Капойо (СИ)

И она собиралась сделать то, от чего у неё самой на затылке волосы поднялись дыбом.
- Госпожа, у тебя такое красивое платье! - нежно и тонко воскликнула она, старательно подражая голосу Гелиэр.
Гелиэр охватил ужас, она перепуганно обернулась к Аяне. Светловолосая кирья замедлила шаг, Аяна схватила свою кирью за плечи, мягко поворачивая, и слегка подтолкнула вперёд.
Рида весело и удивлённо подняла брови. Голубое платье её госпожи нежно прошелестело.
- Спасибо, - сказала светловолосая кирья, делая шаг к Гелиэр и вежливо рассматривая её. - Твоё тоже. Я Айлери, - представилась она. - Это капойо Рида.
- Я Гелиэр. Это капойо Аяна, - сипло выдавила Гелиэр. - Рада знакомству. Рида, а ты давно в Ордалле?
- Четыре месяца, - ответила улыбающаяся Рида смущённо и весело. - И почти два месяца работаю у госпожи.
Айлери шла, изредка поглядывая на Аяну. Её, по-видимому, не очень волновало то, что её капойо отстала и беседует с совершенно незнакомой ей кирьей. Она, как и Гелиэр, витала в каких-то своих мыслях. Носочки её голубых туфелек по очереди выглядывали из-под подола, слегка приоткрывая взгляду нежное кружево нижнего платья, и Аяна гадала, скрывает ли атласная голубизна седы кровавые мозоли на белых пальчиках и розовых пятках.
- У тебя красивый цвет волос, - сказала вдруг Айлери.
- Спасибо. У моей мамы ещё красивее.
Айлери вздохнула. Аяна глянула на её тугой корсаж, плотно сдавивший нежную грудь, и отвела глаза, вспомнив, как нелегко ей самой дышалось в том новом серо-зелёном платье.
Сзади раздался тихий смех Риды и Гелиэр. Аяна огляделась: они направлялись к выходу из парка.
Но Гелиэр смеялась. Наконец-то! Наконец-то с её лица исчезла тоска, окутывавшая его, как бледная вуаль. Ворота парка приближались. Аяна косилась на свою кирью. Айлери заговорила с ней первая, приличия будут соблюдены, если она...
- Кирья Айлери, моя госпожа хотела бы как-нибудь навестить тебя, - твёрдо произнесла она, когда створки закрылись за ними.
Айлери посмотрела на неё растерянно и моргнула, потом улыбнулась.
- Капойо Рида, - сказала она, и та метнулась к госпоже. - Я хочу пригласить кирью Гелиэр с визитом. Устрой это. Спасибо.
Кучер помог Айлери забраться в коляску, запряжённую красивой рыжей белоногой лошадкой, Рида ещё раз улыбнулась Гелиэр, показав ей какой-то только им двоим известный знак, вскочила в экипаж, и лошадка бодро зацокала по дороге вниз, от парка.
- Спасибо, - с чувством сказала Гелиэр, глядя им вслед. - Аяна, спасибо тебе. Ты не представляешь, как помогла мне. А это... с голосом. Как ты это сделала? Я бы сама никогда не решилась!
- Ты не в обиде, что я схватила тебя за плечи?
- Нет, нет. Ни в коем случае.
День клонился к вечеру. Жемчужные облака высыпали на небо белыми отмытыми овечками вроде тех, что встречались в росписях штукатурки некоторых больших домов. Лицо Гелиэр озарялось недавними воспоминаниями о беседе с подругой, а уши слегка порозовели.
- Ты говорила, что любишь мороженое? - спросила она. - Я попрошу Видану завтра, чтобы она заказала.
- Очень люблю, - сказала Аяна. - Хочешь ещё погулять в парке или едем домой?
- Домой.
Экипаж тихонько покачивался, вороная лошадка цокала подковами по дороге.
- Я так соскучилась по ней, - сказала Гелиэр, перебирая пальцами складку платья.
- Представляю. Что теперь нужно делать?
- Ничего. Из её дома пришлют приглашение отцу. Он передаст мне и распорядится обо всём.
- Когда?
- Не знаю... Дней через пять. Может, через неделю. Как повезёт. Аяна, это неважно. Теперь мы сможем видеться, понимаешь?
Мощёная дорога ложилась светлыми камнями под копыта вороной кобылки и под колёса экипажа, и выбегала сзади, по мере удаления от парка всё больше обрастая по краям цветущим кустарником между свечками кипарисов. Аяна смотрела на залив, проезжая мимо больших, красивых домов, увитых ноктой, мимо фонтанов и садов, и навстречу их экипажу ехали верховые, двуколки, коляски и большие кареты. Она тихонько сняла туфли с пяток и откинулась на спинку сиденья.
 
