Вадбольский 5 (СИ)

— Ого!.. — сказал Мак-Гилль в восторге. — Тогда и второго цеха будет мало.
— Решай, — сказал я безучастно и знаком велел молча ожидающему слуге принести мне ещё чашку кофе.
Мак-Гилль насторожился, спросил быстро:
— Что? Новая идея пришла?
Я вяло отмахнулся.
— Да так, пока в тумане.
— Ну хоть намекни, — взмолился он.
— Воздушные шары видел? — спросил я. — А аэростаты?
  
Он сказал так же быстро:
— Ну-ну, не тяни!
— Если аэростаты заставить двигаться куда хотим, — сказал я, — то представляешь сколько груза можно перебрасывать через болота, тайгу, непроходимые леса, реки, горы?..
Его глаза вспыхнули, воскликнул с жаром:
— А сколько можно бомб сошвыривать на врага!
Человек к хорошему привыкает быстро, если для Сюзанны совсем недавно слушать оперу нужно было только с вымытыми руками и ушами, и ни в коем случае не за обедом или каким-то занятием, это оскорбительно для создателей божественной музыки, то теперь слушает, приглушив звук, и во время сложных бухгалтерских расчётов.
В помощь Сюзанне я из подручных средств собрал калькулятор, что ей понравилось, хотя не удивило, первые счетные механизмы создали двести с лишним лет тому Паскаль, а затем и Лейбниц. С тех пор совершенствовали, усложняли, дополняли, и когда я подарил Сюзанне это простенькое чудо, она обрадовалась, быстро научилась пользоваться, ликуя, что в нём есть даже функция умножения и деления.
Я намекнул, что можно присобачить операции с дробными и отрицательными числами, для работы это необходимо, мы часто влезаем в долги, а это и есть минусовые цифры. Сюзанна заинтересовалась, я пообещал сделать, хотя сам пока не знаю, как, но в самом сложном случае решение ей может через калькулятор подсказывать любой дрон, которому поручу мониторить её работу.
Сегодня, даже сама что-то намурлыкивает себе под нос из «Лоэнгрина», я прислушался, ну как же, ария Эльзы, которую спасёт этот блистающий рыцарь, хоть не на белом коне, явился в лодке, оригинал…
Увидев как вхожу в комнату, неожиданно сказала:
— Барон, а если я приглашу в гости Консуэллу?
Я опешил, спросил осторожно:
— Это… ту самую?
— Да. Не бойтесь, приглашу к себе, так можно?.. Пообщаюсь, дам послушать музыку, покажу пару картин из вашего волшебного фонаря. Она будет поражена, такого не увидит ни в каких франциях!
Я пробормотал:
— Как вам угодно, ваше сиятельство. Но занимайтесь ею сами, хорошо?
— Разумеется, барон!
  
