Отравительница

Алкоголь грозил вновь заявить о себе из-за моей неспособности ограничивать себя в употреблении спиртного. Моя голова закружилась, пока воспоминания о прошедшей ночи не всплыли в моём затуманенном мозгу.
Эти мёртвые глаза всё ещё стояли передо мной, преследуя меня как в ночных кошмарах, так и в течение дня.
Мой желудок, наконец, выпустил из себя все ненужные воспоминания, излив их в унитаз и превратив в желчь.
  
От похмелья и воспоминаний о прошедшей ночи меня мутило, я испытывала отвращение к самой себе.
Хотела бы я сказать, что это отвращение было направлено исключительно на того ужасного мужчину, но правда в том, что я никак не могла избавиться от чувства вины за то, что я бросила эту бедную девушку на произвол судьбы. Мой инстинкт самосохранения пересилил потребность в справедливости в тот момент, и я никогда не забуду, насколько сильным может быть ощущение невыполненного долга.
Я не до конца понимала, что именно я увидела, но уверенности в том, что это был не сон, было достаточно. Этот голодный взгляд можно было назвать безжалостным, даже животным.
Мои пальцы вцепились в край раковины, когда я нерешительно взглянула на своё отражение в зеркале, надеясь, что моё второе «я» выпрыгнет оттуда и даст мне столь необходимую пощёчину. Тёмные пряди волос выглядели неряшливо после бессонной ночи.
Возьми себя в руки. Тебе нужно идти на работу.
Мы с Фиби договорились встретиться сегодня утром, а я никак не могла заставить себя выйти за пределы ванной комнаты, терзаемая непроходящим чувством вины.
Наконец мне удалось наполовину собрать себя по частям. Перемещаясь по дому, я пыталась собрать воедино разные вещи, затерянные где-то в разбросанных повсюду сундуках, ожидающих, когда же их наконец разберут.
Не так давно мы с Фиби носились по этим коридорам на своих деревянных лошадках, представляя, что мы – искатели приключений, а это – наш дом, открывающий бесконечные возможности для развития воображения.
Поместье Истуотер Мэнор было лишь моим временным пристанищем. Это место принадлежало семье Фиби.
Я же была всего лишь арендатором до тех пор, пока не смогу приобрести что-то своё.
Поместье представляло собой красивый георгианский таунхаус с тремя этажами и огромным количеством комнат. Располагалось оно в конце тихой улицы, в окружении таких же элегантных особняков. Пышный сад, обнесённый стеной, находился в задней части, скрытый от любопытных взглядов. Больше всего мне нравилась скромная оранжерея, притаившаяся в зарослях плюща. Я была благодарна за то, что жила в самом превосходном районе Лондона. Дом был выдержан в мягких кремовых и белых тонах, а все перила и углы были отделаны благородным деревом. Этот дом был моим любимым местом с детства. Когда я была маленькая, он представлял собой такой же лабиринт, как и сейчас.
Ничего не изменилось с тех пор.
Открыв сундуки с одеждой, я натянула на себя первое попавшееся платье.
Моё настроение было таким же мрачным, как и мой наряд. Думаю, даже покойник выглядел бы лучше, чем я.
Моя рука провела по замысловатой резьбе вдоль перил. Утренний свет просачивался сквозь единственное слуховое окно, напоминающее всевидящее око, освещая мягкие золотисто-листовые узоры на обоях цвета слоновой кости. Круглое окно находилось над лестничной площадкой, словно отделяя её от следующего этажа и освещая пространство, которое оставалось бы тёмным, если бы не оно.
Я потёрла заднюю часть шеи, чтобы снять напряжение с мышц. Тонкое чёрное кружево моего воротничка щекотало под подбородком.
Я подошла к входной двери, чтобы проверить почтовый ящик и посмотреть, не было ли снаружи посылок. Холодный ветерок, встретивший меня, напомнил мне о том, что осень уже подходила к концу. Деревья, растущие вдоль улицы, сбросили все листья и стояли почти голые. Стук лошадиных копыт и карканье ворон вписывались как нельзя лучше в данное время года.
