Остаться твоей (СИ)
— Дошло, Костя, — прошептала тихо, — Ты хорошо объясняешь…
Закрыл глаза и сильнее затянулся сигаретой, воскрешая в памяти наш последний разговор и ее обреченный вид. Сердце заныло от боли, и я потер центр груди.
— Я просто позвонила сказать… мне просто необходимо сказать тебе, что я люблю тебя. И мне жаль, что я не сказала тебе этого раньше…
Ее признание просто нахрен выбило почву у меня из под ног. Год назад я, как одержимый маньяк, ждал этих слов, хотел взаимности, хотел отношений… А сейчас….
— Что ты задумала, Милена? — со сталью в голосе спросил. Что же ты задумала, глупышка моя?
— Мне так жаль… — еле слышный шепот…и связь разъединилась.
Я сразу же перенабрал номер, но мне сказали, что аппарат абонента выключен или… яростно стал набирать номер снова и снова. Маленькая моя, что случилось с тобой…
А потом просто взял и запустил телефоном в стену. Что я, бл*ть, делаю? Что делаю?! Когда я стал грёбанным мазохистом? Тебе, Зарецкий, должно быть все равно на нее. Эта сучка снова взяла и перевернула все с ног на голову в твоей жизни. В жизни, которую ты склеивал по кусочкам, когда она оставила тебя одного и разбитого. Она сделала свой выбор. Помни об этом.
Провел подобие монолога сам с собой. Подошел к бару и осушил остатки виски. Теперь о проблеме, как заснуть, можно не переживать.
Лег на кровать, и старался не думать о ней… Очень старался. Сердце гулко билось о ребра, а пальца рук подрагивали. Не понимаю почему, но я был счастлив. Это была реакция полнейшей эйфории. Знал, что ей не нужен, знал, что она продажная тварь, а все равно был счастлив.
Так же я знал, что с Милкой сейчас не все в порядке… мне больно от этого. Мне до сих пор хочется защитить ее… Но я не буду. Не спустя год.
***
Через три дня после того странного телефонного звонка от нее, да-да, имени ее я не называю, прошло двое суток.
Меня уже перестало потряхивать, и я не кидался, как голодный пес на кость, к телефону. Мне даже удалось практически убедить себя, что мне все равно.
Сейчас я стоял в пробке. И, наверное, первый раз за все время опаздывал на работу. Мне позвонила Валентина, узнать, не помер ли ее начальник. Женщина тоже была в шоке. Я и сам не знаю, как так получилось, что я проспал.
Открыл окно и подкурил сигарету, надел очки, чтобы солнце не слепило глаза. Я стоял в полосе, которая находится ближе к тротуару. Поднял глаза и прочитал надпись на здании. «Клиника планирования семьи». Как мило, мать вашу! Врубил радио и начал отбивать пальцами такт какой-то дебильной песенки. Краем глаза зрение выхватило какое-то яркое пятно, и я тут же повернулся в сторону.
Алина. Я не мог ее не узнать. Девушка выходила из дверей клиники, светясь от счастья, а рядом с ней какой-то мужик, нежно обнимающий ее за талию. Если ее можно таковой назвать. Алина была похожа на телепузика. Ее живот выглядел, как 20 килограммовый арбуз. А как она ходит…
Но это были второстепенные мысли. Первой мыслью была: «А что, если это мой ребенок?» Эта мысль, подобно вспышке молнии, озарила мое сознание. Да, черт возьми, я хочу ребенка. Хочу свою мини-копию. Но эта мысль также быстро и потухла. Это не может быть мой ребенок. Никак. Но я рад за Алину. Очень.
Посмотрел на их счастливую ячейку общества еще раз. А ведь на месте этого мужика мог быть я… Пробка наконец-то начала рассеиваться и я, не оглядываясь назад, поехал на работу.
***
Начальство не опаздывает, начальство задерживается… Но лучше этого не делать, ибо потом не знаешь, за что браться. Залог удачного предприятия — работающий босс.
И вот сейчас я сижу, заваленный новыми проектами, и выбираю наиболее выгодный. Хотя у нас в коллективе и есть отдельная команда для этого, но мое и их мнения могут не совпадать.
В кабинет постучались.
— Занят! — резко бросил я. И тут же услышал звук открываемой двери. Не поднимая глаз от бумаг, еще раз сказал.
— Я же сказал, ЗАНЯТ!
