Бунт (СИ)

Впрочем, зачем мне данные? Не она была за рулём.
— Вот так…
— Бах! — прогремел выстрел, от которого заложило уши даже в наушниках.
Мне не нужно смотреть, чтобы знать результат, но я не мог не увидеть творение рук своих. Я должен понять, что месть свершилась. Тело Кирилла — наркомана и убийцы — лежало на тротуаре возле машины. Рядом уже встали охранники, которые закрывали охраняемое лицо своими телами, но…
  
Да. Месть свершилась.
Камера «гоу-про» начала снимать сразу же после выстрела и транслировать происходящее со мной в один телеграмм-канал, который, по моему заказу и за немалые деньги, был взломан, чтобы сегодня в единственный раз сработать на меня. Чтобы там была хоть какая-то аудитория. Я взглянул на смартфон. К трансляции прибавлялось все больше зрителей.
— Месть… Он убил мою семью! — громко сказал я, убегая. — Я обо всем расскажу. Сейчас же и выложу документы. Большая просьба: копируйте все доказательства, рассылайте. Иначе они будут удалены очень быстро.
Рядом стояла моя «Нива», ей предстояло прослужить еще немного. Стартанув с места, я продолжал комментировать, что делаю и почему, снимая свои действия на камеру.
— Я сделал это, чтобы отомстить. Чтобы правосудие восторжествовало! — говорил я, не забывая маневрировать по улочкам Москвы.
Ранее я тщательно изучил те места, где придётся увиливать от вероятной погони. И все время я рассказывал о деле и комментировал то, что происходит. Лишь только камеру поставил на панели машины, чтобы не было видно, где именно я еду.
— Резонансное убийство! Застрелен сын известного бизнесмена… — вещало радио.
Час… Второй… Я все убегал, меняя машины и даже личины. Дважды я замечал преследование, но были наработки, куда и как уйти и где схорониться, переодеться, пересесть в иной транспорт. Уже третья машина мной поменяна. Сейчас я ехал на стареньком третьем «Пассате». Ну да не так много денег у меня, чтобы покупать более «неприметные» для столицы автомобили. Тут же «Бентли» менее заметна, чем «Фольксваген Пассат».
Телефонный звонок от Николая, того самого прокурора, я сперва скинул, подумал выкинуть телефон. Отследили-таки, вычислили мой новый номер. Но абонент был настойчив.
— Да! — резко поворачивая в подворотню, выкрикнул я, когда поставил на громкую связь.
— Максим, выключи на время трансляцию! — попросил Николай. — Есть что сказать не для всех.
— А у меня теперь уже никаких секретов нет! — сказал я.
Пауза…
— Хорошо… Уже давно шло следствие, Горюшкина должны были брать скоро. Там эпизодов много. Ну зачем ты влез со своей местью! Ну просил же я…
Теперь уже была пауза, спровоцированная мной. Я даже остановил машину.
— Вот и берите папашу, а сынка уже взял я! — подумав, прислушавшись к внутренним переживаниям, решительно сказал я. — И… Коля… Ты прости, я же считал тебя полным дерьмом. А ты не полное…
— Иди к черту, Макс! — усмехнулся абонент.
Я скинул вызов, осмотрелся по сторонам, прикрыл камеру, пересел в новый автомобиль. Теперь это был фольсваген поло. По газам…
— Я снова с вами! — сказал я, рванув с места с пробуксовкой.
А радио не прекращало сыпать информацией:
— Президент Российской Федерации поручил разобраться со случившемся. Глава государства уточнил, что в деле об аварии могут быть злоупотребления некоторыми чиновниками своими полномочиями. Между тем, президент осудил самосуд и… Глава Следственного Комитета пообещал…
— Неужели… — усмехнулся я и обратился к своей аудитории: — Теперь я еду сдаваться. Если кому интересно, то буду через час на Лубянке, 38. Думаю, вы все знаете этот адрес.
Вот уже и Лубянка. Увидел, что не меньше ста человек ждали моего приезда, отслеживая в своих телефонах трансляцию. Наверняка еще полчаса — и я мог бы собрать митинг. Хозяева телеграмм-канала должны быть еще мне благодарны. Число подписчиков у них резко увеличилось.
Гордо подняв подбородок, я, остановившись почти что у самых дверей в штаб-квартиру ФСБ, вышел из машины.
— Старик! Мы с тобой! — выкрикнул кто-то неподалеку.
Шаг… еще один… И вот я вижу, как целится охранник Горюшкина. С сомнением, с жалостью. Как же его напугали, что он сейчас ломает напрочь свою жизнь. Я прощаю этого убийцу. Я покарал настоящего душегуба! Правосудие покарает его отца. Миссия выполнена…
— Бах! — услышал я выстрел, а потом ощутил страшную боль.
Темнота…
  
