Только когда мы вдвоем (ЛП)

Защитники команды Уиллы постоянно уходят из позиции обороны ворот. Вратарь тоже слишком отдаляется от ворот. Чёртову игроку средней линии в команде Уиллы нужно постараться и дольше удерживать мяч. Но вот в адрес Уиллы мне сказать нечего. Ни единой поправки. Она безупречна в плане техники. Она в прекрасной форме. Она находит идеальный баланс между удерживанием и передачей мяча. Она универсальный игрок, владеет множеством приёмов, чтобы защитники спотыкались об неё. Она шестьдесят пять минут носилась по полю, и до сих пор не демонстриует утомления.
Время так и летит, пока я наблюдаю за ней; остаётся всего несколько минут отведённого времени. Уилла не просто талантливый игрок; она такая спортсменка, какие бывают раз в поколение. Если кому и место на профессиональном поле, так это ей. Мою грудь сдавливает странное ощущение гордости, которое я немедленно отбрасываю. Уилла не моя, чтобы я ей гордился. Она мне даже не друг. Но она та, за кого я могу болеть, даже если она выбешивает меня до безумия.
Как раз когда я подвожу итог своим мыслям с этим аккуратным заключением, Уилла проворачивает офигенный приём, обходит защитника, пасует товарищу по команде, в которой я ранее узнал её соседку по комнате, Руни. Руни передаёт мяч обратно ей, и Уилла с одного касания забивает в верхний угол ворот. Она вывела команду в лидеры меньше чем за минуту до истечения времени.
Я инстинктивно вскакиваю на ноги, хлопая вместе со всеми фанатами КУЛА. Не подумав, я поднимаю ладони, сую пальцы в рот и испускаю долгий, пронзительный, торжествующий свист, который ошарашивает Фрейю и Эйдена. Я чувствую на себе их взгляды, но не смотрю на них. Я смотрю на Уиллу на поле и отказываю даже начинать анализировать то, что я только что сделал.
Уилла прыгает в объятия товарищей по команде, которые дёргают её за косички и шлёпают по заднице. Она широко улыбается, пока они несут её по полю на руках. Когда они опускают её в центре, Уилла поворачивается к стадиону, положив руки на бёдра, и пробегается взглядом по стадиону, будто что-то ищет. Я не могу понять, нашла ли она искомое прежде, чем она поворачивается обратно к полю.
Между моими рёбрами зарождается странное ощущение. Моя грудь сжалась, горит, скручивается узлами. Я смотрю на Уиллу Саттер, занозу в моей заднице, которая по шкале ярости разгоняется с нуля до 90, которая сшибает с меня бейсболку и хмурится так, будто хмурые гримасы — это её специализация вместо футбола. Я на её матче, моя грудная клетка сжимается, а сердце шепчет о страшных, нежеланных чувствах. Я поворачиваюсь к Фрейе и печатаю: «Можем мы свалить отсюда? У меня назревает мигрень».
Фрейя кивает, тщетно пытаясь скрыть улыбку.
— Мигрень, говоришь?
Я игнорирую её не слишком деликатный намёк и закидываю руку на её плечо. Как раз когда мы покидаем стадион, ревущий сигнал оповещает о конце матча.
Глава 6. Райдер
Плейлист: The Guggenheim Grotto — The Universe is Laughing
 
Тычок в плечо заставляет меня поднять взгляд со своего сиденья в переднем ряду лекционной аудитории. Уилла окидывает меня осторожным и изучающим хмурым взглядом, усаживаясь рядом со мной, на сей раз справа от меня. Я чувствую, как напрягаюсь, когда она открывает тетрадь, и её рука непреднамеренно задевает мою. Зажмурившись, я втягиваю глубокий вдох, чтобы успокоиться нахер, но это делает ситуацию лишь хуже.
До моего носа доносится лёгкий запах. Цитрус и солнцезащитный крем, а также отголоски цветов. Может, розы? Именно такой аромат витал в её квартире, пока его не перебил аппетитный запах того, что она готовила. Я осторожно снова вдыхаю. От неё пахнет летом, прогулкой по полю диких цветов. Я могу идеально вообразить это — Уилла зубами разрывает мякоть калифорнийского апельсина, обмазавшись кремом с SPF, который ничуть не спасает от веснушек, усыпающих её нос. В её дикие кудри вставлен бутон розы.
Аромат как-то влияет на мои медиаторы дофамина. Я на удивление спокоен и доволен. Если бы я вообще говорил, в данный момент сказал бы «Аааах».
 
