Рокировка (СИ)
— Ну, допустим.
— Так вот. В поединке ты победишь, обещаю. А всё, что тебе нужно для этого сделать — позволить мне завоевать победу в Игре.
— Интересно, каким образом? — мне действительно стало интересно. — Наложить на себя маскировку и притвориться тобой?
Корицкий вспыхнул.
— Не льсти себе! Мой магический уровень не намного ниже твоего. Если ты не будешь мешать мне своими дурацкими командами…
— Если я не буду тебе «мешать», мы проиграем.
— Не проиграем! Я…
— Вот именно, что «я»! — Корицкий попытался было вякать дальше, но я жестом приказал ему заткнуться. — Сам по себе ты, может, и силён. Динамит, к примеру — тоже довольная сильная штука. Но если заложить его под фундамент жилого дома — сомневаюсь, что жильцы придут в восторг. Так же — и ты. Ты не умеешь работать в команде. Тебе плевать на всех, кроме себя. Если бы у меня был под рукой другой игрок, даже более слабый, я вышвырнул бы тебя из команды не задумываясь. Но другого игрока мне сейчас взять негде. А всё, что можешь сделать ты для того, чтобы завоевать победу — это слушаться меня. Если будешь поступать так, как сам считаешь нужным, мы проиграем.
— Откуда такая уверенность? Ты что, ходил к прорицателям?
— Прорицателем пытался поработать ты. Ещё в поезде. Напомнить, чем закончилось?
Корицкий побелел от ярости, но постарался взять себя в руки.
— Место в Ближнем Кругу, Барятинский, — напомнил он. — Я предлагаю тебе место в Ближнем Кругу! И тебе для этого даже делать ничего не придётся.
— Ничего, ага, — кивнул я. — Всего лишь позволить своей команде проиграть на международном турнире.
— Мы не проиграем!
— Да-да, конечно. Ни в коем случае… В общем, слушай внимательно. Диктую ответ на твоё предложение.
Я набрал в грудь воздуха и выдал длинную, прочувствованную фразу. С чётким обозначением адреса, по которому следовало отправиться тем, кто придумал подкупать меня победой в поединке.
Догадывался, что слова, которые использовал, Корицкому были в большинстве своём не знакомы, поэтому повторил дважды. Заботливо спросил:
— Всё запомнил? Сумеешь передать в точности?
Корицкий обалдело хлопал глазами. Видимо, не ожидал от аристократа такого профессионального владения обсценной лексикой.
— Что, не запомнил? Ещё раз повторить?
— Ты… — крякнул Корицкий, — ты…
— Я не продаюсь — во-первых. Я уделаю тебя на поединке в любом случае, независимо от того, будешь ты поддаваться или нет — во-вторых. А если ты ещё раз припрёшься ко мне хотя бы с намёком на то, что сейчас нёс — выйдешь отсюда в окно. Это, в-третьих. И вот теперь уж точно — пошёл вон!
С этими словами я распахнул дверь, ухватил Корицкого за шиворот и выпнул в коридор.
Горничная в чепце и переднике, катящая по коридору тележку со стопками постельного белья, охнула и прижалась к стене.
Корицкий злобно зыркнул на неё. Что-то прошипел сквозь зубы и шевельнул ладонью.
Горничная застыла с полуоткрытым ртом. Корицкий поднялся с пола.
— Ты даже не представляешь, как сильно об этом пожалеешь, Барятинский, — процедил он. — Просто не представляешь!
— Кстати, давно хотел спросить, — вспомнил я. — Всем чёрным магам слова проклятий пишет один и тот же спич-мейкер? Как под копирку шпарите.
— Пожалеешь, — мрачно повторил Корицкий.
И скрылся за дверью своего номера.
Горничная отмерла. Испуганно захлопала ресницами, глядя на меня.
— Всё в порядке, красавица, — успокоил девушку я. — Не обращай внимания. Иди, куда шла, — и сунул в карман передника купюру.
Говорил я по-русски, но деньги — штука универсальная. С их помощью, как правило, можно достичь понимания по любому вопросу с носителем любого языка.
— Oh merci! — пролепетала горничная.
И поспешила, вместе с тележкой, убраться подальше.
— Нет, — сказали за моей спиной.
Я обернулся.
Спросил у Кристины:
— Что — нет?
— Нет, чёрным магам пишет слова проклятий не один и тот же человек.
