Остаться твоей (СИ)

— Какого хрена ты мне звонишь?! До тебя с одного раза не доходит или хочешь напоминания? — зло бросил он, и я услышала, как он подкурил, тихо щелкнув зажигалкой. Я закрыла глаза и отчетливо представила его, пытаясь услышать, как он дышит. Еще несколько шагов…
— Дошло, Костя, — прошептала я, — Ты хорошо объясняешь…
Я села спиной к пропасти, чувствуя, как она нашептывает мое имя, маня меня.
— Я просто позвонила сказать… мне просто необходимо сказать тебе, что я люблю тебя. И мне жаль, что я не сказала тебе этого раньше…
— Что ты задумала, Милена? — со сталью в голосе спросил он.
— Мне так жаль… — прошептала я и выпустила телефон из рук.
Последней моей мыслью было, что мама не простит, а он меня достанет и из-под земли…
***
Один шаг… Всего лишь шаг и все будет кончено. Я смотрела вниз, бездна завораживала и манила в свои объятия. Это же так просто, стоит лишь поднять ногу и решиться…
Но я не смогла. Резко дернувшись всем телом, сделала шаг назад. Сначала маленький, потом еще… и еще… Развернувшись спиной, я кинулась на середину крыши и упала, захлебываясь слезами. Я всегда была слабой, и даже в этом, казалось бы, простом выборе, не смогла решиться.
Я лежала на мокрой поверхности, дрожа от холода. Снова пошел дождь, даже природа разделяла мои чувства.
Сейчас я поняла, что этот звонок не помог мне. Он сделал только хуже. В голове звучал его голос, и слезы от этого текли лишь сильнее. Я до боли хотела оказаться рядом с Костей. Все эти месяцы… Они не помогли мне забыть. Ничто не поможет. Я знала это.
Боль в груди была готова разорвать меня на куски. Я настолько вымоталась, что не могла даже подняться. Так и продолжала лежать, не заботясь о том, что могу заболеть. Все это такая мелочь…
Лежала и вспоминала его… Вспоминала НАС. Впервые за эти долгие месяцы я позволила себе это. Раньше старалась не думать, старалась не вспоминать. Ведь воспоминания приносили лишь боль, которой не было конца. Но они против моей воли всплывали в моем сознании, повергая в пучину кошмара.
Я часто видела его во сне. Там мы были счастливы, пусть недолго, пусть совсем чуть-чуть… Но даже тогда я понимала, что это все сон, мираж, который оборвется через секунду. В такие моменты я боялась проснуться. Я наслаждалась каждым мгновением, в котором он дарил мне свою улыбку. Он был нежен, и я знала, что это любовь, хотя и призрачная…
Но каждый раз сон заканчивался кошмаром. Руки, что дарили ласку и обнимали с такой теплотой, с силой отталкивали от себя. Нежная улыбка превращалась в ужасный оскал, такое родное и любимое лицо расплывалось перед глазами и превращалось в ледяную маску, в которой я узнавала Виктора. Он делал шаг навстречу мне, протягивая руки, которые были в крови… И я просыпалась. С криком, в холодном поту и дрожа, как в лихорадке.
В последнее время эти сны стали редкими. Но теперь, услышав его голос, я боялась, что кошмар вернется. И я не знала, выдержу ли его снова.
Не знаю, сколько прошло времени, и я медленно, с трудом поднялась. Голова болела, но я не обращала внимания. Подняла телефон, который уронила до этого. Странно, но он был все еще жив.
Спустилась в квартиру, в которой жила последний месяц. Поставила чайник и направилась в душ. Стояла под горячими струями воды, пытаясь согреться. Сейчас я не думала ни о чем. Снова наступила какая-то апатия. Действовала на автомате. Вытерлась насухо и накинула теплый халат. Зашла на кухню и навела горячего шоколада. Устроилась в постели, держа кружку двумя руками и замотавшись в плед по самый подбородок. Меня трясло, видимо, прогулка под дождем не пройдет бесследно. Но сейчас меня это даже не волновало.
Я смотрела в одну точку, периодически делая осторожные глотки обжигающего напитка. Вспомнила слова мамы, которая настаивала на том, чтобы я переехала к ним во Францию. Я всегда давала категоричный отказ, в глубине души на что-то надеясь. Но я на самом деле не хотела уезжать. Наверное, я идиотка, но мне становилось легче, когда представляла, что Костя рядом. Не за тысячи километров…
 
Это было мнимое успокоение. Хотя мы и жили в одном городе, нас разделяла пропасть, которую не преодолеть.
