Развратный (ЛП)

Я подхожу к окну, запоздало вспоминая, что нужно натянуть футболку, и оглядываю деревья снаружи в поисках чего-нибудь.
Но... там ничего нет. Совсем ничего. Никакого движения. Никакого отражения света.
Может быть, это было просто животное? Мой фонарик и раньше привлекал внимание заблудившегося енота или опоссума. Не было бы безумием думать, что только что произошло то же самое.
  
Кроме того, Вулкан не производит никакого шума.
Если только кто-то не утащил его в лес.
Эта мысль иррациональна и нежелательна. Я бросаюсь к входной двери и открываю ее, радуясь, что никто не видит меня босиком, с растрепанными волосами, рассыпавшимися по плечам, и в шортах, которые едва прикрывают мою задницу.
— Вулкан?
Он не лает, но и не идет ко мне сразу. Я подхожу к краю и кажется, что я вижу его хвост где-то сзади, в направлении леса.
— Вулкан? — снова зову я, еще дальше выглядывая из-за крыльца.
Хвост оказывается палкой, и мое сердце учащенно бьется в груди, когда я ступаю на асфальт, стиснув зубы от острых обломков камней, которые впиваются в ступни моих ног. Сверчки все еще поют вокруг меня, хотя прямо сейчас они кажутся такими громкими. Я обхожу хижину сбоку, пытаясь обогнуть гравийную дорожку у очага, пока не смогу заглянуть за дом.
Пса там нет.
— Вулкан! — я зову, на этот раз громче, мое сердце замирает в груди.
Я не должна была позволять ему выходить без меня. Я не должна была закрывать дверь и возвращаться. Конечно, я делала это тысячу раз раньше, и Вулкан никогда никуда не уходил. Но на этот раз...
Справа от меня ломается и шуршит подлесок, и я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть Вулкана, выбегающего рысцой из леса, виляющего хвостом и облизывающего рот, как будто только что съел последний кусок пиццы.
С ним все в порядке. Он даже не выглядит расстроенным и смотрит на меня снизу-вверх, продолжая вилять хвостом, как будто он только что провел лучшее в своей жизни время в лесу.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты только что не съел зайца или что-то в этом роде, — бормочу я, сжимая руки в кулаки.
Я поднимаю взгляд, сердце все еще колотится, и позволяю своим глазам обследовать деревья, которые находятся вне досягаемости. Лес здесь очень быстро становится невероятно густым, и потребуется не более дюжины шагов, чтобы заблудиться.
Они также жутковаты сегодня вечером. Хотя я уверена, что это из-за моего собственного бешено колотящегося сердца и страха, а не из-за чего-то реального.
— Ты бы сказал мне, если бы здесь что-нибудь было, верно, Вулк? — бормочу я, проводя рукой по его ушам.
Его хвост снова виляет. Он подходит ближе и встает рядом со мной, успокаивающе прижимаясь к моему бедру, как будто чувствует мое беспокойство.
Мне почти хочется крикнуть. Я хочу спросить, есть ли там кто-нибудь, или даже найти фонарь, чтобы осветить лес. Как бы глупо это ни было. И если я позволю себе сделать это один раз, то у меня действительно будут проблемы.
Я усердно работала над тем, чтобы заставить себя быть менее параноидальной, менее тревожной и менее взвинченной. Я не позволю себе отступить на шесть шагов назад только потому, что в лесу не тихо, а Вулкан отправился на небольшую прогулку в четыре утра
— Давай, — бормочу я, поворачиваюсь и осторожно пробираюсь обратно к крыльцу.
Трудно избежать столкновения с гравием, и на этот раз я гораздо больше обращаю внимание на камни, морщась каждый раз, когда чувствую укол одного из них в ступню.
— Не могу поверить, что ты пытался отправиться на экскурсию в лес в этой долбаной темноте, — говорю я Вулкану, который идет рядом со мной. — Но тебе действительно нужно было так пугать меня, да?
Я открываю дверь, ожидая, пока Аргус отойдет, чтобы я могла войти. Моя служебная собака немедленно обнюхивает мои руки, один раз вильнув хвостом, но я даю ей команду «Стоп» прежде, чем он успевает предупредить меня. Мне нужно все выключить, и я знаю, что немного волнуюсь. Мне будет только хуже, если он все-таки предупредит меня об этом.
Я быстро запираю дверь и выключаю телевизор, затем иду в свою спальню, где все еще горит свет. Вулкан запрыгивает на мою кровать и поворачивается несколько раз, теребя одеяло, чтобы поправить его по своему вкусу.
— Э-э-э, я так не думаю. Ты потерял право спать в одиночестве, когда разбудил меня, — говорю я ему, выключая свет и включив вместо этого подсветку своего телефона.
Я заперла дверь, верно?
Эта мысль останавливает меня на полпути. Мне не нужно было это проверять. Я заперла ее. Я всегда запираю ее.
Но мой мозг начинает нашептывать, что, может быть, только может быть, на этот раз я не заперла ее, и мне следует пойти проверить.
Только в этот раз я молча сдаюсь и возвращаюсь к входной двери, чтобы повернуть ручку раз, другой. Потом в третий раз, просто для верности.
Дверь заперта, но я все равно стою и смотрю на нее.
Просто на всякий случай.
Как будто она собирается открыться прямо у меня на глазах.
Как будто у меня были галлюцинации, что я все это время запирала ее, и, если простоять здесь достаточно долго, я моргну и увижу, как она открывается.
Я снова делаю глубокий вдох и отрываюсь от двери, ненавидя то, как болят мои ноги от беготни босиком, и то, как я устала. У меня такое чувство, что мой разум трещит по краям, и я иду к своей кровати, прогоняя Аргуса со своего места, и со стоном падаю лицом на матрас.
Честно говоря, я, наверное, могла бы заснуть прямо здесь. На самом деле мне не нужно полностью ложиться на кровать. Хотя, я это делаю. И мне почти не нужно накрываться одеялом, ведь рядом с матрасом стоят два радиатора. Пыхтение Вулкана сотрясает постель, и я горячо надеюсь, что он прекратит это где-нибудь перед рассветом, чтобы матрас перестал напоминать одну из вибрирующих кроватей из старых плохих фильмов, которые когда-то были обычным явлением в мотелях по всей Америке.
Волшебные пальчики, верно? Так они назывались. Сейчас это не кажется мне волшебным. Но это не мешает мне заснуть, положив одну руку на живот Аргуса и переднюю ногу, когда он ложится рядом со мной. Его храп наполняет комнату колыбельной, такой же успокаивающей, как тряска Вулкана в постели.
  
