Почти библейский исход (СИ)
Особенности вождения автотранспорта в Египте… Ну что про них сказать? Какие ПДД могут быть у потомков бедуинов? Может, на севере, в Каире там или Александрии всё по-другому, а здесь — ужоснах! Приснопамятные водители отечественных маршруток по сравнению с ними — наидисциплинированнейшие участники дорожного движения! Нет, те же бензовозы или автобусы туристические ещё куда ни шло, позволяют себе только непрерывное бибиканье, но «узок их круг, страшно далеки они от народа»! [13] В массе-то — как хотят, так и ездят! Только светофор уважают. Разметка, знаки — деталь пейзажа, не более. Вот такой деятель, решивший «зализать» поворот, выйдя на встречку, нам и попался. Я-то рулил себе, не превышал, не обгонял, по своей полосе, конец подъёма с указателем, предупреждающим о крутом повороте направо, вдруг белое пятно, удар — и мы стоим. Тотти об автомат нос оцарапал, я пузиком о баранку приложился. Сзади Алёна загромыхала чем-то и Саша громко и внятно высказала своё мнение. Пока оправдывался и заводил наш пепелац, Тамир наружу выскочил. Я отъехал, точнее, съехал с виновника аварии со скрежетом и лязгом и тоже вылез, присоединясь к осматривавшему место ДТП «аборигену».
«Белая молния» оказалась местным ментовозом — полицейской машиной. Живых, на первый взгляд, в ней не осталось, по крайней мере, спереди. Два безголовых тела, залитых кровью. Что творилось на задних сиденьях, загромождённых смятой и оторванной от передних стоек крышей, у меня лично желания выяснять не было — останки водителя и переднего пассажира своим видом глаз не радовали. Да и, откровенно говоря, ссыкотно было — начнёшь их вытаскивать, реанимировать, а они в благодарность жрать нас примутся. Так что — нафиг гуманизьм, лишнее это.
А вот Тамир удивил. Для начала совершенно спокойно вытащил из кобур водителя и переднего пассажира пистолеты и запасные магазины. Потом, дотянувшись до ключей в замке зажигания, с пульта открыл багажник. И в довершение снял с руки водителя часы.
— Тотти! Ты меня пугаешь!
— Чем?
— Ну оружие — ладно, но часы-то?
— «Улисс Нардин» [14], стоят как Асуанская плотина, новенькие — этот поц явно стибрил где-то.
— Поц???
— Что тебя удивляет больше? Мои новые часы или что-то ещё?
— Блин, скорее «или»…
— Ты что, правда думаешь, что весь Египет, как один, ненавидит евреев?
— Ну как-то типа да!
— Да двум третям, если не больше, что Израиль, что евреи — да насрать на них. Кровью мусульманских младенцев не питаются, не насилуют и не грабят — живут рядом. Что мне, гореть огнём священной ненависти? У меня семья, бизнес свой, маленький, но свой, и мне некогда! Вот Судан — это да!!!
Всё, уселся на любимого конька… Если не остановить, его пропрёт на часовую лекцию о «выродках рода человеческого», живущих за линией южной границы. Год назад уже просвещал — аргументированно так, с пеной у рта и недетской такой ненавистью в глазах. Прямо эдакий африканский доктор Йося, который Геббельс! Слышали бы его в Министерстве обороны Израиля — вздохнули б с облегчением и половину намёток очередной арабо-израильской войны похерили!
— Давай потом как-нибудь новости из приграничья перескажешь, а? Ты багажник зачем открыл? Вот и пойдём, глянем!
Глянули, блин… Нет, приятства были — два местных «калаша» и туристическая сумка с патронами россыпью и магазинами, но и всё! Одна из двух оставшихся сумок набита — с виду — низкопробной ювелиркой, а вторая — вперемешку пачками долларов и евро. Дебилы! Откупаться от мертвяков собирались? Или войну объявлять кому-то? Лучше б хавчика какого-нибудь запасли, всё ж нам полезнее было. Дотащили трофеи до машины, загрузили, загрузились сами, вкратце девушек проинформировали и тронулись дальше.
Отъехали метров на десять от бывшего полис-кара, сзади неожиданно «Бам! Бам!» Я тормоз в пол, Тамир многострадальным носом опять приложился, и Алёна вновь загрохотала чем-то.
— Саш! Погоня?
— Нет. Ментов кремировала. От греха.
— Можно ехать?
— Трогай!