Мои глаза до сих пор закрыты, разум успокоился, но я чувствую, что Уилла смотрит на меня. Я слишком труслив, чтобы взглянуть ей в глаза. Я знаю, что если посмотрю в ответ, то в отличие от наших предыдущих раундов в гляделки, этот заставит моё сердце совершить кульбит, совсем как во время её игры.
Уилла похлопывает меня по руке, затем я слышу:
— Райдер?
Мои глаза распахиваются, и я дёргаюсь с такой силой, что ударяюсь коленом о стол. Голос Уиллы... я впервые его услышал. Мой пульс учащается втрое, грохочет по моему телу. Прилив жара распаляет грудь, затем затапливает щеки.
Её голос — жидкий бархат, чистый солнечный свет. Он плавный, низкий и мягкий. Это самый отчётливый звук, что я слышал с тех пор, как очнулся тогда в больнице. Это кажется эпично несправедливым. Почему? Почему Уилле приспичило сесть с моего хорошего бока, почему её голос попадает в тот крохотный диапазон звуковых частот, что я до сих пор улавливаю?
Ну почему именно она?
Когда наши взгляды наконец-то встречаются, её глаза блестят от любопытства. Она легонько постукивает одним пальцем по моему правому плечу.
— Этим ты лучше слышишь, да?
Я слышу тональность её голоса, но не могу разобрать все слова. К счастью, она всё равно говорит медленно, и я наблюдаю за её полными губами. Этими мягкими, как будто слегка надутыми губами.
Проклятье.
Я киваю.
Она медленно наклоняется ближе, опираясь локтем на мой стол. Наши предплечья прижимаются друг к другу, пока она смотрит на мой рот, затем снова в глаза.
— Тогда почему ты не говоришь, Райдер? Если можешь немножко слышать? Почему ты не пользуешься слуховым аппаратом?
Мои челюсти сжимаются, и я отстраняюсь. Достав телефон из кармана, я печатаю: «Слуховой аппарат — это не панацея. Говорить с ним не так-то просто».
Я наблюдаю, как она открывает сообщение и хмурится. Она медлит, долго глядя на слова, затем печатает. «Панацея. Чёрт, Бугай, это словарный запас, достойный книжного магазина».
Я поднимаю взгляд. Уилла мягко улыбается. Она даёт мне путь к отступлению, не заставляя объясняться.
Если бы я не думал, что это приведёт к мировой катастрофе, я бы обнял её за это. Вместо этого я печатаю ответ: «Достойный книжного магазина?»
Уилла кивает.
— Летняя подработка. Работала в книжном магазине. Невольно узнаёшь мудрёные слова.
«Любимая книга?» — печатаю я.
Она тяжело вздыхает. «Не знаю, с чего начать. Их слишком много».
«Выбери одну».
Она пихает меня.
— Раскомандовался.
Я усмехаюсь.
Уилла постукивает пальцами по губам. Наблюдая за ней, я ловлю себя на странной мысли о том, как приятно было бы поймать зубами эту её полную нижнюю губу. Чёрт. Плохое направление мыслей. Мне надо перепихнуться. Я грежу наяву о пышноволосой занозе в моей заднице.
Мой телефон вибрирует. «Джейн Эйр».
Я морщу нос и печатаю: «Рочестер такой мудак».
«Он байроновский герой, — отвечает Уилла. — Терзаемый, меланхоличный, интенсивно сексуальный. В этом плане он занимает почётное второе место после Дарси. Но настоящая звезда всё равно Джейн. Она сильная и беззастенчиво независимая».
Её ответ вызывает у меня улыбку и то странное ощущение в грудной клетке, совсем как в тот момент, когда Уилла забила гол, и я смотрел, как её глаза вспыхивают подобно солнцу. От этого ощущения у меня голова пошла кругом, а нутро скрутило нервозностью.
— Райдер.
Я не могу подавить дрожь, когда слышу, как она опять зовёт меня по имени.
Её голова склонена набок. С её пушистыми неукротимыми волосами и широко посаженными карими глазами, в которых отражается тёплое освещение лекционной аудитории, она выглядит юной и невинной. Это до тех пор, пока она не прикусывает зубами краешек своих припухлых губ.
Я быстро приподнимаю плечи.
«Что?» — спрашиваю я одними губами.