— Так и думал, что дело в узости черномагического мышления.
Кристина попыталась пихнуть меня локтем, я сместился в сторону. Кристина выставила глушилку. Спросила:
— Что это было? Сейчас, с Корицким?
— Попытка подкупа.
— Что-о⁈
— Меня пытались купить.
Я вкратце пересказал суть. Кристина нахмурилась.
— Очень странно. Неужели победа в Игре для Корицкого важнее, чем место в Ближнем Кругу?
— Я тоже поначалу удивился, — кивнул я. — А потом понял, что меня просто пытались развести, как последнего лоха.
Кристина непонимающе наклонила голову.
— Никто не собирается проигрывать мне на поединке, — пояснил я. — Даже если Корицкий принёс бы сейчас клятву, что проиграет — он нашёл бы способ выкрутиться. Его род не позволил бы мне победить.
— Хочешь сказать, что Корицкий пытался тебя обмануть? — изумилась Кристина.
— Именно.
— Боже, какой позор, — её губы скривились.
Я пожал плечами:
— Чего не сделаешь ради победы. Видать, до зарезу охота попасть на первые страницы газет вместо меня.
— Корицкий не привёл бы команду к победе! Он — не ты.
— Приятно, что ты это замечаешь, — я привлёк Кристину к себе.
В конце коридора открылась дверь. Кристина вздрогнула и вывернулась из моих объятий. Пробормотала:
— Слушай, ну не здесь же!
— Опять — не здесь, — вздохнул я. — Ладно, идём. Ребята, наверное, уже собрались.
* * *Я даже не предполагал, насколько окажусь прав.
— Сюрпри-и-из!!! — заорал десяток молодых глоток, когда мы с Кристиной вошли в ресторан.
Здесь были все. Моя команда — ну, это само собой, — а помимо них — Мишель, Андрей, Полли, Надя и Вова.
— Ну вы даёте, — только и сказал я.
— Мы и сегодня были на трибуне, — похвасталась Надя, — ещё утром приехали, вместе с дедушкой. Нина тоже очень хотела поехать, но она занята подготовкой к свадьбе.
В конце лета Нина собиралась выйти замуж. Жениха мне представили ещё осенью, и у нас дома он бывал не раз — это был тот самый «человек», который, по уверениям Нади, готов был жениться на Нине без всякого приданого. Звали жениха Вениамин Корф, а готовность жениться хоть сию минуту — наплевать, с приданым или без — читалась в его счастливых глазах столь отчётливо, что я с первого взгляда понял: за Нину могу не беспокоиться. Я, собственно, и не беспокоился. Тем более, что в подготовках к свадьбе разбирался примерно никак.
— Дедушка передаёт тебе привет и желает удачи, — продолжила Надя. — С нами он не пошёл, сказал, что ему такие развлечения уже не по возрасту. Сказал, что завтра посидит с нами, в тихом семейном кругу, — при этих словах она покосилась на Вову.
Который, как ни странно, выглядел в этой компании уже вполне освоившимся. Видимо, мои друзья, хоть и сплошь аристократы — всё-таки не Григорий Михайлович Барятинский. С такими соседями Вова чувствовал себя куда комфортнее. Анатоль, севший рядом с Вовой, уже втирал ему что-то о преимуществах последнего «руссо-балта» перед американским «бьюиком». Вова охотно поддерживал беседу. Я понял, что кто-кто — а эти двое скучать на вечеринке уж точно не будут.
— Поздравляю с победой, Костя! — из-за стола поднялся Мишель. — Это было великолепно! Я так счастлив, что Надежда Александровна пригласила меня присоединиться к команде поддержки!
— Я была уверена, что Костя будет рад тебя видеть, — сказала Надя, — мало ли что может случиться, вдруг ему понадобится твоя помощь, — и незаметно подмигнула мне.
«Денег-то на поездку у Мишеля нет, — мысленно закончил я. — И единственный способ заставить его воспользоваться деньгами Барятинских — убедить в том, что Костя без него как без рук».
— Правильно! Очень рад, что ты приехал, — сказал Мишелю я.
— Да-да, — подхватила Полли. — Я тоже бесконечно счастлива, что мы здесь! Такая напряженная Игра, вам так нужна была поддержка зрителей! Боже, как я переживала!
— За Костю, или за Дюплесси? — фыркнула Надя. — Помнится, ещё год назад ты хвасталась мне коллекцией его портретов…