Когда я закрыла за собой дверь, раздавшийся щелчок эхом отозвался в доме, отскакивая от стен, словно мячик. Постепенно звук начал исчезать в глубине, всё больше удаляясь, словно напоминая мне о том, насколько же я была одинока.
– Клянусь тебе, я бы ещё побыла на вечеринке! Я сама не знаю, что именно произошло. У меня внезапно поднялась температура и меня начало лихорадить. Этого никак нельзя было предугадать! – я одарила Фиби озорной улыбкой, отрывая очередной кусок от своего пирожного.
Мы с Фиби договорились позавтракать в парке, чтобы хоть как-то компенсировать моё внезапное исчезновение вчера ночью. Это было небольшое кафе с маленькими стульями и столиками, расставленными на свежем воздухе, – тихое место, где люди могли расслабиться или просто почитать книгу. В нашем случае это кафе служило идеальным местом для утренних сплетен.
– Я была рада услышать тебя по телефону и узнать, что с тобой всё в порядке. Я ужасно беспокоилась о тебе, когда ты вчера ночью словно растворилась в воздухе, – Фиби хмыкнула, но поняла, что больше не имело смысла сердиться. – Ты хотя бы немного пообщалась с людьми? Познакомилась с кем-нибудь? Может, ты хочешь мне что-нибудь рассказать?
Я молча покачала головой, вспомнив о странном существе в облике человека. Должно быть, мои щёки выдали меня, потому что Фиби взволнованно пискнула. Хотя на самом деле мой румянец был скорее вызван гневом, а не стыдливостью.
– Ты познакомилась с кем-то, не так ли? Почему ты не рассказала мне об этом? – она заёрзала на своём стуле, словно усаживаясь поудобнее, чтобы услышать длинный рассказ. – Ну? – её пальцы в перчатках сжимали чашку с чаем в предвкушении волнительных подробностей.
– Всё было совсем не так, – ответила я, чувствуя подрагивание в уголках губ, поскольку её волнение передалось и мне. – Я всего лишь проходила мимо. Ничего не произошло.
Фиби бросила на меня недовольный взгляд, сморщив при этом нос. Затем что-то позади меня привлекло её внимание, и она быстро забыла о своём предыдущем допросе.
Её светская улыбка снова озарила её лицо.
– Смотри! Мы привлекли внимание известного иллюстратора, сидящего вон за тем столиком! – она жестом наклонила голову в его сторону, словно не желая показывать, что она его заметила.
Это было не в первый раз, так как наши столь разительно отличающиеся друг от друга стили часто привлекали внимание бродячих художников. Фиби всегда была яркой, элегантной и красивой. Я же, напротив, предпочитала что-то тёмное и зловещее.
Из-за моей работы у меня был личный ритуал ношения чёрного. Я часто становилась виновницей многих похорон, и, хотя обычно я не питала никакого сочувствия к усопшим, мне казалось вполне уместным всегда одеваться по случаю. Это была некая дань уважения моему своеобразному таланту. Я не видела необходимости переодеваться в наряды других цветов, так как каждый день кто-нибудь обязательно умирает: траур для его близких – повод отпраздновать для меня.
Что касается духовных причин, то у меня их не было. Чёрный цвет всегда будет в моде, траур это или нет. К тому же чёрный цвет сводил моё общение с людьми к минимуму, что являлось дополнительным плюсом. Если уж на то пошло, я была уверена, что, если бы духи увидели меня сейчас, они бы приняли меня за свою. Романтика, да и только!
Мы посидели ещё немного, давая иллюстратору возможность хорошенько себя рассмотреть, прежде чем отправиться на утреннюю прогулку.
  
– Убийство! Тело брошено в доках! Среди нас Потрошитель! Монстр, жаждущий крови! – закричал мальчик-газетчик, размахивая сумкой и свеженапечатанными номерами перед лицами прохожих.
Я бросила мальчику монетку и взяла газету, ускорив шаг, пока Фиби пыталась догнать меня.
– Тело в доках? Тоже мне новость, – она нахмурилась, пытаясь заглянуть в газету, пока я рассматривала обложку.
– Не просто тело, – пробормотала я, обращаясь больше к себе, чем к ней.