Царство Проклятых

Насаждения вечнозеленых растений, похожие на зарисовки можжевельника и кедра из бабушкиного гримуара, разрослись полукругом у восточного угла, там, где мы остановились. Над ними по небу неслись мрачные тучи. Молния ударила, как язык огромного зверя, и тут же последовал раскат грома. Не моргая, я смотрела, как приближается темнота. Я была свидетельницей множества штормов, но ни один не мог обогнать богинь, жаждущих мести. Это выглядело так, словно сам дьявол вселился в стихию. Или словно этот мир разгневался на нового обитателя, и выражал свое негодование. У этого шторма было так много общего с Гневом.
  
Спустя пару минут мы остановили наш упорный марш.
– Нам придется кое-что сделать.
Гнев снял пиджак и аккуратно накинул его на низко свисающую ветку. Я ошибалась: он не засовывал кинжал в пиджак, поверх чернильной рубашки он носил кожаную наплечную кобуру, в которой, когда он поворачивался, блестела золотая рукоять. Он расстегнул пуговицы на манжетах, быстро закатал рукава и начал собирать покрытые льдом ветви.
– Что ты задумал?
– Строю укрытие. Если не хочешь спать под грозой, я предлагаю взять несколько хвойных веток и сбить с них лед. Мы ляжем на те, что ты соберешь.
– Я не собираюсь спать с тобой.
По многим причинам, самая очевидная в том, что я была обручена с его братом – и несмотря на то выживу я или нет, – вряд ли дьяволу понравится, что я обнималась с другим принцем.
Гнев отломал ветку ближайшего кедра и взглянул на меня.
– Это твой выбор. – Он махнул рукой. – Но если заболеешь, лечить не буду.
Он пристально посмотрел на меня:
– Советую поторопиться, если не хочешь замерзнуть насмерть.
Мне не хотелось испытаний на гнев или гордыню – или еще какой-либо другой грех, – я проглотила любые дальнейшие протесты и пошла искать ветви. Несколько я нашла всего в паре шагов от того места, где развернул работу Гнев, и быстренько сбила с них куски снега и льда. Удивительно, но я двигалась так же быстро, как и принц демонов. Через мгновение у меня набралось едва ли не больше, чем я могла унести. Что было хорошо, так как мои пальцы покраснели и закоченели от холода и влаги.
Собрав целую охапку, я тут же отволокла ее в наш лагерь. На небе сердито кружились тучи, а гром сотрясал землю. В лучшем случае у нас было несколько минут до того, как обрушатся первые тяжелые дождевые капли. Гнев уже соорудил небольшой круглый шалаш под одним из наиболее густых деревьев и занимался тем, что укрывал снегом ветки, которые вбил в землю. Наружные стены были плотно покрыты снегом, крыша сделана из соломы, и нам обоим, вероятно, придется лежать бочком, чтобы поместиться. Мне трудно было представить, как можно выжить ночью зимой в шалаше, сделанном из веток и сухостоя, но Гнев, похоже, считал, что так мы будем в безопасности.
Я подняла глаза, величественная ель возвышалась над нами, служа дополнительным защитным барьером. Место было выбрано удачное. Не поворачиваясь, Гнев протянул руку.
– Давай сюда.
Просьба прозвучала как-то грубо, и мне сразу захотелось дать ему всей охапкой по голове, но я стала аккуратно подавать ему веточки по одной. Он укладывал их в ряд, проверяя, чтобы вся земля была покрыта двумя слоями. Его движения были быстры и отточены, как будто он проделывал это тысячу раз. Вероятно, так оно и было. Моя душа была не первой из тех, что он украл для дьявола. Но я буду последней.
Уложив последнюю ветку, он начал расстегивать рубашку, аккуратно, стараясь не задеть кожаную кобуру. Затем продолжил раздеваться. Он стянул рубашку, его сильные мускулы напрягались, я не могла оторвать глаз от татуировки в виде змеи, которая обвивалась вокруг его правой руки и плеча. Сейчас все казалось внушительней, детальнее, ярче. Возможно потому, что кожа выглядела темнее на бледном фоне этого мира, а золотые линии выделялись более ярко.
Я прокашлялась.
– Зачем ты разделся? На тебя здесь тоже воздействует магия?
Он взглянул наверх. Пот стекал с его темных волос по лбу, и казалось, что он смертный.