Здание «Центра морского отдыха», точнее — съезд к нему, привнесли в моё неуютно-хмурое настроение неожиданно весёлую струю. Наверняка в предыдущие визиты мимо проезжал, но взгляд за эту вывеску зацепился впервые. Представьте себе щит приблизительно три метра на четыре, на котором крупно написано «MARINA CENTER». А ниже, но крупнее — «МАРИНА ЦЕНТР» и местный мобильный телефон. Мысль, что девушки с Тверской перекочевали из холодных и негостеприимных московских улиц неожиданно развеселила. А уж обалделый вид Тотти, с которым он выслушивал причину моего «пробоя на хи-хи», и вовсе задрал планку настроения на невиданную за время зомбокалипсиса высоту.
Собственно, сам центр воображение не поражал. По всей видимости, когда-то кто-то по-житейски смекалистый, вложив денег, облагородил небольшой естественный залив, углубив его и построив причал и что-то типа волнореза. Ну и небольшое двухэтажное здание, стоящее метрах в пятидесяти от линии прибоя. К этому-то зданию мы и подъехали.
Заглушив двигатель, я обернулся назад.
— Ну что, барышни, пошли знакомиться?
— Выходите и ждите! Я Алёну проинструктирую и присоединюсь!
Ну, мы «юноши понятливые», вылезли, стоим, по сторонам смотрим, с окружающим пейзажем знакомимся. Знакомиться было с чем: невидимое с дороги, за административно-жилым зданием стояло другое, чуть меньшего размера, от которого к воде у причала были уложены рельсы. А вот и нужный нам водный транспорт — две пластиковые моторки и небольшой катер!
Грохнула бортовая дверь, и со словами «Я здесь!» появилась Саша, серьёзная такая, с автоматом…
— Пошли?
— Пошли потих… А это что?
Башня «Фахда» рывками развернулась и нацелила пушку в сторону съезда с дороги.
— Там Алёна. Как стрелять, я ей объяснила, в кого — тоже.
— И в кого?
— Во всех. А особенно — в военных! Сестра сестрой, но нас мало, а «часовой» необходим!
Дверь в «гостиницу» была заперта. Закрыт был и «лодочный сарай», до которого втроём сторожко дошли, обломившись с «гостиницей». Ну, по «допесцовым» меркам, на местную смертную казнь мы уже наворотили — грабёж, угоны, расстрел «мирных» жителей, мародёрство… Поэтому заморачиваться не стали, вернулись к гостинице и высадили запертую, но стеклянную дверь. Тихо, спокойно, деревянная мебель… Приятная гостиничка!
— Тотти, ты единственный из нас здесь бывал, так что тебе и карты в руки.
— Ага. Пойдем!
— Саш, покараулишь?
— Давайте, идите! В случае чего — кричите!
Улыбаясь, мы ушли, точнее, я ушёл вслед за Тамиром. Он, видимо, не раз здесь бывал, потому как шёл с уверенностью человека, знающего — куда и зачем. Пятая дверь от входа, ручка вниз — не идёт, ногой — дверь открылась, а нас чуть не сбила с ног волна вони.
У красивого светло-коричневого стола с обтянутой кожей верхней крышкой, в роскошном кожаном кресле сидел, видимо, хозяин всего окружающего великолепия. Бывший хозяин — украсившему стену своими мозгами катера и гостиницы уже вроде как ни к чему.
От вони глаза резало и блевать хотелось. Краем задела шизофрения — Я-прошлый, «допесцовый», мысленно заявил в пространство: «Недобрая игрушка, но спецэффекты потрясные!», на что Я-нонешний в грубой неженственной форме ответил: «Заткнись и нужное высматривай, пока Тотти ключи ищет! Не игра это!» Правоту нонешнего прошлый признал, заткнулся, и оба слились в меня-единого обратно.
Вообще, если бы не запах, тело и «инсталляция» на стене, в комнате был бы идеальный порядок — ничего разбросанного, никакой пыли… На столешнице перед креслом — мобильный телефон, не брошенный, а аккуратно положенный. И всё — никаких записей и прочей фигни в духе «Таму, кито миня наидиот!» Как мне показалось, пообщался человек по телефону, узнал явно не прекрасные новости, после чего жизнь смысл потеряла, ну и закончил её, благо было чем. Его дело и его выбор, не мне его осуждать или сопереживать ему. Но револьвер его брать не буду, и не потому что «оружейного голода» наша компания не ощущает. Мои заморочки, вот не буду, и всё. И по карманам шарить не буду, пока, по крайней мере.