— Костя…
Одно только мое имя, а такое ощущение, что меня огрело оголенными проводами. Резко поднял глаза и впился взглядом в НЕЕ. Подмечая все изменения, случившиеся за год. Не могу сказать ничего по отдельности, но в целом, она была прекрасна. Настолько, что мне стало трудно дышать. Сука, как же я скучал по ней. Мне до ломоты захотелось прикоснуться к ней. Прижать к себе… до боли, до треска в костях. Почувствовать ее. Вдохнуть ее запах и вспомнить — каково это, быть с ней. Каково это, быть счастливым, абсолютно и полностью.
Но ничего из этого я не сделал. А лишь опустил обратно взгляд к бумагам и, Бог свидетель, что на это я потратил все силы. Чтобы не кинуться к ней… Безразлично поинтересовался.
— Как тебя охрана пропустила? Уходи, пока они не опомнились.
— Это я ее пропустила, Константин. Я считаю, Вам нужно поговорить с Миленой.
Я резко поднялся с кресла и, опустив руки на стол, зло проговорил:
— Значит, ты решила, Валентина? А мое мнение нахер не надо спрашивать? Я сказал…
— Не веди себя, как юнец. Закрой рот и послушай! — резко оборвала меня женщина, — Ради меня послушай, Костя.
И, больше ни говоря ни слова, покинула кабинет. Я зло заскрипел зубами. Старая проходимка, уволю ко всем чертям!
Я пребывал в неком подобии шока. До сих пор не мог отойти от звонка, а тут еще это…ОНА из крови и плоти.
Плюхнулся в кресло и закурил сигарету. Милена так и стояла около двери, как статуя. Не то что бы я смотрел на нее…Когда от сигареты ничего не осталось, я затушил окурок и потянулся за второй.
— Ну говори, что ли. Время деньги, как никак. Тебе ли не знать.
Глава 35
МИЛЕНА
Стоило лишь увидеть Костю, и все те слова, что я повторяла про себя по пути сюда, испарились из головы. Первым желанием было кинуться к нему… нет, не так… подойти осторожно и коснуться, просто удостовериться, что вот он, передо мной. Это не сон.
Глаза отмечали каждый штрих, каждую деталь. Он совсем не изменился, лишь прибавились складки у рта, а в остальном… Это был все тот же человек, которого я все это время любила. Смотреть на него было и радостно, и чертовски больно одновременно.
Сначала в его взгляде промелькнуло что-то отдаленно похожее на удивление, но затем лицо снова обрело маску холодной сдержанности и безразличия.
Я все также противна ему. Это мне стало ясно сразу же. Что ж… иного я и не ждала. Но все равно, от осознания пропасти между нами, мне хотелось согнуться пополам от боли. Собрав всю свою силу воли в кулак, я продолжала все также стоять с неестественно выпрямленной спиной, не отводя взгляда.
— Я присяду?
Он хмыкнул, расслабленно откинувшись на спинку кресла.
— Ты пришла ко мне, не спросив, а хочу ли Я тебя видеть, — его голос был холоднее льда, и в нем отчетливо звучала насмешка, — а теперь спрашиваешь разрешения присесть?
Не стала обращать внимание на его колкости и, молча, направилась к стулу. Села на самый край и поймала на себе его взгляд. На одно лишь мгновение мне показалось, что он не так спокоен, как кажется.
Мне было неуютно от его пристального внимания, руки начали мелко подрагивать, и я вцепилась в папку, лежащую на коленях. Черт, черт и еще раз черт! Это будет труднее, чем мне казалось. В какой-то момент даже промелькнула трусливая мысль о бесполезности данной затеи. Но я поспешила откинуть ее, как можно дальше.
— Костя, нам нужно поговорить.
Увидела, что он собирается что-то сказать, и тут же перебила.
— Просто дай мне рассказать тебе все, просто не перебивай и выслушай, Костя, — добавила тихо, — пожалуйста…
Он коротко кивнул, тем самым соглашаясь.
И я стала рассказывать. С самого начала. Поведала о том, какой образ жизни вела до смерти отца. В этот момент я не смотрела на него, сосредоточив все свое внимание на обоях. Рассказала про смерть папы… про Виктора… про то, с чего начался наш брак. Услышала, как Костя закурил, и подняла на него глаза. Он смотрел на меня пристально, и по его лицу невозможно было что-либо прочесть. Я отметила, что его пальцы едва заметно дрожат, и поспешила отвести взгляд, чтобы не поддаваться ненужным эмоциям.