- Ты снова поедешь домой вечером? - шёпотом спросила Гелиэр, придвигаясь к ней поближе.
- Да, - сказала тихонько Аяна. - У меня там... У меня там котик. Надо покормить. Только не знаю, что теперь делать. Томилл теперь постоянно рядом с конюшней, и он запирает ворота. Выйти-то я могу, а вот запереть их за собой, а потом открыть... Вообще, как набрали новых катьонте, стало гораздо сложнее. Постоянно кто-то ходит по саду и по дому.
- В других домах всё строже. Мне Рида рассказала. Там у них кир Орман, так он наказывает катьонте , если они попадаются ему на глаза. Все моментально должны исчезнуть с глаз, если кто-то из кирио идёт. Даже во дворце крейта не так строго!
- Но это невозможно...
- Да. Поэтому у Айлери и меняются так часто девушки. А её дэску отпустили, как и мою. Рида сказала, что однажды вообще пряталась в гардеробной комнате, пока кир не ушёл, потому что боялась, что её уволят.
- Мне повезло, что я попала к тебе, Гели.
- Это мне повезло, что ты попала ко мне, Аяна.
Гелиэр замолчала, что-то обдумывая.
- Я не смогу помочь тебе с воротами, - сказала она. - Если увидят, как я одна открываю ворота мужчине, даже если он брат моей капойо, это...
- Да, это точно.
- Никто из девушек тебе не сможет помочь. Я могла бы отвлекать всех, гуляя там и падая в обмороки, но после пары раз ко мне опять позовут гватре, а я ненавижу пиявок, - передёрнулась Гелиэр.
- Нет, нет. Не надо. Тебя лечили пиявками? - изумилась Аяна. - От чего?
Гелиэр покраснела и опустила глаза. Аяна озадачилась. Она сдвинула брови и кусала губу, пытаясь удержаться, чтоб не начать грызть ноготь на указательном пальце. Она пыталась вспомнить, говорил ли ей что-то Харвилл насчёт лечения пиявками, но через какое-то время сдалась. Она помнила только о том, что они каким-то образом помогают сгладить рубцы от ран и чирьев, но кожа Гелиэр в тех местах, которые она могла видеть, была совершенной, и вряд ли это в этом была заслуга пиявок.
- Я ничего не знаю о пиявках и о том, что ими лечат, - покачала она головой.
- Мне ставили их на спину и ниже талии. У меня... болел живот, - прошептала Гелиэр. - ну...
Аяну осенило.
- Женские дни! - тихонько воскликнула она. - Это лечат пиявками? И что, помогает?
Гелиэр потрясённо смотрела на неё.
- Аяна, не кричи! Там Томилл услышит!
Она мучительно краснела, стиснув ткань платья в кулачках, и Аяна почувствовала вдруг острую неловкость.
- Прости... Прости, Гели, - тихо сказала она, хватаясь за переносицу. - Я забываюсь. Пожалуйста, не обижайся на меня. У нас о таких вещах говорят куда свободнее, понимаешь? Прости. Я не нарочно. Обещаю тебе, что никогда не буду смущать тебя умышленно.
Гелиэр кивнула, опустив взгляд и теребя подол платья за пятьдесят золотых монет, которое нельзя было стирать.
  
23. Соланум с грибами чантере и голубятина
 
Из открытого окна доносились запахи соседской стряпни. Аяна лежала на кровати, обнимая Кимата, которого вечером уложила с собой, закрыв глаза, в надежде, что сон вернётся. Сон был красивым. Она стояла над заливом Ордалла, глядя на звёзды, две луны взошли на западе, и Габо была почти полной, как обычно, зимой в её праздник рождения, а Монд убывала, но холодно не было, наоборот, ветер был тихим и на удивление тёплым.
Сверху, прихрамывая, спустился Черилл. Аяна лежала спиной к окну, ощущая щекой слегка шершавую наволочку подушки, и слушала, как он плещется, умываясь из большой бочки. Он с хлопком встряхнул полотенце, развешивая его на верёвке у заборчика, и, тихонько подшаркивая, прошёл на кухню.
Садор гулко прошагал через арку во двор, и его двухколёсная тележка грохотала, слегка потряхивая крышки бидонов с молоком и ручки вёдер с водой, когда колёса попадали на выпуклые булыжники. Он пошуршал дверью погреба и звякал бидонами, выгружая молоко и унося его вниз. Скрипнула дверь сарая, и вёдра стукнули о доски пола, глухо звякнув ручками.