Глава 2
 
Где я? Кто я?
Новгород
15 сентября 865 года
Сознание вспыхнуло разом. Вот — темнота. И вот — яркий солнечный свет, заставляющий зажмуриться.
Мужик какой-то… Невысокий, со шрамом на щеке, с длинными волосами, напирал на меня с мечом. Кругом, ударяя в щиты, стояли другие. Их я бы сравнил с бомжами, уж больно неопрятно были одеты, да и не мыты. Но такие… воинственные бомжи. Почти все — с топорами, отблескивающими на солнце, но были и с копьями.
Можно подумать, что это собрание реконструкторов — но тогда они, на мой взгляд, перебарщивали с реалистичностью. Это сколько надо готовиться, чтобы до такого состояния дойти?
— И-ух! — на выдохе попытался меня достать мужик с мечом.
— Ты кто такой? — выкрикнул я, умудрившись увернуться от удара справа.
Разрываю дистанцию и только сейчас понимаю, что и у меня в руках вообще-то есть хороший такой меч. Хорошо же! Выставляю его в сторону мужика.
— Аз есмь Рорух! Владыка сих земель. Ты же — Вадим не Храброй, ты разбойник лукавый, — был мне ответ.
Еще удар от этого Роруха. Парирую его своим мечом. Но сила удара такова, что у меня, с непривычки, чуть не выпадает меч.
— Ух! — мою кольчугу разрубает клинок того, кто назвался Рорухом.
А-а! Боль… Жуткая боль, но я выбрасываю руку с мечом вперёд, задеваю своего обидчика, ударяя его в живот.
«Рорух? Рюрик? Это был первый русский князь Рюрик…» — последняя мысль посещает меня, когда резкая боль сменяется…
Темнота…
* * *
Лагерь у реки Калка
2 июня 1223 года
Сознание вновь вернулось резко. Солнце уже не слепило, но я все равно прищурился. Был сильный ветер, и с соседних холмов летел песок и каменная крошка. Что вообще происходит? Почему я связан? Руки, ноги. Но стою, поддерживаемый кем-то.
— Великий батыр доволен тобой, Плоскиня! — с жутким акцентом говорил кто-то.
Я все же открыл глаза и увидел перед собой светловолосого мужика в ярких красных одеждах, а рядом с ним… Татарин? Монгол? Вот как с картинки сошел, из книги про Батыево нашествие. Да, уже знаю, это я в прошлом, это не реконструкторы вокруг. От того меча я ощутил такую страшную боль, это точно не игра. По крайней мере, не моя игра.
— Могу ли я развязати князя и отпустити его, яко ты обетовал? — спрашивал светловолосый у воинственного, облаченного в пластинчатый доспех азиата.
— Избери! Умрешь ты или же он, киевский князь Мстислав Старый? Избирай, бродник Плоскиня! — отвечал татарин, ухмыляясь.
Светловолосый достал нож и направился ко мне с явным намерением убить. Знаю я такой взгляд, отрешенный, взгляд человека, который решился…
Я резко отталкиваю тех, кто меня держал и, заваливаясь, умудряюсь и связанным пробить головой в нос светловолосого Плоскини. Он падает теперь уже рядом со мной. Предатель! Я понял, что происходит. Бродники предают киевского князя Мстислава и сдают его монголам.
— Ха! Ха! — скаля зубы, смеется азиат, пиная лежащего без сознания Плоскиню ногой.
Я уже, напрягшись, вытягиваю руки из веревки. Вот-вот. Есть! Одна рука выскальзывает.
— Княже! Не след, забьют! — шепчет мне кто-то, стоящий позади.
  
Но эта ухмылка! А еще вижу, как секут головы русским людям чуть в стороне, а кому и горло режут.
Поднимаюсь, руки уже развязаны. Отталкиваюсь связанными ногами от земли и лечу в сторону азиата. Он смотрит на меня с недоумением. Я ведь безоружный. Что можно сделать голыми руками?