Влюбился заново… в жену
Полина Рей
Влюбился заново… в жену
– Ты сегодня какая-то другая.
Муж, который приехал посидеть с нашим сыном, смотрит на меня тем взглядом, который я уже забыла.
Как же давно в его глазах плескалось восхищение! Кажется, с тех пор прошла целая вечность.
– Я обычная, – пожимаю плечами. – Ты же сам это сказал прежде, чем уйти к этой твоей… Лиле, или как её?
«Она не такая, как все… А ты… ты обычная, Катя».
Именно эта причина лежала в основе его измены.
– Нет, Кать… – морщится Илья. – Ты не обычная. Я это понял уже давно. А сейчас вообще стала другой.
И снова ловлю в его взоре нотки восторга, от которого хочется закрыться.
А дальше начинается самая настоящая осада. И я в этом всём – настоящая крепость.
Ведь мой бывший муж вдруг решил, что он… влюбился заново в жену.
– С вас две тысячи четыреста восемнадцать рублей.
Эти слова кассир произнесла с нажимом и явным раздражением, и я вынырнула из своих размышлений, в которые ушла на пару мгновений.
Ну или не на пару – так сразу не разберешь.
– Что, простите? – уточнила, сжимая в руках карту.
На меня уставились три пары недовольных глаз. Кассирши и двух покупателей, стоящих в очереди за мною.
– С вас две тысячи четыреста восемнадцать рублей! – повторила громче дородная барышня, которая только и мечтала, чтобы я расплатилась за покупки и исчезла из поля ее зрения.
Я спохватилась. Продукты не собраны, хотя у меня в привычку входило паковать их сразу, как только кассир их пробил. Быстро приложила карту к терминалу и начала поспешно складывать покупки в пакет.
Никак не могла сосредоточиться на чём-то конкретном, и причиной тому был проект, который захватил меня с головой, и который я обдумывала каждую свободную минутку.
Домой практически бежала, так хотелось поскорее устроиться за ноутбуком и начать работать над своими замыслами. А когда оказалась в прихожей, даже не смогла сдержать разочарования.
Вспомнила, что сегодня Илья, мой бывший муж, приехал побыть с нашим сыном.
Развелись мы не так давно, виделись довольно часто. Кудряшов обещал приезжать к Герману два-три раза в неделю и слово держал. Только раз пропустил визит и то по причине болезни. И вот сегодня снова прибыл к нам, хотя и был не далее как вчера.
– Ты зачастил, – сказала я мужу, который явился следом за мной сразу, стоило только мне перешагнуть порог квартиры, сообщить, что я дома, и отнести покупки на кухню.
– Тебе это не нравится? – вскинул он бровь, прислонившись плечом к стене и сложив руки на груди.
Я задумалась, прежде чем ответить. Герман был счастлив от того, что папа рядом довольно часто. А я, несмотря на то, что сейчас мне было совершенно не до бывшего мужа, вынуждена была скрыть то чувство, которое сегодня уже на себе испытала. Раздражение.
– Нет, почему не нравится? – пожала я плечами, ответив вопросом на вопрос.
– Как будто бы я последний, с кем бы тебе хотелось сейчас разговаривать, – проявив чудеса дедукции, ответил муж.
Хмыкнув, я покачала головой и не стала развивать тему дальше. Вытащила пачку наггетсов, к ним спагетти и овощи. Собиралась приготовить ужин на скорую руку, но не хотела, чтобы Илья оставался.
– Ты можешь быть свободен, – растянув губы холодно настолько, что улыбку можно было добавлять в виски вместо льда, обратилась я к Кудряшову.
Он вновь приподнял брови и вместо того, чтобы попрощаться с сыном и уехать, устроился за столом. Медленно обвёл взглядом продукты и вдруг признался:
– Я скучаю по тем временам, когда ты готовила свои вкусняшки, а потом мы втроём ужинали.
Не сдержавшись, я рассмеялась. Какую именно цель преследовал Илья, не знала, но подозревала, что ему просто хочется остаться и разделить трапезу со мной и Германом.
Не то что мне было жалко продуктов или своих сил, которые потрачу на стряпню… Просто между нами уже всё решено. И эти посиделки ближе к ночи совершенно ни к чему.
