Вендетта. Повенчанные кровью
Екатерина Орлова
Вендетта. Повенчанные кровью
Глава 1
Ариадна
– И тогда дала Ариадна Тесею клубок ниток.
– Ты? – спрашивает моя племянница Маша, и ее глаза картинно распахиваются.
– Это же миф, малышка, – смеюсь и обнимаю ее крепче.
– Что было дальше? – спрашивает старший брат Машеньки, шестилетний Родион.
Я открываю рот, чтобы продолжить рассказ, как дверь гостевой спальни открывается, и в нее заглядывает мама малышей, моя сестра Алина.
– Ну что, маленькие хулиганы? Измотали свою тетю? – смеется она, подходя к кровати, на которой мы расположились.
Алина изо всех сил держится, чтобы не показывать детям, насколько сильно она убита горем после смерти мужа.
Неделю назад в одной из стычек между криминальными семьями погиб Илья.
Алина выходила замуж не по любви, но смогла проникнуться чувствами к мужу, и его потеря стала для нее огромным ударом.
– Мама! Мама! – выкрикивает Машенька. – Ари рассказывала нам сказку про себя!
– Тебя отец зовет, – говорит мне сестра, и я хмурюсь.
Мне не нравится, как она отводит взгляд и насильно тянет улыбку.
– Что-то случилось?
– Ничего особенного, – небрежно пожимает плечом. – Поторопись. Они с мамой ждут тебя в его кабинете.
От удивления у меня слегка подскакивают брови. Что это еще за такой поздний вечерний совет?
Покинув гостевую спальню, прохожу по просторному коридору, на стенах которого сплошь висят семейные фотографии и портреты. Спускаюсь по широкой лестнице, устланной бежевым ковром, и направляюсь сразу в отцовский кабинет.
В детстве это место мне казалось каким-то… сакральным. Я даже не дышала, попадая в царство своего отца.
Деревянные панели, стены с книжными полками, запах сигар, огромный стол из красного дерева и большое кресло, кожа в котором поскрипывала каждый раз, когда папа в него садился. Справа в углу – темно-коричневый кожаный диван и два кресла в комплекте, а между ними – стеклянный кофейный столик. За этим островком для переговоров всегда стоял бар в виде глобуса на ножках. Папа называл его пошлым, но хранил в память о своем советнике, которого не стало во время одной из мафиозных войн.
Мой отец – глава одной из семи семей, которые правят нашим округом, состоящим из семи городов.
Матвей Львович Крестовский.
Холодный, расчетливый, жестокий человек, по вине которого погибло много людей.
Но я его не осуждаю. Моя семья не первое поколение живет по принципу “Ты или тебя”.
Как-то моя сестра задала мне вопрос, хотела бы я родиться в другой семье. В простой. В той, в которой за каждым ее членом не ходит толпа охранников. Учиться в нормальной, а не закрытой школе. Поступить в любой университет, а не только в тот, в котором училась вся семья. Жить в свое удовольствие и путешествовать налегке.
Когда мне было восемнадцать, я ответила утвердительно. Мне все это казалось очень романтичным.
Сейчас, в свои двадцать два, я, как и все члены семьи, поняла ее ценность. Все равно по-другому не будет, так к чему мечтать о несбыточном? Зато у меня есть семья, которая защитит меня. Которая всегда поддержит и позаботится обо мне.
И пусть иногда мне кажется, что отец перегибает с опекой, я понимаю, почему он так поступает. Именно поэтому готова мириться и с бесконечной охраной, и с тем, что сама ограничена в передвижениях.
Прохожу по просторному холлу и стучусь в тяжелую деревянную дверь.
– Заходи, – слышу голос папы и попадаю в его царство, которое вызывало во мне всегда столько благоговения.
Папа сидит на кожаном диване. Одна его рука покоится на подлокотнике, а между пальцами зажата толстая сигара. Во второй руке он держит стакан с виски, из которого делает глоток.
Мой отец выглядит роскошно. И даже дома одет в классические брюки и белоснежную рубашку. Только в это время она уже расстегнута на две пуговицы, а пиджак с жилеткой лежат на кресле для посетителей у его стола.
– Проходи, Ари, – кивает папа.
Подходя ближе, поглядываю на маму. Она кажется бледнее обычного. В руке бокал с красным вином, из которого она даже не пьет. Смотрит на меня с некоторым… сочувствием?