3
 
Распахнув дверь домика и убрав телефон в карман, я смотрю на небо, которое виднеется между покрытыми листвой ветвями окружающих деревьев, и прищуриваюсь.
Это немного похоже на дождь. Или на обещание медленно надвигающейся бури. Я удивлена, что в последнее время у нас их немного, учитывая, что мы живем около озера, а сейчас апрель. Поговорка ‘Апрельские дожди приносят майские цветы’, кажется, особенно актуальна здесь, в Аркале, но, с другой стороны, у нас и в мае бывает немало штормов.
Я думаю, июнь недостаточно хорошо рифмуется, чтобы использовать его вместо мая.
Аргус и Вулкан бродят по подъездной дорожке, обнюхивают машину, а затем отправляются на траву между деревьями, чтобы заняться своими утренними делами. Пока у меня с собой поводок, на всякий случай, я не собираюсь им пользоваться. Прошло много времени с тех пор, как я использовала его на собаках, пока мы были в кемпинге.
У обоих, конечно, есть идентификационные бирки, свисающие с ошейников, а у Аргуса есть дополнительная серебряная бирка, которая прикреплена к его бейджу с именем и черными буквами поверх красного медицинского креста гласит: СЛУЖЕБНАЯ СОБАКА.
  
— Давайте, — говорю я им обоим через минуту, запирая дверь дома и засовывая ключи в карман джинсовых шорт, где уже лежит телефон.
На улице теплее, чем я думала, когда одевалась, и я рада, что надела на день легкую толстовку с капюшоном вместо чего-то более теплого. Она застегивается у меня на молнию до шеи, а материал облегающий, почти спандекс по своей структуре.