– Снимай корсет.
– И не подумаю. – Я недоверчиво посмотрела на него. – Что, черт возьми, ты делаешь?
– Даю тебе что-нибудь надеть, чтобы ты не отморозила себе задницу в этом металле.
Он дразня протянул мне рубашку, но тут же отдернул, не давая мне схватить ее, его глаза блестели весельем.
– Если конечно ты не предпочитаешь спать в обнаженном виде. Выбор леди.
Мое лицо вспыхнуло.
– Почему ты просто не наколдуешь еще одежды?
– Проходя впервые Коридор Греха, любое использование магии считается вмешательством.
– Ты же наколдовал плащ.
– Это было до того, как мы вошли в преисподнюю.
– В чем ты будешь спать?
Чертовщинка заиграла на его лице, он приподнял бровь.
Ой.
Проклиная этот мир и дьявола в том числе, я забралась в наше убежище из снега и льда, взяв предложенную рубашку. Я быстро сняла плащ и положила его на землю. Как джентльмен, Гнев вышел из укрытия и оставался снаружи дольше, чем требовалось, чтобы забрать свой пиджак. Вернувшись, он оглядел меня с ног до головы. Вот вам и хорошие манеры.
Губы его дрогнули при виде того, как скрутившись, я пытаюсь перевернуть этот дурацкий корсет, не касаясь Гнева. Но тот не двигался с места. И он тоже. Я взглянула на демона, как будто он был всему виной. Казалось, он упивается моим гневом, безбожник.
– Мне нужна твоя помощь, – наконец сказала я. – Я сама с ним не справлюсь.
Наследник Ада посмотрел на мой корсет с таким же энтузиазмом, как если бы я попросила его прочитать сонет при лунном свете, но в просьбе не отказал.
– Повернись.
– Постарайся не выглядеть слишком взволнованным, иначе я могу подумать, что нравлюсь тебе.
– Радуйся. Моя симпатия для тебя опасна.
Я фыркнула.
– Почему? Ты бы уничтожил меня ради всех остальных принцев-демонов?
– Почти.
Он улыбнулся и жестом показал мне повернуться. Его пальцы ловко перебирали ленты, переплетающиеся за моей спиной, дергая и развязывая их с военной четкостью. Я придерживала переднюю часть лифа, чтобы она случайно не слетела, и через мгновение спина открылась, обнажив кожу. Морозный воздух пробежал по ней. Я никогда раньше не избавлялась от корсета так быстро. Либо ему помогли сверхъестественные способности, либо он много практиковался в раздевании женщин.
Мне невольно лезли в голову мысли о том, как он делит с кем-то ложе, причем в самых ярких деталях. Я представляла, как безупречные ногти впивались в его спину, а длинные загорелые ноги обвивали его бедра, и тихие стоны удовольствия вырывались, когда он ритмично двигался.
От этих мыслей меня охватило мрачное чувство. Я стиснула зубы, стараясь не судить себя строго, и повернулась. Если бы я себя не знала, то могла бы подумать, что я…
– Завидуешь. – Гнев легко уловил изменение моего настроения.
– Перестань читать мои эмоции.
Я резко взглянула на него. Выражение его лица было пустым. Ни малейшей искры юмора или злобы, все исчезло. Он стоял неподвижно, словно заставляя себя превратиться в глыбу льда. Как будто одна мысль о том, чтобы прикоснуться ко мне, была для него отвратительной.
– Испытания коридором еще продолжаются. – Он смотрел, как румянец окрашивает мои щеки в глубокий красный оттенок, но не стал комментировать. Его внимание ненадолго переключилось на мою шею, затем он снова посмотрел мне в глаза. – Постарайся избавиться от эмоций, насколько это возможно. С этого момента они будут только нарастать. Этот мир дышит не только страхом, он в равной степени процветает на грехах и желаниях.
– Разве желание не то же самое, что похоть?
  
– Нет. Ты можешь желать богатства, власти или статуса. Дружбы или мести. Желания – это более сложные потребности, чем грехи. Иногда они хороши. В других случаях они отражают неуверенность. На мир влияет тот, кто правит им. Однажды мы все станем частью этой игры.
Отведя взгляд, он отошел, снял корону и лег на самый край хвойного настила, чтобы мне хватило места повернулся лицом в противоположном направлении. Но даже в таком положении мы находились так близко друг от друга, что едва можно было просунуть ладонь.