Пышка для брутала (СИ)

Поэтому остается только одно — выглянуть и посмотреть.
Трясущейся рукой я раздвигаю свежевыстиранную льняную занавеску и вижу его — соседа, с нагловатой ухмылкой на лице и бутылкой вина в руке.
Маньяк или вор? Нет!
Это хуже.
Гораздо хуже.
  
Глава 6
 
Людмила
Я аж дышать перестала.
То ли от возмущения, то ли от смущения.
  
Словом, эмоции меня поглотили, и я застыла.
А он — нет.
Этот наглец ловко распахнул окно и перемахнул через подоконник!
Р-раз!
И вот уже стоит передо мной, во весь свой исполинский рост.
На теле — просторные штаны и рубаха, расстегнутая до середины.
Все для того, чтобы снова показать мне, как он хорош, бесстыжий.
Стоит, с горящим взглядом и ухмылкой, от которой у меня подкашиваются колени.
— Кажется, вчера у нас знакомство не задалось, — говорит он.
Его голос низкий и в то же время он старается придать ему интонации, вызывающие доверие.
От его вида и звука голоса у меня по спине бегут теплые мурашки.
— Вот я и решил извиниться, перекинуть парочкой слов, по-соседски. Не будем же мы обижаться друг на друга из-за глупости какой-то? Взрослые люди…
Он делает шаг в моем направлении.
Внезапно из его кармана что-то выскальзывает и с громким звуком шлепается на пол.
В тусклом свете ночника я вижу… серебристую упаковку.
Презервативы.
Ах ты, кобель озабоченный!
Пришел, значит, извиняться?! Нет, конечно же!
Он пришел просто потрахаться.
С бутылкой вина.
— За кого вы меня… Нет, это ни в какие ворота! — я отступаю, но спина тут же упирается в стену. — Ты меня за кого принимаешь?! Мы ведь даже незнакомы!
— Все про тебя знаю, Людмила.
— Ах, имя ты пробил, значит.
— Всего лишь справки навел! — невозмутимо заявляет он. — Скоро тридцатник, не замужем. Домик этот бабке твоей, покойнице, принадлежал. Ну и… как бы все понятно. Есть у тебя в некоторых вопросах дефициты, которые я намерен заполнить.
То есть, по его мнению, этого… ДОСТАТОЧНО?!
Дефициты заполнить?
И слова-то какие умные нашел, чтобы оправдать банальное желание залезть ко мне в трусики!
— Пошел вон! — шиплю я, ткнув пальцем в окно. — Забери свой пузырь и вот это… это…
Я пинаю ногой в его сторону ленту презервативов.
Но он вдруг шагает вперед — и сграбастал меня в охапку.
А потом…
Целует.
Жадно. Горячо. Так, что у меня из головы улетучиваются мысли, а в теле, в каждом его уголке, будто взрываются звезды.
И…
Черт.
Его губы — точеные, уверенные, вкусные.
Его рот — горячий до безумия, а язык — проворный и напористый.
Он ловко скользнул языком мне в рот и принялся там хозяйничать.
Это что-то невероятное.
Потрясающее до глубины души наглостью и напором, а еще тем, как вкусно и горячо он это делает.
С умением.
Со знанием дела…
Я должна его оттолкнуть, но… Я целую его в ответ.
Он целует меня так, будто я ему задолжала миллион, а он пришел требовать с меня долг… натурой.
Слабо трепыхаюсь в его жарких объятиях, а он продолжает завоевывать меня.
Брать нахрапом.
Грубо. Нагло. Без спроса.
Пытаюсь сомкнуть губы, но его язык снова настойчиво требует входа — и черт возьми, мои губы предают меня, размыкаясь в ответ.
Длинные пальцы, немного загрубевшие от работы сегодня, впиваются в мою талию, сжимая ее, потом скользят вверх.
Нахал уверенно стискивает мою грудь сквозь тонкую ткань футболки.
Вот это наглость!
Я должна оттолкнуть его. Должна вцепиться в его проклятые волосы и дернуть так, чтобы он взвыл.
Но вместо этого из горла вырывается постыдный стон.
Последняя попытка вырваться из его тисков — отталкиваю изо всех сил, освободив губы ненадолго.
— Мужлан, да как ты смеешь… — пытаюсь буркнуть.
Но он только хрипло смеется и притягивает меня к себе крепче, закрывает мне рот своим.
Снова целует, на этот раз еще глубже и нахальнее.
Его пальцы находят тугой сосок, крутят, щиплют — и я вздрагиваю, чувствуя, как между ног вспыхивает жар. От него во все стороны искрами разбегаются приятные спазмы.
— Ты… — задыхаюсь я. — Мы… не… Не знакомы!
— Знакомы! — возражает. — Ты — Люда, я — Архип, а остальное сейчас выясним… — сладко втягивает в свой рот кожу на моей шее.
— Я не давала на такое согласия! — возражаю.
— Ага, конечно, — он отрывается на секунду, глаза горят, как у голодного волка. — Только вот тело твое со мной соглашается… И мне этого достаточно.
И прежде чем я успеваю возмутиться, его лапа уже скользит вниз — прямо в трусики.
Быстро и опытно скользят к пульсирующей сердцевинке.
Обводят чувствительный бугорок, лаская, и стремятся дальше.
О Господи.
Грубые пальцы внедряются туда, где я уже мокрая.
Я чуть ли не до крови кусаю ему губу от неожиданности.
Нет-нет-нет…
Но тело молит: Да-да-да!
Мозг кричит: «Вышвырни его!»
А тело дугой выгибается навстречу, предательски подчиняясь каждому движению.
— Вот видишь, — он горячо и часто дышит мне в шею, довольный, — а говорила «пошел вон, пошел вон»… А тут.. гостеприимная, жаркая, сочная. Хочешь еще и еще!
Я хватаю его за запястье — сейчас, сейчас вырвусь!
…Но пальцы мои не сжимаются, а лишь дрожат поверх его руки.
Решающий момент.
Либо дать пощечину…
Либо сдаться.
Его пальцы все быстрее двигаются у меня между ног: то потирают до сладких спазмов комочек плоти, то вонзаются в мягкую, мокрую сердцевину, вбиваясь внутрь четким, уверенным ритмом.
Боже, такого у меня не было еще ни разу.
Чтобы вот так, с незнакомцем — полыхнуло и никак не работали тормоза, ни один.
Хочется только одного — продлить это сладкое безумие.
Но как же это стыдно — отдаться бугаю вот так, легко и сразу.
Я должна быть сильной.
А тем временем между ножек хлюпает, Архип, наклонившись, вгрызается в мой сосок через тонкую маечку, усиливая впечатления.
И…
На меня вот-вот накатит оргазмом…
Черт.
Я закрываю глаза, тело сжимается в ожидании яркого взрыва.
Со стоном я впиваюсь зубами ему в плечо.
То ли чтобы показать ему, что я все еще сопротивляюсь.
То ли, чтобы не кричать в голос от удовольствия.
  