– Папа, что происходит? – спрашиваю тихо, приземляясь в кресло рядом с маминым.
Мама ставит бокал на столик и шумно вздыхает.
– Кристина, прекращай, – кривится папа. – Развела драму.
Мне хочется повторить свой вопрос, но я прекрасно знаю, что этим буду только раздражать отца. Поэтому мне приходится сложить руки на коленях, сцепить пальцы и терпеливо ждать, изо всех сил игнорируя бешено колотящееся сердце.
– Матвей, может, все же есть какой-то другой выход? – спрашивает мама.
– Если бы был, я бы им воспользовался и не отдавал свою дочь этому… ублюдку.
– Что? Ты о чем? – спрашиваю, нахмурившись.
– Я принял решение выдать тебя замуж, – папа переводит на меня острый взгляд темных глаз. – За Тимура Варламова.
– Что? – выдыхаю настолько севшим голосом, что сама себя едва слышу.
Варламовы – еще одна влиятельная семья из Cовета Cемерых.
Но в последнее время происходит что-то такое, отчего эта семья впала в немилость у нашей. Из того, что мне удалось подслушать, Тимур – старший сын семьи – повинен в смерти моего зятя, мужа моей сестры Алины. Но это вроде как недоказанный факт, поэтому отец не может объявить вендетту Варламовым. Однако мы все их люто ненавидим.
А теперь что получается?..
Получается, меня отдадут этому монстру?
– Папа, но как…
– Совет решил, что мы с Варламовыми должны любыми способами прийти к согласию, – ледяным тоном объясняет отец. – И постановил, что лучшим способом помирить наши семьи станет брак между нашими детьми. Поскольку Алина все еще скорбит по умершему мужу, я не могу выдать замуж ее. Остаешься только ты.
– Матвей, это же ужасно, – сдавленно произносит мама.
– Папа, я не могу стать женой убийцы, который пролил нашу кровь! – восклицаю. – Он должен расплатиться за смерть Ильи, а не становиться моим мужем!
– Нет доказательств, Ариадна! – рявкает папа так, что я мгновенно затихаю. – Еще раз повысишь на меня голос, будешь наказана! Я сказал, ты выйдешь за Варламова, значит, выйдешь!
– Но как же Денис? – спрашиваю дрожащим голосом, напоминая отцу, что встречаюсь с сыном одного из чиновников города.
– Его отец поймет мои мотивы. Не вздумай пытаться выкинуть что-то эдакое, иначе в первую очередь пострадает твой обожаемый Денис.
– Что, например? – спрашиваю. – Что я могу выкинуть?
– Например, попытаться сбежать с ним ради заключения тайного брака. Или переспать и предстать перед женихом испорченной.
– Папа! – возмущаюсь.
– Я все сказал! Ты выйдешь за Варламова, и точка! Иди к себе! Помолвка через неделю.
– Так скоро? – спрашиваю дрожащим голосом.
– Ариадна, не нервируй. Возвращайся к себе немедленно, – отрезает отец, и я понимаю, что разговор окончен.
Выхожу из кабинета папы и прижимаюсь спиной к двери. Крепко зажмуриваюсь и всхлипываю. Надо как-то взять себя в руки. Я же дочь самого Крестовского, а расклеиваюсь за секунду.
Но как?! Как можно взять себя в руки, если отец уготовил для меня такую судьбу, которую и врагу не пожелаешь? Все ведь знают, каков этот Тимур Варламов! Чудовище! Монстр! Сволочь, которая растоптала столько девичьих судеб!
Вытираю слезы со щек и быстро поднимаюсь в свою комнату. Захлопнув дверь, хватаю с ночного столика телефон и быстро пишу брату сообщение:
Ари: “Миша, папа отдает меня замуж за Тимура Варламова. Помоги, умоляю”
Глава 2
Ариадна
Катер стремительно несет меня к острову, который все прозвали Лабиринтом. Не потому, что он какой-то запутанный или что-то в этом роде. Просто там живет мой брат Миша по прозвищу “Минотавр”.
Он переехал на этот остров, когда ему исполнилось девятнадцать. Мне тогда было десять, и я не могла понять, почему старший брат уезжает от нас. Откровенно говоря, до сих пор не очень понимаю.