? Признайтесь, не иначе как подумали о шницеле по-пльзеньски? А вот я вам предлагаю альтернативу. Давайте поедать морских гадов. Кстати, здесь подают замечательных устриц.
– Не смею возразить вам. Пусть будут устрицы, – глядя на рога, Пал Палыч скривил рот в ироничной улыбке. – Тогда уже и водка не ко двору. Как я понимаю, хорошее белое вино? Только право выбора, как всегда, за вами. Я в этом деле не специалист.
– Не переживайте, я справлюсь. Только с чего вдруг мы стали такими серьезными? Вам здесь не нравится?
– Не сказал бы. Место неплохое.
– Так что же нам мешает радоваться жизни?
– Учитывая, что не колет и не ноет, – в общем, ничего. Петрович, посмотрите, – после некоторой паузы продолжил он. – Вон за тем столиком у противоположенной стены сидит женщина с молодым самцом. Это моя жена Лариса со своим любовником. Я даже знаю, как его зовут. Так что, если вы меня хотели удивить, то на этот раз не получилось. Но, надо признать, при наличии такого количества рогов шутка довольно изысканная.
– Вы ревнуете? – прищурился Петрович.
– Нет. К сожалению, нет, – невозмутимо ответил собеседник. – Мы уже давно не ревнуем друг друга.
– Вы знаете, Пал Палыч, я оправдываться то не привык, но если сможете, то поверьте: для меня это тоже явилось неожиданностью.
В этот момент Лариса повернула голову в их сторону и, увидев Пал Палыча, ни секунды не раздумывая, направилась к нему.
– Ты ничего пооригинальнее, чем следить за мной, не мог придумать?
– Не льсти себе, Лариса. У тебя завышенная самооценка. Зачем мне это надо, если мы и так все друг про друга знаем? И потом, неудобно. Я же не один.
– Да мне плевать. Это, что ли, твой спаситель? – при этом Петрович не был удостоен Ларисиным вниманием. Она даже не взглянула в его сторону. Петрович же, напротив, мило улыбнулся, слегка привстав со своего места.
– Я скромный врачеватель, Лариса Дмитриевна. Позвольте представиться, Петрович.
Скромный врачеватель и на этот раз остался без внимания.
– Вижу. Хорошо ты тут лечишься, но своего ты все-таки добился. Настроение мне испортил. Спасибо, дорогой!
Она резко повернулась, но, пройдя несколько шагов, остановилась, как вкопанная.
– Господи! Что это на меня нашло?
Вернувшись к Пал Палычу, она села на пол возле его ног, положив руки ему на колени.
– Пашка, прости меня, дуру! Иногда я сама не знаю, что говорю. А ты на меня обижаешься. Ты думаешь, я не прошу Бога, чтобы ты был у меня здоров? Прошу, Пашенька! Еще как прошу! Ты знай – я все тебе простила.