Глава 7
 
Архип
Ну и денек.
Весь день с самого раннего утра я воюю с травой.
Весной и в начале лета не было никого в доме родителей, все заросло бурьяном. Что толку просили одного местного за домом присмотреть? Деньги вперед дали, он к бутылке присосался, а потом вообще улизнул в неизвестном направлении.
Теперь придется самому наводить порядок.
Днем меня донимал пьяный дядька Степан с соседнего участка, орал про межевание. Показалось ему, что забор стоит неправильно, заходит чересчур далеко на его территорию.
А вечером… вечером я полез к соседке в окно.
Днем я навел про нее справки: кто такая, откуда…
Остался удовлетворен первичной информацией, перед глазами стояла ее пышная грудь, толстая коса, большие, распахнутые глаза и ротик, приоткрытый сладким пончиком от возмущения. В такой пончик я бы напихал от души.
Весь вечер маялся, потом махнул рукой… и полез.
Почему нет, когда хочется.
Когда она весь день перед глазами в окнах мельтешит, натирает их, словно нарочно — мокрая, вспотевшая, крупные соски просвечивают через тонкую майку, округлые бедра так и манят, чтобы в них впились пальцами.
Ну я, конечно, сделал вид, что не заметил, как она передо мной старалась показаться. Хотя заметил. Очень даже. Соски торчат через майку, бедра – гладкие, загорелые…
Ну и что, что я траву косил? Я ж не слепой.
И точно не железный: бабы у меня два месяца не было.
Последняя была, щука, все соки выпила, расстался и как чумной первое время ходил, от любой бабы шарахался: вдруг такая же ушлая окажется?!