Глава 7
 
Чтобы не привлекать лишнее внимание Долгоруковых, перестал лично закупать в лавках травы и коренья, просто набросал длинный перечень и передал графине Кржижановской. Она только обрадовалась, всё больше влезает в моё прибыльное дело, а мне нравится, когда кто-то рад работе, которую сбрасываю на их плечи.
На дверях её подвала я поставил сигнальные свистелки, никто не смеет заходить, кроме работающих там, чтобы не занесли какую грязь или болезни, наши микстуры должны быть идеально чистыми.
Но попытки бывают, охрана графини бдит, чужаков хватают, вяжут, иногда с телесными повреждениями, чтобы лучше запомнили урок, и сдают Антонину Дворжаку.
В просторном подвале графини Кржижановской работают уже двенадцать человек. Оборудование я закупал сам, кое-что подправил лично, теперь появляюсь только на заключительном этапе операции, когда привожу с собой последний компонент, а изготовленные рабочими зелья из разных чанов сам смешиваю в только мне известных пропорциях.
Конечно, делаю это в конце трудного рабочего дня, когда разойдутся по домам, вежливо отклонив настойчивые просьбы некоторых работников помочь мне. Верно, смешивать приходится уже даже не ведрами, объём продаж растёт, появляться приходится всё чаще, что бывает затруднительно, хотя растущая прибыль греет интеллигентную душу.
Есть идеи, как решить эту проблему, но слишком наглые, даже самому себе говорю шёпотом, но в воображении уже всё сделал, наслаждаюсь. Хотя в воображении я был и царем царей, и водил армии в Древнем Риме, и строил идеальные государства, только сейчас вот ничем не могу попользоваться.
Сегодня сел за руль, отклонив настойчивые уже не просьбы, а требования Тадэуша доверить управление ему, а ещё взять с собой пару телохранителей, время такое, ваше благородие, сами видите, за вами охота, как за оленем с золотыми рогами и серебряными копытцами!
— Господь меня хранит, — сказал я значительно, — ибо я выполняю Его волю, хоть и не так, как Он хотел. Потому со мной ничего не случится, пусть я и мальчик.
Хотел повелеть Мате Хари, чтобы взмахом крыльев сдула с него кивер, у Тадэуша после испуга станет легче на сердце, но нельзя, нельзя. Моим полегчает, когда узнают, что у меня есть и неведомые защитники, но тогда о них со временем узнают и враги, нет уж, пусть считают меня беззащитной дичью.
Иван, как самый первый мой гвардеец, а теперь старший по хозяйству всего имения, сказал со вздохом:
— Ваше благородие, как только покинете имение…
— Да знаю, — сказал я, — знаю. Больше веры в наше правое дело! Господь с нами, так кто же против нас?
Дежурный по воротам тоже выпустил меня наружу с великой неохотой, все понимают, что их благополучие держится на мне, а я, такой дурак, рискую на каждом шагу, дурак по молодости.
Двор я тоже замостил так, что ни единой ямочки, потому сразу от крыльца набрал хорошую скорость и погнал, привычно сканируя впереди пространство, как на дороге, так и вокруг.
По сути, любую засаду на обочине дороги замечу издали, как бы ни маскировались, увижу и в лесу, где деревья подходят вплотную к моему скоростному шоссе. Мата Хари нужна больше как снайпер, мне отбиваться непросто, когда руки заняты баранкой, а ноги педалями.
Две засады пролетел на такой скорости, что там и выстрелить не успели, но дальше на дорогу выскочил целый отряд, я торопливо дал по тормозам, стараясь не позволить машине улететь с дороги, надо бы придумать что-то вроде отбойников, выхватил пистолет.
Наёмники падали, как будто получили каждый по голове молотом, причём — одновременно, Мата Хари бьет импульсом с интервалом в миллиардную долю секунды, ещё и жалуется, что это медленно, она чувствует себя улиткой на крещенском морозе!
— Уже весна, — сказал я, — сколько их тут? Ого, Долгоруковы денег не жалеют.
— Загородили дорогу, — сказала Мата Хари, — но вот там можно проехать.
— Сползу с дороги в грязь, — возразил я. — Оттащи вон того на обочину.
Она сказала обидчиво:
— Я же искусственный интеллект! И мне выполнять такую низменную работу?
— Это работа с людьми, — заверил я. — Не мне же делать? Я вообще-то царь природы и венец творения!
Она повернулась в воздухе с неуловимой грацией, это нарочито, вообще-то умеет разворчиваться с такой скоростью, что сейчас передо мною её лицо с широкоугольными линзами глаз, а через неуловимое мгновение задница с опалёнными соплами.
— И все они цари природы?
— Долой самодержавие, — ответил я. — Я за демократию, царь должен быть один.
Она подцепила манипулятором указанный труп, оттащила и бросила на обочине в грязь вниз лицом.
Я осторожно вырулил между телами, дальше дорога чистая, в ряде мест покрыта тонким слоем грязной весенней воды, но сцепление идеальное, я специально сделал лёгкую шероховатость покрытия, и надо очень постараться, чтобы на повороте слететь на обочину.
В городе прошло без происшествий, посетил два магазина с бытовой техникой, как сказали бы в моём времени. Здесь продаётся всякое для химиков и специалистов, что экспериментируют с электричеством и вообще для чудаков, что изучают мир вместо того, чтобы по бабам, выпивке и кафешантанам.
  
Пока я осматривал, что пригодится для моей лаборатории, Мата Хари зорко наблюдала за окрестностями и доложила ликующим голосом, что на площадь въехал автомобиль с двумя братьями Долгоруковыми. За ними автомобиль с телохранителями, но это так, порядок такой, кто осмелится сказать Долгоруковым хоть слово против?