– Кудряшов, ты меня удивляешь. Если вдруг тебя не кормят даже банальными макаронами и наггетсами, то у меня плохие новости…
Вздохнув, я посмотрела на мужа выжидательно. Рассчитывала, что он отшутится и всё же покинет сначала кухню, затем – квартиру, но Илья сидел и смотрел на меня пристально.
Мне даже стало неуютно под его взглядом, потому что в нём стали мелькать такие нотки, которых я уже не ожидала увидеть.
– Ты сегодня какая-то другая.
Эти слова Кудряшов произнёс в тот момент, когда я ставила кастрюльку на плиту. Намеренно маленькую, намекая изо всех сил на то, что сегодня у нас пира горой точно не будет.
Когда же я повернулась к Илье, оказалось, что взирает он на меня с тем чувством, которого от мужа я уже давным-давно не лицезрела.
Восхищение.
Причём ничем не прикрытое и явное настолько, что сомнений не оставалось: он и не собирается его прятать.
С тех пор, когда он в последний раз глазел на меня вот так, прошла, казалось, целая вечность.
– Я обычная, – пожав плечами, ответила как можно более равнодушно. – Ты же сам это сказал прежде, чем уйти к этой твоей… Лиле, или как её?
Конечно, я помнила, как зовут любовницу мужа. Лилия. Лилька, как он называл её, вкладывая в тон, которым произносил это чёртово имя, столько всего, что меня подташнивало от дерьмовых эмоций.
«Она не такая, как все… А ты… ты обычная, Катя».
Именно в этом и крылась причина его измены. После двенадцати лет брака Кудряшов решил, что рядом с ним слишком банальная, блёклая и никакая женщина. А его Лиля, с которой он познакомился на работе, куда эта дамочка пришла трудиться бухгалтером, «не такая, как все».
– Нет, Кать… – Илья поморщился, как будто я сделала что-то, что причинило ему боль. – Ты не обычная. Я это понял уже давно. А сейчас вообще стала другой.
Он понял это давно. Интересно, когда? Не в тот ли момент, когда стал жить со своей Лилей и что-то у них пошло не так? Ведь одно дело – тайно встречаться на работе и играть в Казанову, который удачно сходил налево, и совсем другое – вести совместный быт.
В глазах Кудряшова – всё тот же восторг, от которого мне хочется закрыться. Не нужно на меня так смотреть! Я не та, кто готов простить измену, особенно такую грязную и бесчестную.
У нас с Ильёй всё было прозрачно с самого начала. Ещё не поженившись, мы сели и договорились на берегу: если вдруг у кого-то из нас возникнут чувства к другому или другой, сразу в этом признаёмся. И да, это было как раз в то время, когда Кудряшов был очарован мною и нашей историей любви. Однако с тех пор утекло слишком много воды.
Я стала для Ильи обычной, наш брак – пресным. А загул на стороне – искристым и жарким.
– Прости, Кудряшов, но тебя мотает как то самое… в проруби. Ну, ты понял, о чём я, – констатировала очевидное, кинув наггетсы на сковороду.
Пока они жарились, а макароны варились, я принялась наскоро нарезать овощи. Когда же скосила взгляд на мужа, оказалось, что он взирает на меня с искренним возмущением и даже обидой. Я даже не сумела сдержать смешок, который сам по себе сорвался с губ.
– Давай-давай, потешайся, – буркнул Илья, отвернувшись.
Однако вдруг ему в голову пришла какая-то мысль, и Кудряшов, подхватившись с места, удалился быстрым шагом в сторону комнаты сына. Откуда вскоре раздался громкий голос, намеренно звучащий так, чтобы ни единая доля информации от меня не укрылась:
– Представляешь, твоя мама позвала меня поужинать вместе с вами! – изрёк Илья, и я чертыхнулась.
– Ура-а-а! – тут же радостно закричал Герман, которого сейчас использовали совершенно бесчестным образом.
Вполне себе в стиле Кудряшова. Как изменять и врать – тут он первый. А как понять, что его наличие здесь сегодня совершенно неуместно и нежелательно – хрен вам, как говорится.