Сейчас я стала задумываться, что, возможно, и следует уехать. Я смогу начать новую жизнь, с чистого листа, пусть этот лист и был помятым, с сожженными краями. Продолжать так дальше жить я не могла. Одиночество, которое стало моим вечным спутником, сводило с ума…
Я сделала выбор. Уеду во Францию, но перед этим нужно закончить то, что откладывала так долго.
***
Я стояла перед дверью своей бывшей квартиры, не решаясь войти внутрь. Я не была здесь с того самого момента, как меня забрали в больницу после избиения мужа. После того, как меня выписали, я сняла небольшую квартиру и жила в ней. Мне не хватило духу даже приехать за вещами. Денег, оставленных мамой, было достаточно, и я пока не была готова выйти на работу. Но понимала, что рано или поздно это придется сделать.
Дрожащими руками повернула ключ и открыла дверь. Стоило лишь войти в квартиру, как на меня обрушились кошмары прошлого. Меня начало трясти, и я вонзила ногти в ладони, напоминая себе, что мне нечего бояться. ОН мертв. Он никогда больше не причинит мне боли…
Вспомнила тот день, когда мне сообщили о смерти Виктора. Меня перевели в реабилитационный центр, и именно там меня нашел следователь. Он пришел сообщить мне о смерти моего мужа. Его тело… точнее, то, что от него осталось, нашли в квартире, о которой я слышала впервые. Мужчина бесчувственным тоном рассказывал мне о том, как его убили, о том, что заведено дело.
И хотя я за все время не сказала ему ни слова, лежа на кровати и смотря в угол, я слышала все, что он говорил. На секунду я даже выплыла из той вязкой пустоты, в которой пребывала все время. Я слушала и поражалась чудовищности убийства, совершенного над Виктором. Нет, я не испытывала жалости. И сочувствия тоже не было. Я прислушивалась к себе и с удивлением понимала, что ничего не чувствую. НИЧЕГО. Пустота. Сплошная пустота и безразличие…
Все эти воспоминания против воли промелькнули во мне, и я поторопилась загнать их как можно дальше в уголке своего сознания. Кто бы ни был тот человек, что разделался с Виктором, я была ему почти благодарна. Но чудовищность и жестокость убийства все равно леденила кровь.
В квартире ничего не изменилось. Лишь запустение и пыль говорили о том, что здесь давно никто не живет. Открыла в коридоре шкаф и провела пальцами по своим вещам. Это было так знакомо, но в то же время пугающе. Я резко одернула руку и поспешила закрыть дверцу. Направилась в комнату и там меня ожидал сюрприз.
Все было перевернуто вверх дном. Дверцы шкафа распахнуты настежь, вещи кучей валялись на полу. Повсюду были осколки, складывалась ощущение, что кто-то в спешке собирался. Кроме Виктора это сделать было некому. И мне не давал покоя вопрос, от чего или от кого он убегал.
Осторожно ступая, я стала поднимать с пола свои вещи, складывая их на постель. Та тоже была завалена, и я просто сбросила на пол все, что на ней лежало.
Отключив все эмоции, я собирала нужные мне вещи, с нетерпением ожидая той минуты, когда я покину эту квартиру. Даже стены давили на меня, я чувствовала себя словно в клетке. Но это нужно сделать, я итак слишком долго откладывала.
Когда вещей набралась внушительная кипа, я устало присела на кровать, обводя равнодушным взглядом квартиру. Я не знала, как поступить с ней. Возможно, стоит продать, но возвращаться сюда еще раз не хотелось.
Взгляд зацепился за сейф, в котором Виктор держал все свои бумаги. Повернулась к окну, отмечая, что рядом с ним валяется разбитый цветок. Но тут до меня доходит осознание, и я резко подскакиваю и подхожу к сейфу.
Его дверца приоткрыта. Это странно, ведь Виктор никогда не оставлял его открытым без присмотра. Я стараюсь не думать, почему он оставил все так. Медленно открываю сейф и достаю множество папок, лежащих в нем.
Первым делом я натыкаюсь на документы, связанные со смертью моего отца. Я отложила их в сторону, не в силах открыть. Устроилась на постели, обложившись папками, и стала открывать их по очереди.